Часть 6: "Последняя волна" — рассказ офицера Северного флота Петра Козлова

Август 1945 года, Операция против Квантунской армии Меня теперь зовут капитан-лейтенант Пётр Козлов, Северный флот СССР. После Берлина командование направило меня на Дальний Восток — готовились к удару по Японии. Война вроде как уже закончилась, но Сталин приказал: надо добить. Быстро, решительно. В воздухе стоял запах йода и неизбежности. Я служил на эсминце, штурмовали южные Курилы и поддерживали десант на Сахалин. Море было чёрное, как нефть. Тихое. Но мы знали — под ним таится война. 6 августа пришла весть: американцы сбросили бомбу на Хиросиму. Потом — Нагасаки. Мы не понимали, как это возможно. Казалось, сама земля перевернулась. А 10-го ночью к нашему штабу пришло сообщение: британская разведгруппа, работавшая в Китае, срочно эвакуируется в порт Маока. Среди имён — майор Матильда Крейн. Я не верил. Но и сердце сжалось: «Опять она. Где огонь — там и она». И действительно — утром 12 августа с трофейного японского траулера, под белым флагом, к нашему борту подошли иностранцы. Их было шестеро. И среди них — она. Худее, чем в Берлине. Уставшая. Но — всё та же. В глазах тень, но осанка прямая. С ней — Ратте. Немного сутулый, со старой винтовкой через плечо. Его руки были в шрамах, но пальцы всё так же сжимали её ладонь. Мы обнялись, как братья по крови. — Я знал, что ты и здесь, Козлов, — сказала она. — Ты ведь всегда приходишь, когда пора заканчивать войну. Я отвёл их в кают-компанию, где она рассказала: — Мы помогали партизанам в Маньчжурии. Уходили через леса. Наш отряд почти не выжил. Но мы дошли. — Это конец? — спросил я. Она взглянула на Ратте. — Это начало. Мы возвращаемся домой. Перед отъездом она оставила мне фотографию — выцветшую, но живую: двое на фоне маяка. Я не смотрел долго. Но потом, в штормовую ночь, достал её и подумал: "Если есть на свете добро, которое прожило войну и не сломалось, — оно вот на этом фото."