Брайан. Барселона. Апрель. 2015 год

      Брайан надевает солнцезащитные очки — после всепоглощающей серости Чикаго, золотистый свет невыносимо бьет по глазам. Солнце ложится на них большой горячей ладонью, как только они покидают прохладу аэропорта. Воздух, пропитанный запахами моря и апельсиновых деревьев, казалось, отяжелел созревающим в нём летом.       — Добро пожаловать в столицу Каталонии, мой Ангел… — Брайан поправляет лямку рюкзака на плече и любуется тем, как Найт, прищурившись, оглядывается. Как солнце играет в её волосах, словно подсвечивая их изнутри. — А вот, кажется, и машина, Лили. Идём.       Вместе они подходят к дерзкого вида красному внедорожнику вольво. Возле него, небрежно привалившись плечом к двери, стоит девушка. Небольшого роста, хрупкого телосложения — она выделяется даже среди буйства красок солнца и зелени вокруг. Ветерок не мог испортить её причёски: осветленные волосы, выкрашенные на кончиках в прохладный голубой цвет, в стрижке бикси всегда имели несколько небрежный вид. Если присмотреться, можно было заметить пирсинг над ее правой бровью.       — С каких пор ты носишь бейсболки? — фыркнула она вместо приветствия, разглядывая Брайана.       — И я по тебе скучал, сестрёнка.       Лили ничуть не изменилась. Загорелая, мускулистая, дерзкая, бойкая. Разве что… Вытатуированный на шее скорпион — про это она почему-то не рассказала. Впрочем, зная ее импульсивность и сумасбродность, Брайан часто удивлялся тому факту, что Лили до сих пор не превратила всё своё тело в артхаусное полотно.       Найт как всегда несколько нерешительно здоровается, и Лили тут же меняется в лице. В больших серых глазах зажигается озорная искорка, в голосе слышится искренняя радость от встречи:       — Найт! Ну наконец-то мы встретились вживую. Я много слышала от Брайана о тебе, но, держу пари, обо мне он упоминал разве что вскользь.       Брайан, поморщившись, слушает, как Найт пытается заверить его сестру, что он, конечно, же рассказывал о ней и при том — только хорошее, но Лили не из тех, кому этого было бы достаточно.       — Врать ты не умеешь, — констатирует она, — работать на детективном поприще будет сложно. Даже не знаю, поздравлять тебя с тем, что ты встречаешься с Брайаном, или сочувствовать.       — Если она и пожалеет о наших отношениях, то только из-за знакомства с тобой, — бросает Брайан беззлобно. Ему кажется, что Найт и Лили уже понравились друг другу. Несмотря на то, что Найт явно несколько неловко от необузданной, дикой энергии его сестрицы, которая так сильно контрастирует с её собственной сдержанностью.       В зеркало заднего вида Брайан видит, как внимательно Найт разглядывает проплывающие мимо пальмы и ярко-розовые бугенвиллеи       — Нравится? — спрашивает Лили, очевидно, тоже заметившая её по-детски восхищённые взгляды.       — Я словно оказалась внутри рекламной брошюры турагентства.       — О, поверь, эта страна куда интереснее, если снять с нее яркую обёртку, предназначенную для туристов. Кстати об этом, — Лили барабанит пальцами по рулю, остановившись на светофоре, и бросает любопытствующий взгляд на Найт. — Неужели Брайан наконец-то решил отдохнуть?       — Мы были на Паросе полтора года назад в феврале, — говорит Найт, — там есть деревушка… Брайан, как?       — Наусса, — подсказывает Брайан. Найт плохо запоминала названия. Для неё значение имели эмоции, события, впечатления. Лишь иногда — и то только рядом с ней — Брайану удавалось увидеть мир её глазами. Тогда всё становилось словно бы проще и обретало смысл.       — Да. Рыбацкая деревушка. Там у причала есть руины венецианской крепости. А ещё там такие атмосферные таверны — мы будто оказались в шестнадцатом веке.       Нежность заполняет его сердце большим мягким облаком так сильно, что хочется улыбаться. Найт впечатлительная и восторженная, как ребенок. Сколько всего он хотел бы показать ей. Сколько эмоций подарить. Разделить самые насыщенные, самые безудержные в своем веселье и в своей беззаботности дни. Брайан ловит весёлый взгляд Найт в зеркале заднего вида и пытается запечатлеть его в своей памяти. Возможно, совсем скоро это ей придется вспоминать для него детали его жизни.       — Ты не мог просто свозить её на Мальдивы, да? — подкалывает Лили. — Вечно тебе нужно, чтобы не как у всех.       — Ты просто завидуешь.       — В любом случае, отпуск никогда не бывает лишним. Особенно для тебя Брайан: паршиво выглядишь, если честно.       — Это всё чикагские ветра.       На всякий случай Брайан одёргивает рукава своей рубашки. Подняв голову, он натыкается взглядом на разом посерьёзневшее лицо сестры. Заметила ли она этот вороватый жест? Уловила что-то своим интуитивным чутьём?       — Серьёзно, ты в порядке? Такое ощущение, что твоя вечно тощая задница вот-вот станет невесомой.       — Как поживает Марта? — внезапно интересуется Брайан, делая вид, будто не слышит её вопроса. — всё также без ума от своего енота?       — Мы расстались, — со вздохом говорит Лили и, закатив глаза, переходит к изложению деталей.       Брайан менял ей подгузники — конечно, он знает, как избежать неудобных расспросов. Лили настолько любила говорить о себе, что даже повзрослев, частенько не выдерживала и перебивала собеседников.       — У неё большие проблемы с доверием и понятное дело, что с личными границами тоже. В конце концов мне надоели её театрализованные допросы после каждой моей ночи в клубе. Честно, я пыталась увидеть ситуацию с её точки зрения, пыталась разговаривать, но какой смысл? Я имею в виду, если у тебя в голове такие мысли, значит, я заранее для тебя плохая. Лживая. И раз эта установка никак не уходит, что остаётся? Я не хочу быть обманщицей просто потому, что кто-то не может полюбить себя. Даже если я очень люблю этого кого-то.       — Разве я не говорил про неё то же самое ещё полгода назад? — усмехается Брайан. Марта была ему знакома только по рассказам Лили, но, несмотря на восторженные речи сестры о ней, он почти сразу понял, что их влюбленность долго не проживёт. Впрочем, последнее время отношения между людьми перестали укладываться в выведенные им когда-то формулы. Вот, например, они с Найт… Как минимум у него большие проблемы с доверием, а они вместе больше трёх лет.       — Знаешь, Брайан, — Лили бросает на него хмурый взгляд. — Когда я рассказываю тебе о своих девушках, мне нужен старший брат, а не детектив.       Брайан молча поворачивается к окну.       Кожаные сидения горячи, табачный запах прочно въелся в обивку. Солнце расплавленным золотом льётся сквозь листву платанов на Рамбле. Найт и Лили о чём-то переговариваются, но их слова сливаются в монотонное сонное жужжание. Усталость налетает с проникшим через приоткрытое окно ветерком, принёсшим давно забытый аромат жареных каштанов. Глаза закрываются сами собой.       Кто-то легонько тормошит его за плечо.       — Проснись и пой, Брайан! Мы приехали.       Справа Брайан видит старинный дом с коваными балконами и обвитым плющом фасадом. Лили заглушила мотор, и теперь в переулке был слышен только стрёкот цикад.       Он выходит из машины. Достаёт из багажника чемоданы, не давая Найт опередить себя. Она собралась было спорить, но рядом появилась Лили, и они оба попытались скрыть эту маленькую заминку.       Третий этаж. Его счастье, что после последней химии прошло две недели, иначе такой подъём стал бы для него пыткой. Странно, что договариваясь об аренде он не взял это в расчёт. Какое упущение. Впрочем, вполне возможно, что совсем скоро он и с постели-то встать не сможет сам — какие уж тогда прогулки…       — Тридцать шестая квартира, — говорит он, останавливаясь перед дверью, возле которой неровно прибита овальная медная табличка с номером.       Дверь открывает женщина с испещрёнными морщинами лицом, но живым взглядом, до которого не её достаёт вежливая улыбка. Невысокая, с волосами, заплетёнными в косу, перекинутую через плечо. На желтоватом пальце левой руки массивное кольцо с агатом.       — Bienvenidos (добро пожаловать), — приветствует она хрипло, и Брайан вдруг ощущает к ней неприязнь. Возможно, из-за быстрого оценивающего взгляда, которым женщина окинула всех троих.       — Сеньора Делагарза, — он уверенно пожимает ей руку. Говорить по-испански непривычно. Слова перекатываются во рту, как шарики тапиоки. — Это моя девушка Найт, а это Лили — моя сестра. Она просто подвезла нас из аэропорта. Жить здесь мы будем вдвоём, как и договаривались.       — Проходите, — сухо бросает хозяйка прежде, чем отступить вглубь квартиры.       Несмотря на то, что квартира судя по своему виду, молчаливо хранила истории не одного поколения семьи, она оказалась просторной и чистой. Две спальни, просторная ванная комната, высокие потолки с лепниной, огромные окна с видом на небольшой дворик. Неожиданно приятно было увидеть, что она была хорошо меблирована — стиральная машина, посудомойка, кондиционер в каждой спальне и даже телевизор. Перейдя на английский с сильным акцентом, сеньора Делагарза подробно посвящает Найт в хозяйственные детали — где включить отопление, как пользоваться стиральной машиной и где хранятся полотенца и постельное бельё.       Сладковатый запах, напоминающий жасмин, вызывает тошноту. Брайану некомфортно. Хочется открыть пошире окна и как следует здесь проветрить. Взгляд скользит по мебели, по трём морским пейзажам на стене у телевизора в гостиной.       — Вот ключи, — обрывает его размышления хозяйка. Почему-то разговаривая с ним, она опять переходит на испанский. Брайан рассматривает прицепленную к связке фигурку танцовщицы. Запоздало благодарит. Неожиданная усталость горячей тяжестью ложится на плечи.       — Не понимаю, — говорит Лили, скидывая один из рюкзаков в прихожей, когда хозяйка уходит, — вы могли бы просто перекантоваться у меня. Зачем нужно было снимать квартиру?       — Не выношу твоей безалаберности, — отвечает Брайан, — и твоего беспорядка. А если серьёзно: думаю, мы задержимся тут больше, чем на две недели.       — Хотите отдохнуть как следует?       — Что-то вроде…       Хорошенький будет отдых. Как назло, будто подкрепляя эту мысль, делая её реальной, кожа под порт-системой зачесалась.       — Может, тогда завтра сходим куда-нибудь? Что скажете? Найт определённо нужно осмотреть тут всё как следует.       — Нужно будет прийти в себя после перелёта, — вступает Найт, бросая на него внимательный взгляд. — Я не так часто пересекаю океан.       Она прикрывает его. Как и всегда.       Лили как будто вспоминает, что не все как она настолько отчаянные, что ни нуждаются ни в отдыхе, ни во сне.       — Тогда созвонимся? — улыбается она Найт.       Они ещё что-то обсуждают, смеясь. Потом Лили прощается. Брайан и Найт остаются вдвоём.       — Что ж, мне кажется, тебе придётся серьёзно потрудиться, чтобы превратить это место в уютное гнездо, — замечает Брайан, обнимая Найт за плечи и нежно целуя в висок.       — Говорят, на местных блошиных рынках можно найти самые необычные безделушки.       Она поворачивается к нему, привстает на цыпочки, проводит ладонью по щеке.       Брайан чуть отстраняется, заглядывает ей в лицо.       — Найт… Лили не должна узнать.       — Как ты собрался это скрывать? Ты же знаешь, что будет через…       Он мягко касается подушечками указательного и средних пальцев её тёплых губ, заставляя замолчать.       — Я скажу сам. Просто… Не сейчас. Позже. Сейчас я… Не смогу. Просто не смогу.       Найт хмурится, но всё-таки кивает:       — Но не затягивай, пожалуйста. Она твоя сестра.       Не разбирая чемоданов, они выходят на балкон. Солнце брызжет в лица. Откуда-то со двора доносятся гитарные мелодии. Колышутся ветви глицинии. Её аромат делает воздух густым.       Брайан привлекает к себе Найт и, глядя вдаль, закуривает.