Глава 4.

      Адрес ему удалось узнать от общих знакомых. Почему то Микеле думал, что Моара его пошлёт. И сначала ведь так и сделала.       Микеле стоял перед этой же дверью, в маленьком швейцарском городке, где снег падал мягкими хлопьями, оседая на его плечах. Странная погода для октября. Он не звонил, не предупреждал — знал, что она просто не примет его звонка. Вместо этого он купил билет на самолёт, сел на поезд, а потом шёл пешком по заснеженным улицам, прокручивая в голове миллион вариантов того, что скажет.       Но когда дверь открылась, все слова застряли у него в горле.       Моара стояла на пороге, в просторном свитере и чашкой чая в руках. Её глаза расширились, губы слегка дрогнули, но почти сразу же её лицо стало каменным.       — Ты… Что ты здесь делаешь? — её голос был тихим, но в нём слышалась сталь.       — Я приехал поговорить, — Микеле сделал шаг вперёд, но она тут же отступила, не пуская его внутрь.       — Нам не о чем говорить.       — Моара, пожалуйста…       — Нет! — её голос дрогнул, но она сжала кулаки. — Ты думал, что просто приедешь, и я брошусь тебе в объятия? После всего? Четыре чёртовых месяца! Четыре! Где ты был тогда, Морроне?       — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я был идиотом, я…       — Закрой рот, — резко оборвала она. — Ты не имеешь права говорить это.       Микеле видел, как её руки дрожат, как она стискивает зубы, чтобы не расплакаться. И в этот момент он понял — она всё ещё любит его.       — Я не уйду, — сказал он твёрдо. — Я буду стоять здесь, пока ты не выслушаешь меня.       — Тогда замёрзни здесь! — она резко захлопнула дверь.       Но он не ушёл.       Микеле остался стоять под её окнами, снег падал всё сильнее, пробираясь под воротник пальто. Он не шевелился, не пытался стучать снова — просто ждал. Прошёл час. Дверь снова открылась.       — Ты идиот, — прошептала Моара. Её щёки были мокрыми от слёз.       — Да, — согласился он.       Она смотрела на него, её грудь тяжело вздымалась, а в глазах бушевала война — между гневом и тоской.       — Почему?.. — её голос сорвался. — Почему ты сделал это?       Морроне не стал оправдываться. Не стал врать, что это «ничего не значило».       — Потому что я такой. Тупой. Наверное, фанаты были правы, когда говорили, что я придурок, которому мало одной, — Моара не прислушалась к словам Микеле, а очень зря.       Она замерла, а потом рассмеялась — горько, почти истерично.       — Боже, какой же ты дурак.       И тогда заплакала по-настоящему. Слёзы текли ручьями, её тело содрогалось от рыданий. Микеле не выдержал — шагнул вперёд и обнял её.       Моара попыталась вырваться, но… Не смогла.       Её кулаки ударили его в грудь, один раз, другой — но с каждым ударом сила уходила, пока она просто не обмякла в его объятиях.       — Ненавижу тебя… — прошептала Сорио, прижимаясь к его плечу.       — Я знаю.       — Ты больше никогда не посмеешь…       — Никогда.       Тогда девушка подняла на него глаза — красные, опухшие от слёз.       — Заходи, — тихо сказала она. — Замёрзнешь ещё.

***

      13 декабря. 2024 год. Рим.       Улицы были наполнены предрождественской суетой — гирлянды, запах жареных каштанов, смех туристов. Никто не обратил бы внимания на пару, идущую по узкой улочке возле Пьяцца Навона. Он — в тёмном пальто, она — в бежевом плаще, её рука спрятана в его кармане.       Их заметили случайно.       Какой-то блогер снимал обзор на рождественские ярмарки, и на заднем плане мелькнули двое — он наклонился, чтобы что-то шепнуть ей на ухо, а она рассмеялась, откинув голову назад. Всего пара секунд. Никто из подписчиков даже не узнал их — камера была не в фокусе, лица размыты движением.       Но те, кто знал, поняли.       Видео, конечно, где-то гуляло в сети. Кто-то из знакомых даже скинул Моаре скрин с вопросом: «Это вы?»       Она удалила сообщение, не отвечая.       Микеле, конечно, подначивал:       — Давай я хотя бы сторис выложу? Там даже лиц не видно.       — Нет.       — Ну одну фотку? Просто руки.       — Нет!       Он вздохнул, но не спорил. Вместо этого достал телефон и сделал снимок — её профиль, она смотрит на витрину с рождественскими украшениями, в свете гирлянд её волосы отливают медью.       — Удали, — строго сказала она.       — Ни за что. Это моё.       Микеле поставил телефон на блокировку, но она успела заметить — новый фон. Её фото. Глупо. Но приятно.       Моара специально попросила Микеле не выкладывать ничего в соцсети.       — Я не хочу, чтобы это стало спектаклем, — сказала она, когда они впервые после примирения лежали в его постели, и он рисовал узоры на её плече.       — Даже если я просто поставлю сердечко под твоим постом? — Морроне ухмыльнулся.       — Особенно тогда.

***

       Моаре чисто случайно попалось видео с официального аккаунта Меган Фокс. Вместе с Микеле они оказываются снимают фильм. Но почему он ничего не сказал ей?       И Сорио даже признаться стыдно, что она весь интернет перерыла в поисках названия фильма и полной биографии. А когда ей попалась статья с догадками о том, что возможно у них роман на фоне расставания Меган со своим мужем, она вспылила. И вроде бы как представитель Микеле опроверг эти слухи, в душе всё равно было плохо. Почему она в это не посвящена? Почему Микеле не сказал ей, что такие плохие слухи полезли? Почему он снова отдаляется?..

***

      На Новый год Моара уехала к родителям. Только вот обратно она уже не вернулась.