Часть 2. Первое путешествие.

Мирное постукивание реборд о железнодорожные пути, красивые песочные пейзажи, время от времени встречающиеся кактусы – то, что сопровождало путешественника по этим землям. Любые природные картины завораживали и притягивали к себе, однако не на сей раз – успели хорошенько надоесть. «Солнце в зените, ветер сонаправлен. Значит, едем!» – как бы сказал Коди Трейс, старый приятель Михаэля, всплывающий время от времени в его измотанном сознании. Эту ночь он тоже не спал. Как и прошлую. Это состояние, кажется, называется беспамятством. Всю ночь лежишь, отгоняя непрошенные мысли, переворачиваешься на другой бок – та же история, тогда переворачиваешься назад, вздыхаешь, и всё это с закрытыми глазами. Разве это сон? Но в чём же причина? Всё это напряжение и жара сводили с ума, становилось слишком душно. Скоро ли дождь? Хотя в этих местах дождя без грозы не бывает, отчего его не хотелось, а вот гроза без дождя – ещё как! Михаэль опустил маску с лица, оголяя бледное, вспотевшее лицо. Красные глаза слишком остро реагировали на солнечный свет, но другого он себе не мог предоставить, кроме как повязать бандану на лоб и повязку на часть лица ниже середины. Если подумать, вся одежда механика и заставляла его потеть – чёрная водолазка без рукавов, на неё – неяркая, потрёпанная временем зелёная курточка, которую не раз подшивали и перешивали под удобство носителя, приделывая ей карманы или другие штуки. На поясе висела ещё одна кофта; жизнь научила носить с собой запасную, не раз пригодится. Штаны свободные, чёрные, сделаны из непроницаемой ткани. Обувь нельзя охарактеризовать никаким другим словом, кроме как «вездеходы». Может, не очень удобно, однако другого нет, как и возможности приобрести. Да и сам Михаэль считал, что так будет лучше. Он не был точно уверен, но где-то читал, что в пустынях обязательна тёплая одежда, или что-то в этом духе... Альбинос зачесал белые локоны, прилипшее к лицу, назад. Стоило свериться с картой, сколько ещё катить вперёд. Сейчас его ждут заброшенные дома... Стоит останавливаться? Наверное, да. Без богатств он не получит валюту, а уже без валюты ему путь дальше закрыт. Обычно еле хватает на уголь, поэтому стоит рискнуть. Михаэль осмотрел комнату и вагон сзади. Н-да уж. Из оружия был лишь револьвер без патрон. Богато. Но идею драться кулаками, которая казалась не такой плохой, отбил другой предмет, мирно стоящий на своём месте. И эта идея уже была гораздо лучше. Дом показался на горизонте, и Михаэль притормозил. Он поправил одежду, поднял маску на лицо и схватил лопату, взглядом по привычке пробегаясь по счётчикам и показателям поезда. И вот, на выдохе, он выпрыгивает из поезда. Проходя по пустыне, Михаэль никого не встретил, что не удивительно – солнце слишком яркое даже для самых маленьких жителей пустыни, что уж говорить о полуживых тварях. Ноги потихоньку утопали в песках, погружаясь в него почти на всю стопу, отчего ходить становилось самым большим испытанием. Только сейчас Михаэль обратил внимание на звуки вокруг. Помимо песочного хруста внизу, он услышал звук повыше, повествующий о нарастающей слабости тела – живот урчит. Ну, у него, вроде, были квашенные яблоки в бочке. Обещая себе сразу же поесть после осмотра дома, Михаэль ступил на скрипучие деревянные половицы у заброшенного здания. До этого он бы никогда не подумал заняться таким. Все деньги он получал непосредственно от помощи людям. Ночная остановка, отдых. Днём трудится, помогает что-то куда-то перенести, помыть, последить, так и зарабатывал золотые для пропитания. Теперь же жизнь блеснула другими красками. Ну, он не видел в этом ничего сверхъестественного. Дома действительно заброшены, а всё, что там осталось – уже никому и не нужно. Как бы не хотелось скорее закончить с ним и пойти назад, осторожность взяла верх, и Михаэль аккуратно заглянул внутрь через треснувшее окно. Лампа лежала на полу, разбитая вдребезги, но солнечный свет, попадающий сюда из каждой щели, заменял сразу несколько таких же. Внимание, которое хотелось сосредоточить в первую очередь на угрозе, которая могла здесь обитать, всё равно остановилось на золотых часах, поблёскивающих в углу дома, около прикроватной тумбы. Если подумать, можно бы было разобрать весь этот дом. На твёрдом дереве спать приятно, но не так удобно, как на матрасе. Но тут скрежет. Михаэль замирает на месте, чувствует, как в кровь выбрасывается адреналин большими порциями. Водит глазами – в поле зрения ничего нет. Тогда он прислушивается, кажется, даже забывая, как дышать. Тихое, почти неслышимое дыхание хрипами разносится откуда-то из дома. Руки леденеют, но при этом потеть не перестают, крепко сжимают лопату. Зрачки расширяются. Колени дрожат. Так вот как ощущается самый настоящий страх? Михаэль медленно прижимается лицом к стене и вглядывается за неё. Дрожь прекращается, из головы всё вылетает. Крики, драка, бегство – все эти понятия исчезают, рассыпаются, словно песок, ведь, копируя его позу, с другой стороны стоит самый настоящий поражённый вирусом человек и улыбается ему кривой, изуродованной улыбкой. Наверное, он уже и не может не улыбаться, ведь его щёки изорваны по направлению к ушам. Он дышит. Хрипло, мерзко, блять, дышит! И стоит. Смотрит на Михаэля. Своими белыми глазами смотрит. Михаэль тоже не двигается. Не дышит. Не понимает. Неподдельный ужас занимает все просторы головного мозга. Может, зомби и не может подвинуться? Поэтому так стоит. А значит, не представляет опасности? Однако не успевает он вырваться из раздумий, как окно разбивается, а из него вылетает та самая тварь, раскрывая свою широкую пасть. Паника отдаёт новой партией судороги и сумасшедшим сердцем. Михаэль сам не понимает, как ему удаётся отбиваться, но он выставляет лопату перед собой, падая на песок спиной из-за тяжести на нём. Заражённый кидается, словно съесть Михаэля – его жизненная цель. Однако всё закончилось гораздо быстрее, чем путешественник мог подумать. Несколько неуклюжих, однако довольно чётких и быстрых ударов – и зомби повержен. Михаэль сидит на горящем от солнца песке и тяжело дышит, стараясь прийти в себя. Сердце не перестаёт говорить о том, что опасность где-то рядом, но это не так. Заражённый человек, а вернее – уже труп, лежит рядом, без намёка на своё существо. Эти прошедшие минуты битвы казались часами напряжения. Михаэль опустил взгляд на труп. Ценного в нём ничего и нет, бесполезные усилия. Путешественник поднялся с песка, однако резко остановился. Вдруг укусил? Быстро осмотрел себя. Нет, слава всем святым...

Продолжение записи в дневнике:

«Ограбил дом. Думал, найду что-то действительно полезное, что смогу продать в следующем городе, однако единственная находка, которая меня там ждала – зомби. Но всё не так плохо. Смог так же взять золотые часы, какие-то старинные. Надеюсь, не за гроши я здесь потел.

Ещё одно главное правило – не кидать зомби в бак. Топлива добавляет немного, зато вонь поднимает ещё хуже, чем в затхлом, покрытым плесенью помещении!»

Михаэль отложил дневник и взялся за руль поудобнее, со вздохом поднимая глаза на летящую по обе стороны дорогу. Брать он решил не много из дома – время дня слишком ценно, а бегать туда-назад за предметами интерьера принесёт не так много пользы. В вагоне до сих пор были те запахи горящей плоти, распространившиеся от огня, солнце по-прежнему ярко светило. А дорога только начиналась... В ближайший час Михаэль не останавливался, лишь издалека заглядывая в пролетающие мимо дома и невольно задумываясь о том, есть ли в них что ценное. Однако теперь было не так страшно встретить зомби. Раз смог отбиться от того, то и в следующий раз тоже сможет, верно? Различные мысли летели с такой же скоростью за ним, как и поезд по рельсам. Надо ли построить крышу в вагоне? Будет ли это стоить потраченных средств? Может, купить лошадь? Затраты, затраты, затраты... Что же делать, если улов в каждом доме оставляет желать лучшего? Но ответ не заставил долго ждать. На горизонте был виден дом. И ещё один. И ещё. ... Деревня! Какие-то остаточные сомнения преследовали Михаэля – готов ли он? Стоит ли идти туда? Эта мнимость и предельная аккуратность не передалась ему генно, ведь мать и отец были людьми смелыми и твёрдыми в своих решениях. «Вот бы и мне хотя бы капельку такого...» Поезд загудел, останавливаясь перед воротами деревни, которая, по какой-то причине, стояла сбоку, а не окружала железнодорожный путь. Михаэль, подбирая лопату и засовывая револьвер в свой пояс (Мало ли, вдруг найдёт патроны!), осмотрел деревню получше. Не так много домов, каждый из которых был обязательно потрёпан. При этом, факела на улице местами ещё горели. Обрушенная стена, так и не успевшая достроиться... Всё это вызывало чувство тоски и неумолимого ужаса, который отзывался в уголках мозга сильной покалывающей болью. Да, такое Михаэль, наверное, испытывал, только когда видел свою родную разлагающуюся деревню. Тем не менее, жить хотелось, но жить нужно было на что-то. И этим чем-то были богатства, спрятанные в домах. Красные, уставшие от солнечного света глаза бегали туда-сюда, в надежде не увидеть кого-то. Руки крепко сжимали твёрдую основу лопаты, когда Михаэль стал медленно двигаться дальше, вглубь. Но тишина. Должно быть так тихо? Никого нет? Хмк. «Не мудрено, все зомби находятся в домах, это точно! Солнце так светит, чёрта с два кто-то захочет выйти попариться.» Михаэль вытер пот со лба и поправил бандану, в то время, как его внимание заострилось на выделяющемся от всех доме – главный банк. Почти уверенный в себе, но всё равно тихо проходящий по песку, он побрёл между домами к своей цели. Красный кирпич, из которого и было построено здание, держался намного лучше, чем дерево, но повреждения всё равно были. Но вновь фортуна отвернулась – в самой ценной части дома повреждений не было. Как назло! Когда Михаэль ступил на порог у входа банка, он осмотрелся ещё раз. До сих пор ни единой души. Ни человеческой, ни умершей. Хах, а он-то думал, что его в жизни уже ничем не удивишь. Ну, ему это только на руку. Путешественник шагнул в здание, бегая глазами теперь по внутренностям сего сооружения. Прямо под ногами лежала картина, аристократическим письмом подписанная снизу, по раме: «Дочери Эдварда Дарли Бойта. Моему дорогому другу, Люциусу.» «Никогда не слышал об этой картине.» – Михаэль пожал плечами. Стены были изодраны словно ножами, на полу лежало много мусора, будь то листы о чьем-то розыске, газетные новости пятилетней давности, пули. Михаэль вновь стал шагать вперёд, к так называемой «кладовой» всего города. Сердце невольно пропускало удар, когда путешественник представлял, что же его ждёт в городе, после того, как он здесь всё соберёт. И какая же удача, что в городе никого нет! Он подошёл к большой двери с гигантским замком... Ну точно. Код. Откуда ему его взять? Под ногами валялся лишь мусор, рассчитывать здесь было не на что. Михаэль вздохнул. Ладно, вернётся позже. Есть ещё одно место, которое его сильно привлекло. Церковь. Большое, величественное сооружение из белого кирпича, а на вершине до сих пор возвышается золотой, но уже не такой яркий колокол. Храм был почти не тронут. Воля ли на то божья? Михаэль не верил в бога, однако каждый раз, подходя к таким постройкам, пропитанным высшим чувством покорности и веры, а так же запахом благовоний, он испытывал ужасный саспенс, хотелось узнать, как выглядит этот самый "Бог". Мужики, работавшие вместе с его отцом в шахтах, давали один ответ – высокий, всемогущий, величественний. Люди в деревне говорили, что это доброе существо, не имеющее пола. «Он многолик, важна не внешность»... А вот мужчины в полицейском офисе говорили, что Бога нет, все отправятся в ад, так ещё и смеялись над своими же словами. Тогда маленький Михаэль понял, что в мире существуют "касты", по которым люди делятся, выбирая то, во что верить. Они спорили друг с другом, поэтому, если человек из одной касты решит заглянуть в другую, то тут же будет гоним. Сам же он себя не относил никуда. Он предпочитал оставаться на серой границе между всеми тремя – так он нигде не будет гоним. Хитро, но он обещал себе, что когда-нибудь углубится в тему религии, а потом уж выберет. Михаэль не осуждал людей верующих. Сейчас всем надо во что-то верить, и он знал это, как никто другой. И неверующих не осуждал. Вера могла давно угаснуть, но жить дальше хочется. Вот, путешественник стоит на пороге церкви. Двери распахнуты, учтиво предлагая каждому проходящему мимо гостю зайти внутрь. И он делает шаг. Длинный коридор направляет его только к месту чтения святого посредника между людьми и богом, по бокам пути – длинные лавки для слушателей и молящихся. Только теперь всё было пусто. Здесь Михаэль обнаружил, что всё-таки не всему удалось уцелеть – пара витражей было выбито. Но так, как бы грубо это не звучало, было даже лучше, ведь теперь в то место попадал солнечный свет, озаряя какую-то часть храма, словно божественное снисхождение. Михаэль подошёл к этой "просветлённой" части церкви и вдохнул полной грудью. Действительность или самоубеждение, но ему стало легче на душе, будто его и вправду кто-то слышал. Опуская глаза на пол, он заметил лист бумаги, некогда являющийся объявлением. Или... Речью? Любопытство взяло верх, и Михаэль подошёл ближе, вставая на колено перед бумагой. Состояние у неё было плачевное: половина чернил стёрлась, другая – размазалась, а в некоторых местах на послании и вовсе были дыры. Путешественник взял её в руки и дунул, прогоняя пыль, после чего принялся читать. «Жители Стерлинга... Сегодня мы собрались здесь, чтобы покинуть это место раз и навсегда. Очень много мужчин пропало в этих пещерах и считаются потерянными. После данного собрания шериф заколотит вход в это проклятое место...» Михаэль с тихим ужасом бегал глазами по полустёртым строкам, пытаясь разобрать искажённые слова. Тоска сменилась паникой. Какие пещеры? Что за ними скрывается? Кажется, пора уходить, ничего здесь нет и быть не может, раз все люди уехали. Однако стоило путешественнику подняться, как он почувствовал у своего затылка холодный, твёрдый предмет, похожий на трубу. Не давая мозгу развить мысль, тихий, почти мурчащий голос разнёсся по священному зданию, заставляя стены дрожать. — Каким ветром тебя сюда занесло, приятель? Михаэль до сих пор не поворачивался, лишь медленно поднял руки вверх, показывая то, что он безоружен, но тем временем его взгляд прилип к лопате, сияющей в его сознании, будто спасательный круг для тонущего. — Я... Просто путешествую, понимаете? – так же тихо говорил он. – Не думал, что эти земли чьи-то... Я сейчас же уйду! За спиной раздался смешок. — Твой поезд? — Мой. — Тогда мои ребята осмотрят его. Топливо так уж и быть оставим, лошадей мы не сможем углём накормить. Теперь стало ясно. Ковбои. Их будто нет нигде, но в то же время – есть везде. Где бы ты не ступил, считая, что остался незамеченным, они увидят и будут ждать момента. Михаэль мало хорошего слышал о ковбоев, и эти навряд ли были последователями Робина Гуда. Воры, разбойники, будто земные пираты, они не знают жалости, не ясно, что происходит у них в голове. Стараться контактировать? Сомнительно. Но будто что-то остаётся. — Пойдём. – Дуло стукнуло с небольшой силой по белому затылку юноши, на что тот пошатнулся и сделал неуверенный шаг. В его голове загорелась та самая идея схватить лопату и нанести быстрый удар. Подсознание понимало, на каком примерном расстоянии и высоте находится его шея и руки, поэтому это не должно быть сложным... Щёлк. — Двигай поршнями, малец. Револьвер был снят с предохранителя. Это отбило любое желание сопротивляться, и Михаэль, неловко поворачиваясь и мельком взглядывая на мужчину, пошагал в сторону выхода.

«...Выше меня на две трети головы, красные, почти сияющие глаза, а весь его цвет контрастировал между белым, непроглядным чёрным и ярким алым: чёрное пончо, достающее почти до пят, сверху – красная бандана; белые штаны, скрытые под чёрными чапами. Лицо же закрывает чёрная шляпа из войлока с широкими полями и свисающей белой бахромой. Эта же шляпа была обмотана красной лентой, к которой крепилось два пера неизвестной для меня птицы... Думаю, он дорожил этой шляпой, как и я памятью об исчезнувшей родине.

У нас однажды выдался интересный разговор:

"Почему ты так дорожишь шляпой? Это подарок?" – спросил я.

"Да, дорогой Михаэль, именно так. Её цена неустановима для меня. Я бы пал за неё или вместе с ней, потерять никак не могу..."

Это интересно. Никогда не думал, что ковбои могут быть душевными и ранимыми. Выходит, они не бандиты вовсе, а такие же люди, как и все, кто сейчас пытается выжить...»

Проходя по улицам, Михаэль заметил, как от его поезда уходило два человека, негромко разговаривающих друг с другом. С досадой он подумал о том, сколько же потерял за столь короткое время. Да уж, карта фортуны точно упала ему перевёрнутой. Ковбой проводил путешественника до одного из заброшенных, или, вернее, полузаселённых домов. Там сидели двое мужчин, молча смотрящие куда-то в сторону изорванных, старых объявлений о розыске. Их внимание быстро и точно, будто летящие стрелы, переместилось на юношу, вошедшего внутрь. Косым взглядом они сразу же отметили его вид, отличающийся от их вида на целый перечень качеств. — Примите его, ребята, – и ковбой за спиной подтолкнул юношу вперёд, к своим боевым товарищам.

«... Теперь те моменты я вспоминаю с трепетом и почти смехом. Сколько же мы тогда натерпелись...» – Вспоминает Михаэль в одной из записей своего дневника.

«...Когда я только туда вошёл, то получил парочку довольных взглядов, ха-ха. Это не было похоже на какое-то задержание, как это делает обычно полиция, нет. Скорее, будто я сам пришёл к ним в гости и решил сдаться... Мои руки за спиной почти сразу же оказались связаны, и я был посажен в угол здания, становясь свидетелем того, как ковбои собираются полным составом и обсуждают то, что смогли найти на борту моего поезда...»

«Просидел я там точно не один час. Вечерело. Их веселье продолжалось не так долго, как хотелось бы. Они перестали разговаривать, как увидели в выбитом окне огромную, белую луну. Я совру, если скажу, что не испугался. Я был в ужасе. Клянусь, что она точно была меньше прошлыми ночами...»

Уютная атмосфера медленно рассыпалась, и через десять минут создалось ощущение, будто комфорта здесь и никогда и не было. — Возьмите картину, закройте окно. Михаэль до сих пор сидел молча, наблюдая теперь за встревоженным поведением грабителей. Они всем своим видом показывали спокойствие, однако напряжение в воздухе говорило о довольно трудном положении, в котором мы все оказались. Рычание. Низкое, заставляющее сердце упасть в пятки. Михаэль поворачивается на его звук к двери и пристально смотрит. Сидеть на месте уже не хочется. И не приходится. Их глава – тот, который и привёл Михаэля сюда – подходит к нему и поднимает одной рукой за шиворот, ставя на ноги. — Малец, – начинает он полушёпотом. — Вот наш план: мы бросаем тебя этой твари, ты её отвлекаешь, как можешь, пока мы не уедем. Если тебе повезёт – добежишь до своего поезда и поедешь. Идёт? Михаэль распахнул глаза в удивлении. Сердце сжалось, чувствуя скорый прилив адреналина и безумного страха, а на шею словно заползла змея, начинающая душить. Он же никогда не убежит от волка, так еще и без оружия. Но все его мысли были прерваны. Один из ковбоев, некогда смотрящий в щель между досками, забитыми в стены и закрывающими окна, подошёл к своему капитану, снимая шляпу. Кажется, в их компании, этот был самым молодым. В его глазах читался безудержный ужас, а голос дрожал, но было видно, как он изо всех сил старается не показаться трусом перед своим шефом. На его глазах слёзы. — Капитан... Кажется, у нас проблема... – голос дрожит ещё сильнее, когда яркие, красные глаза ковбоя поворачиваются на него. – Лошади остались в другом доме.. Как мы можем убедиться в том, что они еще живы? Недолго думая, мужчина откликается. — Я бы тебя съел с потрохами, мой дорогой, за такие новости. Он задумался, а после выругался себе под нос. Кажется, обстановка действительно начала накаляться. Про Михаэля все напрочь забыли, оставив его сидеть в углу. Это ли не шанс? Но как он сбежит? Ведь человек ищет действительный выход из смертельной ситуации, а животное от страха сделает всё необдуманно и быстро, боясь той самой смерти. Нельзя стать животным в мире и без того полном безумия. Михаэль аккуратно поднялся, проходя дальше по дому. Коробки, коробки, бочки... И вновь коробки. Что там может быть полезного? Любопытство – нет, скорее всего, это надежда – взяло своё, и Михаэль опустился на колено, начиная копаться в жестянках, патронах и железках, которые заполняли ящики доверху. Может ли что-то из этого помочь? Улыбка впервые за долгое время появилась на его бледном лице. О да, ещё как. Деталей навалом, и были даже те, которые подходят для его револьвера. Но сколько бы путешественник не искал, он не мог найти хоть один жалкий патрон для него. Нужно другое оружие. Почти сразу же его внимание приковалось к автоматам, стоящим в рядок у одной из стен. Под шёпот ковбоев и уличное рычание, Михаэль успешно прокрался к своей цели и сел рядом с ней, начиная делать то, что он делал всю свою сознательную жизнь – мастерить. И минуты не прошло, как Михаэль сжался и повернулся в сторону двери, в которую стукалось что-то огромное, похожее на медведя. Дикий рык и скрежет разносился по сухому пространству, завязывая петлю безнадёжности на шее каждого присутствующего – смерть утягивала их вниз. Все ковбои затихли, встали на позиции по наспех придуманной тактике, направляли оружия на дверь. Все знали, что она не продержится и пяти минут, поэтому просто ждали. Пот скатывался по грязным лицам бесшумно, верно, тоже боясь смерти. Михаэль осмотрел их и задумался. Он мог просто убежать с хорошим оружием, пока другие стреляют. Они бы так, скорее всего, и сделали бы. Но это не поступок человека. Это поведение животного. Альбинос подполз к капитану – он надеялся, что это был он, ведь в темноте было трудно что-то заметить, – и протянул ему автомат. — Я, знаете, вот здесь это самое... — Побудь идеалом тишины, приятель, пока мы не разберёмся со сволочью на улице. Михаэль не решался отступить от своего. Он вновь протянул оружие мужчине, как-то слишком нагло пихая его в бок. Теперь ковбой повернул голову к юноше, одаряя его хмурым взглядом. — Слушай, ты... Неизвестно, что именно хотел сказать ковбой, ведь его перебила разбирающаяся в щепки дверь. На секунду на пороге можно было разглядеть мускулистого человека... Нет, это был волк. Или... Настоящий оборотень! Открылся звонкий огонь, и ковбой цыкнул, отодвигая Михаэля за себя и поддерживая своих товарищей в дружном залпе. Михаэль закрыл уши, прижимаясь к спине мужчины – шум был слишком тяжёлым для ушей. Несколько секунд, а казалось, пара минут, и всё стихло. Ковбой поднял голову, напряжённо дыша. Сквозь занавесу стало видно соседние дома, бескрайнюю пустыню, а на полу – ничего. Зато красные точки голодных мразей начали мелькать туда-сюда. Капитан шайки поднялся, махая другим рукой. Все, словно один, поднялись по сигналу и собрались уходить, осматривая улицы. Михаэль пошёл следом за рослым ковбоем, не отставая ни на шаг, ни на пол шага. Ковбой его точно заметил, но ничего не сказал. Боялся лишнего шума, или решил защитить – кто знает? Улица казалась длиннее обычного, когда ковбои трусцой бежали мимо домов. Но вдруг ещё один рык. В свете луны эту тварь стало видно лучше. Сбоку от них красовалось трёхметровое существо, полностью покрытое серым мехом. По всему его телу – шрамы, а глаза, точно волчьи – яркие, золотые. Теперь охотник не человек с оружием, а то, что разорвёт его в секунду. Пальба вновь начала стонать и резать воздух, и тогда Михаэлю будто попало рикошетом в голову – он точно понял, что ему нужно делать. Неумело направив автомат в сторону зверя, он прицелился, привыкая к такому виду оружия и нажал на курок. Надежда. Он надеялся, смотря на реакцию животного. Выстрел был таким оглушительным, из-за чего ковбои прекратили и свою стрельбу, ожидая. Зверь закричал. Однако это не был рык, он больше походил на скулёж. Из радостного транса путешественника вывел удар по плечу. На него смотрел капитан и улыбался всеми своими острыми зубами. –Ай, герой. Давай, шагу-шагу. И они вновь побежали. Добегая до лошадей, они начали оборонять теперь это место. Капитан забрал автомат у Михаэля (ну ещё бы он отказал), и не отходил дальше, чем на два шага. Странное товарищество воцарилось между путешественником и ковбоями за эту долгую ночь.

***

Чтобы не наскучить читателю, автор опустит все подробности той долгой ночи, когда один путешественник рука об руку с ковбоями играли в догонялки со смертью. Утром, когда вой зверей утих, а палящее солнце вновь показалось на горизонте, большая часть присутствующих легла спать. Михаэль не был в их числе. Он сидел рядом с лошадьми, гладя их по шее. Как же эти животные перепугались. Что произошло этой ночью? По ощущениям, оборона длилась неделю, а теперь и воспоминаний о ней не осталось. Капитан подошёл к Михаэлю, пробегая по его телу взглядом. Он выглядел не так, как при их первой встрече: глаза стали уставшими, – однако не переставали светиться жизнью! – всё напряжение куда-то исчезло. Немой разговор продержался какое-то время, пока хриплый от сухости голос ковбоя не зазвучал. –Как твоё имя? Михаэль будто проснулся от этого вопроса. Запнувшись в букве, он ответил. —Михаэль, сэр. А Вас? Ковбой одобрительно улыбнулся. —Уайт Шерли.

«Мы беседовали ещё около часа. Ну, по крайней мере, когда мы закончили, другие уже поднимались со своих лежачих мест, так как солнце слишком ярко светило в выбитые окна.

Я узнал, что он родился в Канзасе. Его ещё младенцем, укутанным в одеяльце, на пороге местной церкви нашла одна добрая женщина, которая, по итогу, и стала его семьёй. Не самый богатый штат на то время, не каждый мог позволить себе прокармливать детей, поэтому, как он сказал, он вовсе не обижался на своих кровных родителей.

“Хотя сам я никогда в жизни так не поступил бы.”

Ещё узнал у него, что ковбои не делятся по неким "племенам", и эти шайки, которыми они перемещаются, не случайны. У них есть глава, имя которого никому неизвестно (Однако он в дальнейшем своём рассказе называл его "Масочником", что разогрело во мне сильный интерес.), вот он и делит всех странников на команды. Шерли сказал, что однажды видел его, когда только вышел в пустыни. Здоровый мужчина, облачённый в чёрные ткани. Всегда сидит на своём тёмном, как ночь, коне. А на лице – маска, на которой изображено треснутое лицо страдальца. Он никогда не говорит, а свои приказы передаёт через доверенных лиц.

Шерли мало мне говорил, а больше спрашивал и слушал. Я временами замечал на его уставшем лице лёгкую улыбку, когда я рассказывал про что-то нелепое или радостное. Он извинился за украденное и поблагодарил за помощь. Сказал, что если бы был шанс, он бы бросил всё и отправился бы вместе со мной, но наши пути совершенно разные, поэтому он мне лишь вернул всё, что его команда забрала, снял со своего пояса половину патрон, отдавая их для моего револьвера. Наверное, он не ожидал, что я окажусь действительно полезным заложником. И я не ожидал, ха-ха. Я был сердечно ему благодарен и, забирая свою лопату из церкви, на выходе мысленно прощался с толпой ускакивающих лошадей...»

Михаэль вновь сидит за пультом управления поезда, опираясь локтём на оконную раму рядом. Он выдвинулся спустя пол часа, собирая с тех домов оставшуюся роскошь. Дадут ли много за труп оборотня? Остаётся лишь надеяться. Проезжая дальше, он заметил вдалеке от дороги скачущих на лошадях людей. Он улыбнулся, начиная махать им рукой, рассчитывая, что они заметят. Заметили. Звонкий свист и маховые движения руками не остались без внимания. Кто бы мог подумать, что всё так закончится? Спустя час езды и осмысления всего, что успело произойти, Михаэль вновь проезжал мимо высокой каменной арки. Тишина и давящий дар теперь были его единственными напарниками. Но этот день уже с самого утра пообещал быть интересным. Камни стали обваливаться прямо перед поездом. Михаэль понял, что пронестись он не сможет, поэтому стал экстренно тормозить. Западня?