Глава XXXXIII: Возвращение

Дорога до Конохи заняла два дня. Боруто восстанавливался на ходу — его организм, уже наполовину принадлежащий Ооцуцуки, справлялся с последствиями перехода быстрее, чем любой человеческий. Но Саске всё равно замечал, как иногда ученик замедлялся, как его дыхание сбивалось на ровном месте, как рука непроизвольно сжимала лямку рюкзака со свитками. Воробей шла чуть позади, не вмешиваясь, но всегда готовая. За эти дни она почти не говорила, только однажды, на привале, спросила: — Ты всегда такой? Боруто поднял голову. — Какой? — Молчаливый. Отстранённый. Как будто... не здесь. Он подумал несколько секунд, потом ответил: — Раньше был другим. Сейчас — функционал. Воробей ничего не сказала. Но в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на понимание. --- Коноха встретила их вечерними огнями. Деревня залечивала раны после войны — новые здания строились на месте разрушенных, люди возвращались к мирной жизни. Где-то смеялись дети, где-то торговцы закрывали лавки, где-то пахло свежим хлебом. Боруто остановился на холме за деревней, глядя на знакомые крыши. Джоуган автоматически сканировал периметр, отмечая посты, патрули, скрытые ловушки. — Всё как всегда, — тихо сказал Саске, вставая рядом. — Нет. Всё по-другому, — ответил Боруто. — Я по-другому. Они вошли в деревню скрытно. Для Боруто с его пространственными способностями и для Саске с его опытом это было несложно. Тени, крыши, незаметные переходы — через десять минут они уже стояли перед дверью кабинета Хокаге. Наруто был один. Сидел за столом, растирая виски, перед ним громоздились стопки бумаг. Когда тени материализовались в комнате, он даже не дёрнулся — только поднял голову и устало улыбнулся. — Знал, что вы придёте. Шикамару сказал, что периметр засек какое-то движение, но я приказал не поднимать тревогу. — Умно, — коротко сказал Саске. Наруто перевёл взгляд на сына. В его глазах мелькнула боль — и надежда. — Ты как? — Функционирую, — ровно ответил Боруто. — Есть информация. Критическая. Он подошёл к столу, скинул рюкзак и вытащил несколько свитков, разворачивая их прямо поверх бумаг Наруто. — Библиотека Ишики. Я был там. Нашёл это. Наруто наклонился, вглядываясь в символы. Часть была на древнем языке Ооцуцуки, часть — на неизвестных диалектах. — Что здесь? — Пророчество. Или расчёт. Называй как хочешь. Судьба расписана. Боруто ткнул пальцем в один из свитков. — Через две недели. Точнее — через четырнадцать дней с сегодняшней даты. — Что через две недели? — голос Наруто стал жёстче. — Отец Ишики. Он прилетит. В кабинете повисла тишина. Такая густая, что, казалось, можно было резать ножом. Саске, до этого стоявший у окна, медленно повернулся. — Имя? — спросил он коротко. Боруто посмотрел на него. — **Райдэн Ооцуцуки**. Старший из клана. Тот, кто создал систему Кармы. Тот, кто стоит за всеми войнами Ооцуцуки за последние тысячелетия. Наруто побледнел. — Ишики... он знал? — Знал. Они никогда не ладили. Ишики был изгоем в своей семье. Райдэн считал его слабым, недостойным. Ишики сбежал на Землю, чтобы доказать свою силу. Не вышло. Боруто помолчал, собираясь с мыслями. — Райдэн сильнее. На порядок. Если Ишики был угрозой для мира, то Райдэн — угроза для реальности. Он не просто уничтожает планеты. Он переписывает их. Превращает в источники чакры для себя. Наруто откинулся на спинку кресла. Его лицо, и так измождённое после войны, стало ещё более уставшим. — Две недели... — прошептал он. — Мы едва восстановились после прошлой войны. — Знаю. — Боруто свернул свитки, убирая обратно. — Я не для того пришёл, чтобы забрать ваши надежды. Я пришёл предупредить. И сказать, что справлюсь сам. — Что? — Наруто вскочил. — Нет. Ты не пойдёшь один. — Пойду. — Голос Боруто был твёрдым, но в нём проскользнула усталость. — Вы все слишком слабы. Вы будете уязвимостью. Я не могу рисковать. — Боруто... — Я сказал. — Он поднял руку, останавливая отца. — Я справлюсь. Или умру. Третьего не дано. Саске шагнул вперёд. — Ты не один. Мы идём с тобой. Боруто посмотрел на него. Долго, изучающе. Потом кивнул. — Ты — да. Но остальные — нет. Наруто сжал кулаки, но промолчал. Он знал этот взгляд. Спорить было бесполезно. — Я останусь в деревне до завтра, — сказал Боруто уже мягче. — Нужно отдохнуть. И... повидать кое-кого. В уголках его губ мелькнула тень улыбки. Почти незаметная. Но Наруто её увидел. — Иди, — тихо сказал он. — Она с ума сходит. ---

ТГК: MaGoStudioТам обозначенны даты выхода фанфика, интересные факты , живое общение, опросы и многое другое

--- Саске ушёл первым. Скользнул в тень, растворился в ночи, чтобы через несколько минут бесшумно войти в свой дом. В гостиной горел тусклый свет. Сакура сидела на диване, закутавшись в плед, и читала старую книгу. Когда муж материализовался в комнате, она даже не вздрогнула — только подняла глаза и улыбнулась. — Вернулся. — Вернулся, — ответил Саске, сбрасывая плащ. Она встала, подошла, обняла. Крепко, как будто боялась, что он снова исчезнет. Саске обнял в ответ — коротко, но с той особой нежностью, которую показывал только ей. — Живой, — прошептала Сакура ему в плечо. — Худой. Грязный. Но живой. — Раны заживают. — Сейчас обработаю. — Потом. Где Сарада? — В своей комнате. Тоже не спит. Саске кивнул и, оставив жену, поднялся на второй этаж. Дверь в комнату дочери была приоткрыта. Он заглянул внутрь. Сарада сидела на подоконнике, глядя в ночное небо. Её лицо было задумчивым, грустным. Услышав шаги, она обернулась — и замерла. — Отец? — Я. Она спрыгнула с подоконника, подбежала, обняла. Саске позволил себе задержать руку на её голове на секунду дольше обычного. — Ты вернулся, — выдохнула она в его грудь. — Живой. — Да. И не один. Сарада отстранилась, всматриваясь в его лицо. — Боруто? Он... — В деревне. У себя. Скрытно, но... он захотел прийти. Глаза Сарады вспыхнули. Она закусила губу, сдерживая улыбку, но счастье рвалось наружу. — Я... можно я пойду? Саске кивнул. — Иди. Только осторожно. Он не должен светиться. — Я знаю. Она уже накидывала плащ, когда Саске добавил: — Сарада. Он изменился. Сильно. Будь... аккуратна. Она замерла на секунду, потом кивнула и выскользнула в ночь. --- Химавари открыла дверь через секунду после тихого стука. Увидев Сараду, она приложила палец к губам и втянула её внутрь. — Он наверху, — шепнула младшая Узумаки. — Сказал, что хочет побыть один, но... я думаю, он ждал тебя. Сарада обняла её. — Спасибо. — Иди. Я покараулю внизу. Сарада поднялась по лестнице. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всём доме. Дверь в комнату Боруто была приоткрыта. Она вошла. Он сидел на кровати, спиной к стене, глядя в окно. В лунном свете его кожа казалась ещё более бледной, почти фарфоровой. Чёрные узоры Кармы змеились по левой руке, уходя под воротник. Короткий рог на лбу отбрасывал странную тень. Он повернул голову. Взгляд — один синий, один золотой — встретился с её глазами. — Привет, — сказал он тихо. Сарада не ответила. Она просто подошла, села рядом на кровать, и обняла. Крепко, отчаянно, вцепляясь пальцами в его спину. Он замер на секунду. Потом его руки — осторожно, будто боясь сломать — легли ей на талию, притягивая ближе. — Я скучала, — прошептала она куда-то в его плечо. — Каждый день. Каждую ночь. — Я знаю, — ответил он. И добавил тише, почти неслышно: — Я тоже. Она отстранилась, посмотрела ему в глаза. Подняла руку, коснулась щеки — прохладной, гладкой, чужой. — Ты изменился. — Да. — Ты всё ещё ты? Он подумал. Долгую секунду. — Частично. Остальное... пытаюсь вернуть. Она улыбнулась. Сквозь слёзы, которые уже катились по щекам. — Я помогу. И поцеловала его. Этот поцелуй был не таким, как в Арене Начала — там была страсть, голод, отчаяние. Сейчас была нежность. Осторожная, почти робкая, будто они оба боялись, что другой исчезнет. Они сидели так несколько минут, обнявшись, не говоря ни слова. Потом снизу донеслось деликатное покашливание Химавари. — Эй, там чай остывает! И я слышу всё! Стены тонкие! Сарада прыснула. Боруто — на секунду — улыбнулся. По-настоящему, той самой улыбкой, которую она помнила с детства. — Идём, — сказал он, поднимаясь. — Нельзя заставлять младшую сестру ждать. --- Они спустились в гостиную, где Химавари уже накрыла на стол. Чай, рисовые колобки, немного овощей — скромно, но с душой. — Папа и мама спят, — сообщила она, разливая чай. — Я сказала, что ты просто зашёл проведать. Они не будут подниматься. — Умница, — кивнул Боруто, садясь. Они говорили долго. Боруто рассказывал о библиотеке Ишики, о переходе через измерения, о том, что нашёл. Голос его был ровным, почти механическим, но иногда — когда он смотрел на Сараду или на Химавари — в нём проскальзывали живые нотки. — Две недели, — прошептала Химавари, когда он закончил. — Всего две недели. — Я справлюсь, — твёрдо сказал Боруто. — Я не дам ему разрушить наш дом. — Ты не один, — напомнила Сарада. — Мы с тобой. Он посмотрел на неё. Долго, изучающе. Потом кивнул. — Знаю. Поэтому и справлюсь. Через несколько часов, когда Химавари начала клевать носом, Сарада и Боруто вышли на улицу. Ночь была тёплой, звёздной. Где-то вдалеке светились окна домов, где люди спали спокойно, не зная, что через две недели их мир может рухнуть. — Пойдём за пределы деревни, — предложила Сарада. — Там тихо. Они перемахнули через стену, не замеченные патрулями. Боруто знал все лазейки, а Сарада — все маршруты охраны. Через несколько минут они уже стояли на поляне за деревней, той самой, где когда-то тренировались детьми. Луна заливала всё серебряным светом. Трава мягко шелестела под ногами. — Странно, — тихо сказал Боруто, глядя на деревню вдалеке. — Раньше я мечтал уйти отсюда. Стать сильнее, доказать всем. А теперь... теперь это единственное место, куда хочется возвращаться. — Потому что здесь те, кого ты любишь, — ответила Сарада, вставая рядом. Он повернулся к ней. В лунном свете её лицо казалось неземным, прекрасным. Чёрные волосы развевались на лёгком ветру, глаза блестели. — Ты, — сказал он просто. — Главная причина. Она улыбнулась и шагнула к нему. Их губы встретились. Сначала нежно, вопросительно, потом — всё более страстно. Руки Боруто, которые до этого лежали на её талии, начали медленное путешествие. Одна ладонь скользнула выше, по спине, ощущая через тонкую ткань каждый позвонок, каждую линию. Другая — ниже, на бедро, прижимая её ближе, так, что между ними не осталось пространства. Сарада выдохнула ему в губы что-то неразборчивое и запустила пальцы в его волосы на затылке. Его рука на спине смелела. Она поднялась выше, к лопаткам, потом скользнула вперёд, огибая бок, и легла на грудь. Там, где под тонкой тканью угадывалась мягкая, податливая полнота. Сарада вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот — прижалась плотнее, позволяя. Его ладонь легла осторожно, почти благоговейно. Большой палец очертил нижнюю кривую, потом поднялся выше, нащупывая сквозь ткань твёрдый бугорок соска. Сарада тихо ахнула, её пальцы вцепились в его плечи. — Боруто... — прошептала она, и в её голосе звучало всё: и смущение, и желание, и доверие. Он не ответил. Просто поцеловал её снова — глубоко, долго, жадно. Его рука на груди сжалась чуть сильнее, массируя, лаская, чувствуя, как она отвечает на каждое движение. Вторая рука тем временем скользнула с бедра ниже, на ногу, потом обратно, на талию, под ткань футболки. Горячая ладонь легла на обнажённую кожу живота — и Сарада выгнулась от этого прикосновения, как струна. Он чувствовал каждую её мышцу, каждую дрожь. Её кожа была горячей, мягкой, живой. Его пальцы прошлись по рёбрам, по талии, останавливаясь на краю одежды, у самого низа живота. — Ты хочешь? — спросил он хрипло, отрываясь от её губ. Глаза — один синий, другой золотой — смотрели на неё с такой смесью страсти и нежности, что у неё перехватило дыхание. Она кивнула. Не смогла сказать ни слова. Просто кивнула и снова потянулась к его губам. Они опустились в траву. Луна смотрела на них сверху, звёзды мерцали, и ветер шелестел листвой, будто укрывая их от всего мира. Его руки продолжали своё путешествие — изучая, лаская, даря наслаждение. Её пальцы скользили по его спине, по чёрным узорам Кармы, которые пульсировали в такт сердцебиению. Они были здесь. Вдвоём. В этом моменте, который принадлежал только им. До того, как мир рухнет. До того, как придёт Райдэн. У них было сейчас. И они брали его — жадно, благодарно, целиком. --- Конец главы.