Глава XVI: Приглашение Тьмы

На данный момент идет работа перенос фанфика в новеллу!

ТГК: MaGoStudio

Там обозначенны даты выхода фанфика, интересные факты , живое общение, опросы и многое другое

4/10 Точка обозначенная Тонери, оказалась не руинами, а местом силы в глубоком, древнем лесу, где деревья сплетались в натуральные арки, а воздух вибрировал от плотной, дремавшей чакры земли. «Узел Жизни», назвал его Тонери. Место, где можно было синхронизировать Карму и Джоуган с природными потоками планеты, обретя над ними полный контроль и окончательно заперев Момошики в глубине сознания. Но путь к Узлу охраняли. Боруто почувствовал их за километр — группу из двенадцати. Не наёмники, не следопыты. «Кара». Их чакра была отточена, безлика, как у Дельты, но менее изощрённая — солдаты, а не специалисты. Они расположились в радиусе, перекрывая все подходы. Охотники, поставленные Ишики на вероятные маршруты его цели. Боруто не стал обходить. Он проанализировал: нейтрализация необходима для безопасной тренировки. Угроза: высокая. Вероятность успеха: 98%, при условии внезапности и использования новых способностей Кристалла. Он выбрал тактику «Вероятностного удара с временным сдвигом».

***

Бой длился менее четырёх минут. Для Боруто — это был хронометраж ледяной, алгоритмичной жестокости. Он появился среди них не со вспышкой, а с искажением — используя «Временной шов», он вышел из пустоты прямо в центре их построения. Его катана, ещё до того как они осознали угрозу, уже описала дугу. Первый — горло перерезано, кровь фонтаном, хрипящий звук. Боруто не видел лица, он видел точку входа и точку выхода лезвия. Эффективно. Чисто. Они среагировали быстро, с дисциплиной роботов. Четверо кинулись в ближний бой, двое отступили для ниндзюцу. Боруто включил «Видение ветвей». Три сценария на две минуты вперёд развернулись в его сознании. Он выбрал второй — самый быстрый, самый безжалостный. Он не уворачивался от ударов. Он принимал их на защищённые чакрой участки или подставлял плащ, рассчитывая траекторию. Его ответные удары были хирургичны. Второму он вогнал катану под ключицу, резко провернул и вырвал наружу, обрубив сухожилия. Тот рухнул с тихим стоном. Третьему Боруто, предвидя удар ногой, поймал его голень, резко дёрнул на себя и локтем с размаху раздробил коленную чашечку. Хруст кости был громким и влажным. Двое, читавшие печати, выпустили поток огня. Боруто не стал гасить его техникой Момошики. Он использовал «микро-сдвиг» — крошечное изменение вероятности, из-за которого один поток столкнулся с другим, создав взрывную волну, которая отбросила их же самих. Пока они были дезориентированы, Боруто метнул два куная. Один в горло, второй — в глаз. Метко. Остальные пытались окружить. Он стал центром смертельного вихря. Его катана пела, отсекая руки, прокалывая лёгкие, разрубая суставы. Он использовал их же тела как щиты, бросал одного на другого. В какой-то момент он схватил одного за голову и с силой провернул её на 180 градусов. Шея хрустнула, как сухая ветка. Одиннадцать тел упали на землю, пропитывая мох тёплой кровью. Последний, двенадцатый, был молодым парнем. Он отчаянно блокировал удар катаны своим клинком, но сила Боруто была нечеловеческой. Оружие выбило из его рук. Он отлетел, ударившись спиной о дерево, и замер, глядя на приближающуюся тень в чёрном плаще, с седыми прядями волос и пустым, светящимся глазом. Боруто приставил окровавленный конец катаны к его горлу. «Информация, — произнёс он ровным, безразличным тоном. — Ишики. Его цель. Его следующий шаг. Говори.» Парень, дрожа, выпалил всё, что знал. Он был не фанатиком. Его деревню взяли в заложники. Он рассказал о «Великом Слиянии» — плане Ишики не просто поглотить планету, а вплести её в свою реальность, сделав вечным, неизменным придатком к своей воле. Сроки сжались — оставалось меньше года. Ключом был не просто плод, а гармонизация через определённые точки силы, одну из которых Боруто только что достиг. Боруто слушал, анализируя достоверность. Данные совпадали с обрывками из видений и словами Тонери. Когда парень замолчал, рыдая, Боруто медленно опустил катану. «Уходи, — сказал он. — Если вернёшься к ним, они убьют тебя за провал. Если попытаешься предупредить — я найду тебя раньше.» Парень, не веря своему счастью, отполз, потом вскочил и побежал, не оглядываясь. Боруто повернулся к одиннадцати телам. Теперь — поглощение. Он прикоснулся к первому, активируя Карму. Не для полного впитывания, а для вытягивания чистой чакровой матрицы — шаблона, по которому строилась их сила. Момошики внутри него ликовал, но Боруто действовал холодно, как техник, разбирающий механизм. Один за другим. С каждым прикосновением его собственная Карма становилась плотнее, стабильнее, словно наращивала внутренний скелет из чужой силы. Он не брал воспоминания, не брал личности. Он брал энергетический потенциал. Чистый, безликий ресурс.

***

Когда процесс был завершён, он вошёл в сам Узел Жизни — небольшую поляну, где воздух мерцал, как над раскалённым камнем. Он сел в позу лотоса, закрыл глаза, отбросив окровавленный плащ. Теперь — финальная синхронизация. Он отпустил контроль над Кармой, позволив ей соединиться с потоком земной чакры. Затем сфокусировался на Джоугане. Боль, острая и чистая, пронзила его череп, но он не дрогнул. Он видел внутренним взором, как сложные узоры в глазу выстраиваются в идеальную, устойчивую структуру — «Абсолютный Регулятор». Момошики попытался протестовать, ощущая, как его влияние ограничивают новые барьеры: «Ты что делаешь?! Это наша сила!» «Наша?— мысленно парировал Боруто, впервые за долгое время напрямую бросив вызов внутреннему голосу. — Нет. Отныне это моя сила. Ты — пассажир. Не более. Сиди смирно.» Он почувствовал, как воля Момошики, сталкиваясь с новой, железной структурой контроля, отступает, запертая в глубине. Теперь выход Ооцуцуки был возможен только с его прямого, осознанного разрешения. Это была победа. Полный, абсолютный контроль. И именно в этот момент, когда его сознание было максимально открыто и сфокусировано на потоках силы, в него ворвалось другое присутствие. Не физическое. Не голос. Это было всепроникающее сознание, холодное, древнее, непостижимо огромное. Оно заполнило всё его ментальное пространство, оттеснив даже только что установленные барьеры. Перед ним, в темноте его разума, материализовался образ. Ишики Ооцуцуки. Не в ярости. Не с угрозой. Он был спокоен. Величественен. Его голос звучал не в ушах, а в самой основе бытия Боруто. «Наследник угасшего солнца. Смотри. Ты ищешь силу для борьбы. Для защиты хрупкого, временного мира, полного страданий, рождённых самим временем. Зачем?» В сознании Боруто всплыли образы — не его воспоминания, а видения, навязанные Ишики: войны, болезни, смерти, бесконечный цикл боли и потерь, которые несёт с собой течение времени и свобода выбора. «Я предлагаю не уничтожение. Я предлагаю совершенство. Мир, где нет боли. Где нет потерь. Где всё пребывает в вечной, неизменной гармонии. Мир без времени, а значит — без страданий. Ты, с твоим Джоуганом, с твоей волей… ты мог бы быть не сосудом, а архитектором. Рядом со мной. Мы создадим реальность, достойную истинных богов.» Предложение висело в воздухе. Оно было чудовищным. Оно было… логичным. С точки зрения чистой эффективности, устранения страдания — это был идеал. Ишики не лгал. Он верил в это. Внешнее тело Боруто сидело неподвижно. Внутри же бушевала буря. Всё, что он видел, всё, что он забыл, всё, что он хотел защитить… это было частью того «несовершенного» мира. Мира, который Ишики предлагал стереть. В его пустоте, в холодном расчёте, не нашлось ни одного аргумента, чтобы оправдать сохранение этого мира страданий. Только одно. Одно тёплое, смутное, нелогичное ощущение в самой глубине. Обещание. Обещание вернуть то, что было потеряно. Обещание, данное чёрным глазам, полным слёз. Он открыл глаза в реальном мире. Его физическая рука медленно поднялась и легла на рукоять катаны, лежащей рядом. В ментальном пространстве, глядя на проекцию Ишики, Боруто Узумаки ответил. Его мысленный голос был тихим, плоским, лишённым пафоса, но абсолютно незыблемым. «Цель определена. Цель: Ишики Ооцуцуки. Статус: угроза, подлежащая ликвидации.» Он не стал обсуждать философию. Не стал спорить. Он просто объявил врага. На лике Ишики мелькнула тень чего-то — разочарования? Досады? «Жаль. Ты выбрал тщетность. Значит, будешь уничтожен вместе со всем, что пытаешься спасти.» Присутствие исчезло так же внезапно, как и появилось. Давление спало. Боруто опустил голову. Его дыхание было ровным. Контроль над Кармой и Джоуганом был теперь абсолютным. Момошики затих, подавленный. Сила Узла Жизни пульсировала в нём, стабильная и безразличная. Он снова закрыл глаза. Теперь не для синхронизации, а для медитации. Для оттачивания нового уровня контроля. Для подготовки к тому, что должно было случиться. Путь был ясен. Враг назван по имени. Цель — не просто остановить. Убить. А где-то в глубине, под всеми слоями контроля, силы и пустоты, тлела та самая искра — обещание, которое теперь было связано не только с возвращением памяти, но и с необходимостью сохранить тот самый «несовершенный», хрупкий, полный боли и счастья мир, ради которого она была дана.