Тень прошлого и первый щит

Идиллия, хрупкая и новая, длилась недолго. Как часто бывает в Конохе, затишье предвещало бурю. Наступило время практических занятий по метанию сюрикенов — упражнения, которое всегда выявляло не только навык, но и глубоко запрятанные страхи и амбиции каждого ученика. Тренировочный полигон находился на окраине лесной зоны Академии. Десятки деревянных мишеней с нарисованными красными кругами стояли в ряд, словно безмолвные свидетели будущих триумфов и разочарований. Воздух был наполнен звоном металла и напряженным молчанием концентрации. Ирука-сенсей, как обычно, демонстрировал идеальную стойку и движение запястья. —Помните! Плавность и контроль! Не сила, а точность! Первыми вышли Киба и Сакура. Киба, полный энтузиазма, метал сюрикены с размаху, и хотя большинство попадало в цель, о точности не было и речи. Сакура, помня уроки Наруто, старалась дышать ровно и концентрироваться. Ее сюрикены ложились ближе к центру, чем когда-либо прежде. Она сияла от гордости, бросив благодарный взгляд на Наруто, сидевшую под своим привычным деревом. Затем наступила очередь Саске. Его выход был обречен на успех. Каждый сюрикен, выпущенный его рукой, со свистом впивался точно в яблочко мишени. Движения были выверенными, бездушными и совершенными. Девочки ахали, мальчики угрюмо молчали. Но Наруто, с ее взрослым восприятием, видела не мастерство, а отчаяние. Каждый точный бросок был для него не упражнением, а шагом на пути к мщению. Он не просто тренировался — он оттачивал оружие. И тут случилось неизбежное. Один из сюрикенов, выпущенный неопытным учеником, отрикошетил от края мишени и с неприятным свистом полетел в сторону группы наблюдающих детей — прямо в сторону задумавшегося Шикамару. Все произошло за долю секунды. Шикамару, погруженный в свои мысли, заметил опасность слишком поздно. Ирука-сенсей был слишком далеко. Крик застрял в глотках у окружающих. Но Наруто уже не сидела под деревом. Ее тело, отточенное знанием боевых искусств, среагировало раньше, чем сознание. Резкий, короткий толчок ногами — и она оказалась между летящим лезвием и Шикамару. Ее рука с хлопком встретила запястье нерадивого ученика, заставив его разжать пальцы, а второй рукой она мягко, но сильно оттолкнула Шикамару в сторону. Сюрикен с глухим стуком воткнулся в землю в сантиметре от того места, где он только что стоял. Наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Наруто. Все смотрели на нее с широко раскрытыми глазами. Она только что продемонстрировала скорость и реакцию, немыслимые для обычного ученика Академии. — Вот это да... — прошептал Кибa, первый нарушив тишину. — Это как ты так...? Шикамару, пошатываясь, поднялся. Его ленивое выражение лица сменилось редкой серьезностью. —Спасибо, — сказал он просто, но в его глазах читалось нечто большее, чем простая благодарность. Это было уважение. Ирука-сенсей подбежал, его лицо было бледным от испуга. —Наруто! Ты в порядке? Что это было? — Я... — она запнулась, понимая, что перестаралась. Ее детское тело не должно было двигаться с такой скоростью. — Я испугалась за Шикамару-куна и... просто среагировала. Но было уже поздно. Семя подозрения было посеяно. Взгляды одноклассников стали другими — в них появилось не только любопытство, но и тень страха. Кто она на самом деле? Просто джинчуурики с внезапно проснувшимися способностями? Или нечто большее? Этот страх нашел свой голос. Мизаки, один из менее способных учеников, который всегда задирал «старого» Наруто, выступил вперед. —Она же демон! — громко сказал он, тыча пальцем в нее. — Это не ее сила! Это сила Девятихвостого! Она сейчас превратится и всех нас убьет! Панический шепот пронесся по группе. Даже те, кто начал относиться к ней тепло, отступили на шаг. Все, кроме Саске, Шикамару, Чоджи и, к удивлению всех, Сакуры. Они стояли на своих местах, образуя вокруг нее непроизвольный, но ощутимый живой барьер. И тут произошло то, чего не ожидал никто. Саске, все еще бледный от недавней болезни, сделал шаг вперед. Он не посмотрел на Наруто. Его взгляд, холодный и острый, как один из его сюрикенов, был устремлен на Мизки. —Дурак, — ледяным тоном произнес он. — Если бы это была сила Девятихвостого, от тебя бы уже мокрое место осталось. Это была просто техника. Примитивная, но эффективная. Все застыли в изумлении. Учиха Саске, всегда ставивший себя выше других, встал на защиту девочки-изгоя. — Но... Саске-кун... — попытался возразить Мизаки. —Замолчи, — оборвал его Саске, и в его голосе прозвучала такая угроза, что Мизки тут же съежился. — Ее реакция спасла одного из наших. А твоя «осторожность» — лишь оправдание для трусости. Напряжение висело в воздухе, густое и тяжелое. Ирука-сенсей, наконец, пришел в себя. —Достаточно! Мизаки, извинись. Наруто действовала инстинктивно, чтобы защитить товарища. И... да, твоя скорость впечатляет, Наруто. Нам стоит... обсудить это позже. Урок продолжился, но атмосфера была безнадежно испорчена. Шепотки не утихали. Наруто чувствовала на себе десятки колючих взглядов. Маска «странной, но безобидной девочки» дала трещину. После занятий, когда все расходились, Саске прошел мимо нее, не глядя, и бросил на ходу, так тихо, что услышала только она: —Слишком много внимания. Будь осторожнее. Он исчез в толпе, оставив ее наедине с тяжелыми мыслями. Он был прав. Ее попытки помочь, ее желание заботиться, выставили ее уязвимость на всеобщее обозрение. Она показала клыки, и теперь все боялись, что она может укусить. Вечером, когда она вернулась в свою квартиру, дверь была приоткрыта. Сердце ее упало. Войдя, она увидела на столе небольшой свиток с печатью Академии. Развернув его, она прочла короткое сообщение от Ируки: «Наруто. Завтра, после занятий, жду тебя в своем кабинете. Нужно поговорить о твоей... необычной прогрессии.» Она опустила свиток. Холодок страха пробежал по ее спине. Разговор с Ирукой мог привести к чему угодно — к дополнительному вниманию со стороны Третьего Хокаге, к подозрениям, к тому, что ее тайна будет раскрыта. Она подошла к окну и смотрела на огни деревни, которая все еще боялась ее. Ее маленький отряд — Саске, Шикамару, Чоджи, Сакура, Киба — был ненадежным щитом в мире, настроенном против нее. Она хотела дарить любовь и заботу, но этот мир отвечал ей страхом и недоверием. Где-то в глубине, в темнице ее сознания, Девятихвостый, почуяв ее страх и смятение, впервые за долгое время не просто притих, а издал тихий, низкий гул, похожий на довольное ворчание. Ему была знакома эта боль отчуждения. И в этот миг их страшные, одинокие вселенные на мгновение соприкоснулись, объединенные общим чувством — быть изгоем в своем же доме. Наруто сжала кулаки. Она не отступит. Если мир не готов принять ее доброту, она сделает его силой. Силой, чтобы защитить тех немногих, кто начал верить в нее не как в демона или орудие, а как в Наруто. Просто Наруто.