Часть 3

Вы бежите по мрачному подземному туннелю, слыша за спиной нарастающий гул тревоги. Сирены воют, красные лампы мигают, но он не останавливается, его пальцы сцеплены с твоими так крепко, будто готов раздробить кости. Фронтмен (резко останавливается у терминала, вбивает код, голос хриплый, но властный): - Это 001. Немедленно активируйте эвакуацию. Код: Игрок 001 Но вместо подтверждения – резкий, механический голос системы: "ОШИБКА. Доступ запрещен. Обнаружено нарушение протокола." Его глаза сужаются. Где-то в темноте щелкают затворы оружия. Он резко прижимает тебя к стене, закрывая своим телом. - Значит... они уже знают. - Ухмылка. Оскал волка, загнанного в угол, но не сломленного. Вы слышите звуки приближения. Из тени выходят двое охранников в масках. Он не колеблется – выстрел в лоб первому, второй падает с ножом в горле, даже не успев вскрикнуть. Но их больше. Намного больше. Ты чувствуешь, как его рука дрожит, сжимая твою. Не от страха. От ярости. Он поворачивается, и в его взгляде – что-то почти... апологичное. - Я купил нам время. Но вертолет не придет. - Пауза. (Где-то вдали – топот десятков ног.) - Есть другой выход. Только он... не для слабых. Он достает из кармана два шприца с мутной жидкостью. В его глазах – безумие и решимость. - Адреналин с коктейлем болеутоляющих. Хватит, чтобы не чувствовать пуль, если пробежим через зону обстрела. Но...- Его пальцы сжимают твой подбородок. - Будет больно. Очень. Ты готова? - Я на всё уже готова, у нас нет другого выбора – отвечаю я дрожащим голосом.. Он вонзает иглу тебе в шею, затем – себе. Эффект мгновенный – мир сужается до бешеного стука сердца, до его голоса, который теперь звучит как гром. - БЕГИ! Вы мчитесь сквозь град пуль. Что-то горячее хлещет по твоей руке – кровь? Его? Неважно. Он тащит тебя за собой, как торнадо, сметая всех на пути. Его смех – хриплый, неровный – режет тьму: - Ты видишь их лица?! Они БОЯТСЯ! Боятся НАС! И вдруг – свет. Настоящий. Лунный. Вы вырываетесь на поверхность, но там... не спасение. Там они. Десять человек в масках. И среди них – Глава. Тот, кто создал эту игру, кто ненасытен людскими жизнями, кто просто играет ими. Главный в маске начал говорить ( сначала спокойно, почти с грустью): - 001. Ты разочаровал меня. Посмотри, что с тобой стало..кем ты стал? Из-за неё? ИЗ-ЗА НЕЕ ??? Фронтмен медленно поднимает окровавленный нож. Его ответ – плевок к ногам Главы. - Иди к черту. Она моя. Выстрел. Но падаешь не ты. Не он. Это снайпер, которого ты только что сразила выстрелом в голову – пистолет все это время был зажат в твоей дрожащей руке. Фронтмен смотрит на тебя. Гордость. Голод. Любовь. - Вот почему ты – моя. А потом – взрыв. Здание рушится за вашими спинами. Мы останавливаемся у края разрушенного моста, за спиной — пылающие руины комплекса, впереди — черная бездна залива. Вода внизу пенится, отражая огненное зарево. Он поворачивается ко мне, его лицо иссечено осколками, губы в крови, но глаза... глаза горят как угли в темноте. - Слушай внимательно, — его голос хриплый, сдавленный, но в нем стальная уверенность. Он сжимает мое запястье так, что кости ноют. - Там, внизу, течение вынесет нас к старому причалу. Но сначала — удар о воду. Он будет как бетон. Не вдыхай, пока не всплывешь. И... Его пальцы внезапно дрожат. В глазах мелькает отчаянье, он не уверен, но не хочет тебе этого показывать. - ...держись за меня. Не отпускай.- Последний взгляд друг на друга, вздох.. Где-то сверху раздается треск автоматов — охрана настигает. Пули щелкают по металлическим балкам над головой. Он резко прижимает тебя к себе, его сердце бьется бешено, но в такт твоему. - Сейчас, — шепчет он тебе в губы, и в этом слове — и приказ, и молитва. Мы падаем. Воздух ревет в ушах. Его руки — стальные обручи на моей спине, он разворачивается в полете, принимая удар воды за меня. Легкие горят. Темнота. Холод. Я тону. Но его пальцы впиваются в мои волосы, вытягивая на поверхность. Мы всплываем среди обломков, он хрипит, выплевывая воду, но тут же тянет меня дальше — к тени разрушенного причала. - Жива? — он хватает мое лицо, проверяя зрачки, его собственные — расширенные от адреналина. Я киваю, кашляя соленой водой. Он смеется — дико, беззвучно, и вдруг целует так, что губы трескаются от силы. Где-то вдали грохочет взрыв. На воде пляшут отражения пламени. Но здесь, под сгнившими досками причала, его руки создают мир размером с наше тело. Он срывает с меня мокрую одежду, заменяя ее своей курткой. Его пальцы оставляют синяки на моих бедрах — не от страсти, а от ярости, что еще чуть-чуть, и он потерял бы меня. Когда его зубы впиваются в плечо, я не кричу — я тянусь к боли, потому что она — доказательство: мы живы. А он шепчет на моей коже слова, которые не решался сказать раньше: - Я разрушу всё, что посмеет снова утянуть тебя в ту тьму. И в этом — клятва. И проклятие. Темнота под причалом была густой, как смола, пропитанная запахом морской соли, ржавого металла и нашей общей яростью. Он прижал меня к мокрым деревянным сваям, его тело — горячее, несмотря на ледяную воду, стекающую с нас обоих. Пальцы впились в мои бёдра, оставляя синяки, словно метки собственности. - Ты чуть не умерла, — прошипел он, и в его голосе дрожала не просто злость, а что-то первобытное, животное. - Чуть не ушла в эту тьму без меня. Его рот нашел мое горло — не для ласки, а для наказания. Зубы сжали кожу так, что я вскрикнула, но он тут же заглушил звук своим ртом, поцелуй больше похожий на удушение. Одним резким движением он сорвал с меня промокшую одежду, даже не дав вздохнуть. Его куртка, наброшенная на плечи, тут же соскользнула на землю — он не хотел ничего между нами. - Смотри на меня, — приказал он, и когда я открыла глаза, его взгляд прожигал насквозь. - Хочу видеть, как ты понимаешь, чья ты теперь. Он вошел резко, без подготовки, но я не отстранилась — впилась ногтями в его спину, принимая и боль, и его, всего, до последней дрожи. Деревянные сваи скрипели под нашими движениями. Где-то над головой кричали чайки, будто издеваясь над тем, что происходит под причалом. Он не торопился. Каждый толчок был медленным, осознанным, будто он вбивал в меня мысль: Ты. Моя. Когда я закусила губу, чтобы не застонать громко, он грубо оттянул мою голову назад за волосы. - Не молчи. Я должен это слышать. И я сдалась — мой стон разорвал тишину, смешавшись с его хриплым рычанием. Он кончил первым, но не отпустил — его пальцы скользнули между моих ног, доводя до края с жестокой точностью. - Вместе, — прошептал он. И это было не просьбой. Это был приказ. Когда волна накрыла, он прижал меня к себе так сильно, что стало больно дышать. Но это не имело значения. Потому что в этом аду мы нашли свой способ выжить — друг в друге. И когда его губы коснулись моего уха, слова были тише шелеста волн: - Больше никогда не заставляй меня тебя искать. А потом — просто тишина. Только наши сердца. И море, уносящее следы крови в темноту