Часть 5: "Берлин" — полу-финал глазами сержанта Козлова

Апрель 1945-го. Мы стояли под Берлином. Пальцы были стерты от винтовки, голос — от команд, глаза — от слёз, которые даже не успевали капать. Каждый шаг был как гвоздь в землю — тяжело, решительно, необратимо. Я, сержант Пётр Козлов, не чувствовал ничего, кроме выжженной привычки идти вперёд. И снова она. Матильда. Теперь уже майор британской разведки, облечённая в пыль, пот и медали. Не из тщеславия — из необходимости. Её отряд шёл рядом с нашими. Кто бы мог подумать: британка, советский сержант, и немецкие обломки, что падали под нашими ногами. Рядом с ней — Ратте. Поседевший, с выбитым плечом, но всё тот же гигант, тихий, но несломленный. Я спросил: — Вы всё ещё вместе? Он кивнул. — Теперь — навсегда. Они искали в Берлине не только штаб врага, но и... детей. Группы спрятавшихся, осиротевших, перепуганных. Ратте выносил их из подвалов на руках. Матильда говорила с каждым на ломаном немецком, на русском, даже просто взглядом. Однажды, 1 мая, после особенно ожесточённой перестрелки, я увидел, как она стоит на крыше разбитого дома. Ветер развевал её короткие волосы. Рядом Ратте держал радиостанцию. Матильда передавала координаты: не артудар, не цель — координаты группы выживших детей. Война закончилась 8 мая. Мы встретились в тихом парке на окраине. Я принёс им цветущую ветку яблони — первую, что нашёл. — Вы были светом, когда всё было в пепле, — сказал я. Матильда, впервые за все годы, обняла меня — крепко, по-сестрински. Ратте пожал руку. Она сказала: — Мы не герои. Мы просто не позволили тьме остаться навсегда. 9 мая на берлином я поднял советский флаг