1. Вещий сон

Студенческое общежитие в предрождественскую пору было странным местом. С одной стороны — гирлянды в окнах, бумажные снежинки и приторный запах имбирного печенья из кухни на первом этаже. С другой — гнетущая тишина опустевших коридоров, ведь большинство студентов уже разъехалось на каникулы. Эвелин Карпентер ненавидела это затишье. Оно делало её мир слишком уязвимым. Именно в такой тишине рождались самые яркие кошмары. Ей снилось, что она стоит посреди заснеженной улицы, но снег был не белым, а грязно-серым, словно пеплом. Вокруг ни души, только призрачный свет фонарей, отбрасывающий длинные, искажённые тени. Тишину разрезал далёкий, нарастающий смех — но не весёлый, а хриплый, полный издёвки, будто кто-то давился собственным весельем. И тогда она его увидела. На другом конце улицы, из клубов промозглого тумана, возникла фигура. Высокий, тощий клоун, застывший в неестественной позе. Его костюм был чёрно-белым, как старый негатив, а лицо — мелово-белым, с нарисованной до ушей зловещей ухмылкой и мёртвыми, пустыми глазами. Он был нем, но его улыбка кричала громче любого звука. В его руках, переброшенный через плечо, болтался огромный чёрный мусорный пакет, тяжёлый и бесформенный. Он нёс его с какой-то театральной небрежностью, будто Санта-Клаус, развозящий подарки. Но из-под завязки на горле пакета сочилась и капала на снег алая, почти чёрная в этом свете, жидкость. Капли падали с тихим, мерзким щелчком. Клоун повернул голову в её сторону. Его взгляд, тяжёлый и липкий, упёрся прямо в неё. Улыбка стала ещё шире, растягивая губы до невозможного. Он сделал шаг в её направлении, затем другой, его движения были резкими, дёрганными, как у марионетки. Эвелин попыталась отступить, но ноги приросли к земле. Она хотела закричать, но воздух застрял в горле. Внутри всё сжалось в ледяной ком ужаса. Клоун поднял свободную руку и поманил её к себе длинным, грязным пальцем. В этот момент пакет на его плече дёрнулся, и из него вывалилась маленькая, бледная рука детской куклы, упав в окровавленный снег. Эвелин проснулась. Она резко села на кровати, сердце колотилось где-то в горле, выбивая бешеный ритм. Грудь вздымалась, лоб был влажным от холодного пота. Комната была погружена в предрассветный мрак, но её глаза, привыкшие к теням, сразу выхватили знакомые очертания: стол с учебниками по криминалистике, плакат на стене, мерцающий индикатор ноутбука. — Господи... — выдохнула она, запустив пальцы в свои длинные белокурые волосы. Она не была чужда кошмарам. После того как её младшая сестра Мия увлеклась подкастами о маньяках, а Эвелин, потакая ей, погрузилась в изучение криминалистики, тревожные сны стали частыми гостями. Но этот... этот был другим. Он был не просто страшным. Он был вещим. Она чувствовала это каждой клеточкой своего существа, той его частью, что всегда знала о духах больше, чем хотелось бы. Дверь в комнату тихо скрипнула. — Эви? Ты в порядке? — в проёме возникла фигура Сэма. Он стоял, опёршись о косяк, в одних низко сидящих спортивных штанах, его волосы были взъерошены после сна. В его глазах читалось не просто беспокойство, а какая-то глубокая, животная тревога. — Ты... ты кричала, — тихо сказал он, подходя к кровати и садясь на край. — Вернее, не кричала, а... задыхалась. Эвелин молча кивнула, всё ещё не в силах говорить. Она потянулась к нему, и он обнял её, прижав к своей тёплой груди. Его запах — мыло и чистый, мужской кожный покой — медленно возвращал её к реальности. — Приснилась какая-то хрень, — прошептала она, уткнувшись лицом в его шею. — Клоун... Страшный, немой клоун с мусорным пакетом. Сэм не стал отмахиваться или говорить, что это просто сон. Он знал её слишком хорошо. Знакомство в общежитии, где она была студенткой второго курса, а он — уже почти выпускником с четвёртого, переросло во что-то гораздо большее. Он видел, как она вздрагивала, проходя мимо определённых мест в городе, как её взгляд иногда затуманивался, словно она смотрит сквозь мир. Он принимал это как часть её. — Расскажешь? — мягко спросил он, отстранившись и проводя рукой по её щеке. — Позже, — покачала головой Эвелин. — Просто... побудь со мной. Он лёг рядом, и она прижалась к нему спиной, чувствуя, как его тепло и ровное дыхание постепенно прогоняют остатки леденящего ужаса. Но даже здесь, в безопасности его объятий, она не могла избавиться от ощущения, что та липкая, нечеловеческая улыбка до сих пор смотрит на неё из темноты. А за окном, в ночи, падал первый снег, беззвучно укутывая город саваном. Где-то там, в этом рождественском спокойствии, уже ждал свой черёд Санта-Клаус по имени Чарли Джонсон. И ждал тот, кто придёт за ним с большим чёрным мешком для «подарков».