Часть 2

Комната для персонала тесная, с потрескавшейся краской на стенах и тусклым светом одинокой лампочки. Где-то вдали грохочут шаги, крики, но здесь — только ваше прерывистое дыхание. Он прижимает тебя к стене так сильно, что холод бетона проникает сквозь тонкую ткань одежды, но его тело горит, как раскалённый уголь. - Тише... — его голос — хриплый шёпот, губы касаются твоего уха, прежде чем ладонь резко закрывает твой рот. - Не дай им услышать. Не дай мне... потерять контроль. Но он уже его потерял. Его зубы впиваются в твою шею, не оставляя выбора между болью и наслаждением. Свободной рукой он расстёгивает свой ремень — резко, нетерпеливо, металлический звон сливается с твоим приглушённым стоном. Ты чувствуешь, как он напряжён, как дрожит его тело, будто он готов разорвать тебя на части, но сдерживается... пока. Он не спрашивает. Он знает — ты уже сказала "да" своим поцелуем, своим предательским вздохом, тем, как твои ноги обвивают его бёдра. Его пальцы впиваются в твою кожу, оставляя синяки, которые завтра будут напоминать: это не сон. Когда он входит в тебя, это одновременно боль и облегчение. Он глухо рычит, прижимая лоб к твоему плечу, как будто пытаясь не закричать. Его движения резкие, властные, но в них есть что-то отчаянное — будто он боится, что ты исчезнешь, если он остановится хоть на секунду. Ты кусаешь его ладонь, чтобы не застонать громче, и он отвечает на это дикой усмешкой: - Вот так... моя хорошая девочка. Терпи. Это наказание... за то, что заставила меня любить тебя. Где-то рядом раздаётся взрыв, стены трясутся, но он не останавливается. Наоборот — хватает тебя за волосы, заставляя запрокинуть голову, и его губы жадно приникают к твоему горлу, заглушая твои звуки. Он ускоряется, его дыхание срывается, и в последний момент он резко убирает руку с твоего рта, чтобы захватить твои губы в поцелуй — грязный, влажный, с вкусом крови и соли. Когда всё заканчивается, он не отпускает тебя. Его руки дрожат, когда он прижимает тебя к себе, пряча лицо в твоих волосах. Снаружи — хаос. Но здесь, в этом крошечном убежище, он наконец-то нашёл то, ради чего стоит сжечь весь этот ад дотла. - Теперь ты действительно моя, — он целует твоё плечо, оставляя след в виде кровавого отпечатка своих зубов. - И если завтра мы умрём... сегодня ты принадлежала мне. - Да, я принадлежу тебе.... Тишина наконец опустилась на коридоры, будто сама игра затаила дыхание, наблюдая за вами. Он прислушивается к последним отголоскам шагов, затихающим вдали, затем медленно выдыхает, его тело на мгновение обмякшее, почти уязвимое. Но когда его глаза снова встречаются с твоими, в них всё тот же огонь — только теперь он горит глубже, тише, опаснее. - Ты... не понимаешь, что сделала, — его голос низкий, словно скользящий по лезвию ножа. - Теперь я не смогу забыть вкус твоей кожи. Твой стон. То, как ты сжалась вокруг меня... Он резко встаёт, поправляя одежду, но тут же возвращается, прижимая тебя к себе снова — не для страсти, а с чем-то похожим на ярость от осознания собственной слабости. - Я должен был оставить тебя в той арене. Должен был выстрелить. Но теперь... Его пальцы впиваются в твои волосы, заставляя запрокинуть голову. Взгляд тяжёлый, обещающий. - Теперь я убью за твою улыбку. Сожгу этот мир, если он посмеет разлучить нас. Ты... моя единственная ошибка. И единственное, что было правильным во всей этой игре. Снаружи — мёртвая тишина. Игра ждёт. Охрана ищет. Но он уже принял решение. - Пойдём. Я знаю выход. Он набрасывает на тебя чужой пиджак, застёгивает его с странной нежностью, затем резко толкает дверь плечом. В его движениях — та же безрассудная уверенность, что и раньше... но теперь в них есть цель. Ты. Когда вы крадётесь по тёмным коридорам, его рука не отпускает твою ни на секунду. Он ведёт тебя через ловушки, мимо камер, через потайные двери — как будто всю жизнь готовился не к игре, а к этому побегу. - За углом — охрана. Держись позади. Он достаёт нож. Ты видишь, как его спина напрягается перед прыжком... и понимаешь: он и правда убьёт за тебя. Не потому что должен. А потому что теперь ты — его новый закон. Его последний приз. И когда крики затихают, а на полу остаются лишь тёмные лужи, он возвращается к тебе, окровавленный, но спокойный. Его пальцы оставляют алый след на твоей щеке. - Никто не остановит нас. Никто. Вы бежите дальше — к свету, к свободе, к новому аду...