Глава XXI : Первое слияние

8/10 Её пальцы, гладившие его голову, медленно спустились к вискам, скулам, нащупывая знакомые, но заострившиеся черты. Они остановились на его губах. Боруто замер, его дыхание стало глубже, прерывистее. Он поймал её взгляд — в его глазах бушевала буря немых вопросов и пробуждающегося голода. Он поймал её руку и мягко, но неуклонно потянул её за собой, вставая. Они оказались лицом к лицу в тесном пространстве ванной. Воздух стал густым, звучным от их дыхания. — Сарада, — произнёс он её имя как ключ, как молитву, от которой дрогнул его собственный голос. И он поцеловал её. Не как раньше, на снегу — робко и удивлённо. На этот раз в его поцелуе была жажда. Годами сдерживаемая, неосознанная тоска по этому вкусу, по этой теплоте. Его губы двигались неуверенно, но настойчиво, словно он заново учился этому забытому языку, и только она могла быть его учителем. Её ответ был немедленным и пламенным. Она ответила на его жажду своей собственной, наклонив голову, впуская его глубже. Её руки поднялись, вцепились в его только что подстриженные волосы, притягивая его ближе, стирая последние дюймы пространства между ними. И тогда его руки, лежавшие на её талии, начали исследовать. Сначала это были осторожные, почти робкие движения. Широкая ладонь скользнула по её спине, ощущая под тонкой тканью футболки каждый позвонок, каждую напряжённую мышцу. Потом его хватка стала увереннее, сильнее. Он притянул её к себе так плотно, что она почувствовала всё его тело — каждую напряжённую линию, каждую мышцу, закалённую в бесконечных боях. Его пальцы впились в её бёдра, затем одна рука сместилась ниже, обхватив изгиб её ягодицы, мягкой и упругой под мягкой тканью домашних штанов. Он сжал её там, не грубо, а с каким-то потерянным удивлением, как будто заново открывая для себя форму и податливость живого тела — её тела. Сарада вздохнула ему в рот, её собственные руки не остались в долгу. Она стянула с него чёрный плащ, который всё ещё висел на плечах. Её ладони скользнули под его простую тёмную футболку, нащупывая горячую кожу спины, рёбра, давно знакомые, но теперь покрытые новыми шрамами и более рельефными мышцами. Каждый шрам заставлял её сердце сжиматься, а её прикосновения становились ещё нежнее, словно она пыталась исцелить их своим касанием. Затем его рука, та самая, что сжимала рукоять катаны с убийственной точностью, медленно, дрожа от непривычной робости, двинулась вверх по её спине. Он зацепился пальцами за нижний край её футболки, вопросительно замер. Сарада в ответ лишь сильнее вжалась в его поцелуй, давая молчаливое разрешение. Ткань медленно поехала вверх. Его пальцы коснулись обнажённой кожи её спины, и они оба вздрогнули от контакта. Воздух казался горячим. Он провёл ладонью по её позвоночнику, к лопаткам, а затем, преодолевая последний барьер нерешительности, его рука осторожно обогнула её бок и коснулась нижнего края её груди, лишь прикрытого тонким хлопком бюстгальтера. Он замер, его поцелуй стал прерывистым. В его глазах читался немой вопрос, смешанный с благоговейным трепетом. Он чувствовал под своими шершавыми пальцами теплую, нежную кожу, полную, зрелую форму, которой не было в его воспоминаниях. Его большой палец с невероятной, почти болезненной нежностью провёл по нижней кривой, почувствовав, как она вздрагивает и учащённо дышит. Сарада, разрывая поцелуй, прижалась лбом к его плечу, её лицо пылало. Её собственные руки опустились и нашли подол его футболки, заправившись под него. Она ощутила твёрдый, горячий пресс, рёбра, биение его сердца под ладонью. Её пальцы скользнули выше, к его груди, и он издал глухой, сдавленный звук, когда она коснулась соска. Они стояли, прижавшись друг к другу, дыша в такт, их руки изучали друг друга с благоговейным, неторопливым вниманием, как слепые, читающие священный текст. Каждое прикосновение было словом, каждое движение — предложением в диалоге, который они не могли вести годами. — Я... не знаю, что дальше, — выдохнул он прямо в её волосы, его голос был хриплым от нахлынувших чувств. — Не... не помню. Только... хочу, чтобы это не кончалось. Чтобы ты не исчезла. — Я никуда не денусь, — прошептала она в ответ, целуя его шею, чувствуя, как бьётся под её губами жила. — И ничего не нужно «помнить». Просто... чувствуй. Я здесь. Она взяла его за руку и медленно повела из ванной в свою комнату. Они не торопились. Они шли, целуясь, спотыкаясь о разбросанные вещи, их руки не отпускали друг друга. В её комнате, в мягком свете ночника, они опустились на край кровати. Одежда медленно, со вздохами и поцелуями, нашла своё место на полу. Не было спешки, не было грубой страсти — было медленное, благоговейное открытие. Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами, впитывая каждый изгиб, каждую тень, как будто пытался навсегда запечатлеть её образ в своей повреждённой памяти. Она же видела в нём не холодного воина, а того мальчишку, которого любила, затерянного и нашедшего дорогу домой. Они легли рядом, их тела сплелись в сложном, нежном танге. Его губы путешествовали по её шее, ключицам, снова и снова возвращаясь к её губам. Её руки ласкали его спину, плечи, снова и снова находя его лицо, чтобы убедиться, что он здесь, что это не сон. Они не дошли до самого финала — тот барьер был ещё слишком хрупким, слишком новым. Вместо этого они нашли другую, более глубокую близость — близость двух душ, нашедших друг друга после долгой разлуки. Они лежали, обнявшись, их ноги переплелись, его лицо было прижато к её груди, слушая стук её сердца, а её пальцы медленно расчёсывали его короткие волосы. За окном падал снег, укутывая мир в безмолвие. А в комнате Сарады тишину нарушали лишь их синхронизированное дыхание и тихий шёпот — обрывки слов, обещаний, имён, которые больше не были просто переменными в уравнении, а снова стали смыслом. Боруто заснул первым. Его дыхание стало ровным и глубоким, мышцы лица наконец-то расслабились, утратив привычное напряжение. Сарада смотрела на него, на серебряную снежинку, сверкавшую у неё на груди, и чувствовала, как что-то твёрдое и холодное внутри неё самой наконец растаяло, уступив место тихой, всепоглощающей надежде. Возвращение было мучительным и долгим, но оно началось здесь, в этой тёплой комнате, в переплетении их тел и в тихом биении двух сердец, снова нашедших общий ритм. Первая за долгое время, более менее романтичная сцена, когда нибудь потом все будет еще больше :) Но это зависит от ваших выборов и так далее.