Глава 2

Туман вдруг сгущается, и лес вокруг становится плотнее, будто старые деревья делают шаг ближе, чтобы видеть все отчетливей. Воздух пахнет прелой корой и чем-то медным — может, кровью, а может, просто сыростью, въевшейся в мох. Ветер поднимает сухие листья, и они шелестят, будто торопятся что-то рассказать, перебивая друг друга. Один кленовый лист, желтый, с рваными краями, прилипает к щеке Ли, а она не смахивает его. Девушка чувствует, как что-то теплое и липкое капает на пальцы — сначала одна капля, потом вторая. Она сжимает кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони, но боли нет. Только влажность. В следующий миг мужчина переворачивается на бок, неестественно выгибаясь.  Его рука с вывернутыми пальцами безжизненно шлепается в лужу — но это не вода, а что-то густое, почти черное в этом свете. Оно медленно растекается между корней, и старая береза над ним будто клонится ниже, ветви скрипят, как недовольные голоса. Девушка стоит, застывшая, и смотрит, как тень от её платья ползет по земле, сливаясь с его последним вздохом. Где-то вдалеке она слышит громкий женский крик: - Не-е-е-е-т! Ли вмиг оказывается рядом с женщиной. Она кажется отдаленно знакомой, как будто бы они были дальними родственниками. Ведьма склоняется над ней, проводя окровавленной ладонью по ее щеке. - Лигейя, ты же знаешь, что я не просто сон. Ли проснулась в холодном поту. Старик Эварт, как молчаливый наблюдатель, стоял в стороне, было видно, что он только что пришел с улицы. На его лице было заметно сразу две эмоции: недоумение и... страх? - Ты кричала. Что-то ужасное снилось? Сердце все еще продолжало колотиться, а в сознании всплывать отчетливый образ Мириэль – сестры Ли. Остатки сна еще цеплялись за сознание, как липкая паутина. - Да, сестра. Старик чуть грустно усмехнулся, а затем продолжил: - Ха, веселые у вас сестринские отношения, раз ты кричала, будто с тебя шкуру сдирают. – Произнес старик, вымученно улыбаясь, - Что между вами произошло? Смахнув с лица капельки пота, девушка села в кровати, оглядывая окружающее пространство. Все было так же, как и несколько часов назад, до ухода ко сну. К счастью, рядом с ней находился только Эварт, а её сестры в комнате не было и в помине. Она одарила его молчанием, ясно давая понять, что не станет обсуждать их с Мириэль отношения. - Давай, собирайся, петухи давно пропели, – сказал Эварт, поднося кувшин с водой, - надеюсь, ты в состоянии встать. Ты мне нужна.  - Куда? – сухо спросила Ли, снимая с себя одеяло. - Пойдешь мне со скотом помогать. - А можно не пойду? Я не умею. - Не можно. Вставай. Нехотя поднявшись с кровати, ведьма умылась и привела себя в относительный порядок. Делать совсем ничего не хотелось, но она понимала, что за все нужно платить. Даже за то, что Эварт её приютил. Она хотела его отблагодарить, пусть и таким почти незначительным образом. Вот она – расплата. Иду подчищать в свинарник. - Козу когда-нибудь доила? - Нет. - Эх, чем же ты там у себя занималась то? Изучала гримуары, лазала по пещерам в поисках Громоплодов, спасалась бегством...  Солнце медленно катилось по небу, а Ли, стоя на коленях в тени старого сарая, училась доить капризную Мисс Бэ-Бэ. Ее теплое брюхо подрагивало под ладонями, а струйки молока звонко ударяли по жестяному ведру. Поначалу у неё получалось плохо — коза брыкалась и недовольно блеяла, но Эварт терпеливо показывал, как правильно сжимать пальцы, чтобы не причинить ей дискомфорта. А потом оказалось, что доение — это лишь начало. Старик научил: створаживать молоко, отделять сыворотку, формировать творожные комья, которые потом, завернутые в чистую ткань, прессовались под грузом. Сыр получался чуть солоноватым, с легкой кислинкой, а творог — нежным, тающим во рту. - Навык полезный, — усмехнулся Эварт, но девушка лишь пожимала плечами. Вряд ли ей пригодится это в будущем, но руки уже запомнили движения, а нос — запах нагретого молока и трав, которыми старик посыпал заготовки. К вечеру, когда жара спала, они с ним обошли небольшой, но удивительно ухоженный двор. Грядки с пряными травами оплетали тропинку: мята, чабрец, мелисса, их аромат смешивался с пылью и сладковатым духом спелых ягод. Эварт, прикрыв глаза, на ощупь находил самые сочные листья для чая, а Ли осторожно срывала малину, стараясь не раздавить хрупкие плоды. Дом встретил их прохладой и запахом сушеных трав, развешанных под потолком. Когда за окном окончательно стемнело, а в печной трубе завыл ветер, Эварт развел огонь в каменном кострище во дворе. Пламя лизало сухие ветки, отбрасывая дрожащие тени на их лица. Старик заварил чай — густой, с дымчатым послевкусием, — и они молча сидели, слушая треск углей. Девушка едва могла держать глаза открытыми. Усталость накатывала волнами: ноги горели, спина ныла, а мысли путались, как нитки в забытом клубке. Пламя потрескивало, отбрасывая золотистые блики на морщинистое лицо Эварта. Он протянул ведьме глиняную кружку, из которой валил густой пар. — Завтра поутру свезём молоко и сыр на рынок в село, Мисс Бэ-Бэ в этот раз постаралась — надаилось прилично. Ли обхватила кружку ладонями, чувствуя, как тепло проникает в озябшие пальцы. — А разве вам не нужно? — нахмурилась я. — Вы же сами делаете из него творог и сыр... Старик фыркнул, поправляя палкой угли. — Одному мне столько не съесть. Да и коза не простая — ее молоко покупают охотнее, чем у других. Говорят, от него даже хворь отступает. Чушь, конечно, — он усмехнулся, — но если люди верят, почему бы не взять за это лишнюю монету? Девушка задумалась, глядя на отражение огня в чае. — Тогда забирайте выручку себе. Я и так уже слишком многим вам обязана. Эварт покачал головой, и его седые брови сдвинулись. — Не городи чепухи. Ты тут отныне не гость, а работник. Доить помогала, травы собирала, сыр формовала. Значит, и плата тебе положена. — Но... — Никаких «но», деньги возьмешь. Если уж совесть грызет — купишь мне в селе табаку. А остальное потрать, как угодно будет. Ли хотела возразить, но вдруг заметила, как его глаза блеснули в темноте — твердо и бескомпромиссно. В этом взгляде читалось что-то отеческое, и спорить стало бессмысленно. — Хорошо, — наконец кивнула она. — Табак куплю. И... спасибо. — Вот и ладно, а теперь давай спать. Завтра вставать чуть свет — коза ждать не любит. Он шумно зевнул, а девушка улыбнулась, глядя, как искры от костра уносятся в черное небо.