Часть 7. Игра окончена.

«Я устала бороться.

Но почему-то всё ещё борюсь. »

* * *

      

♪

【GAME クリア】

こんぐらちゅれいしょん

Вы выиграли. Поздравляем.

Успели… Боже, да мы правда успели. Я стою, тяжело дышу. Сердце колотится так, что кажется — его слышно на весь этаж. Водящий, или кто бы он там ни был, больше не двигается. Парень с лохматыми волосами валится рядом с ним, хватая ртом воздух. И тут… маска падает. Это — женщина. Немолодая. Что?.. Что за… Она поднимает на нас взгляд — растерянный, почти детский — и вдруг на её шее начинает мигать ошейник. — Стойте… — хрипит парень, с трудом поднимаясь. БАХ! Вспышка, грохот, и… кровь. Её ошейник взрывается прямо у нас на глазах. Женщина падает, как кукла, а на кафель — капли, куски… Господи. Я остолбенела. Просто смотрю на тело, и даже не понимаю, дышу ли. Внутри будто всё захлопнулось. Она… она ведь не была ведущим? Не была врагом? Она была одной из нас?

【GAME】

♠♠♠♠♠

Выжившим после игры будет подарена виза.

Из её кармана выпадает телефон. Такой же, как и у нас. Я почти на автопилоте подхожу и смотрю на экран. Белый фон и надпись:

Вы проиграли. Игра окончена.

— Что… — выдыхаю. Всё внутри сжимается. Я была права. — Она действительно… была игроком. Рядом оказываются лохматый и та девушка. Блондин остаётся у двери. Он первый всё это увидел — и почему-то ни шага не сделал. — Похоже на то… — глухо произносит парень. Несколько секунд молчания — и он разворачивается, понуро идя к выходу. И вот ещё одна смерть, прямо у меня перед глазами. Снова. И такая… ужасающе быстрая, бессмысленная, грязная. — Ты как? — спрашивает девушка. Я просто киваю. Не уверена, что голос вообще выйдет. Она уходит. А я остаюсь. Я и он… ну и мёртвая женщина... — У тебя кровь, — негромко говорит блондин, глядя на мою руку. Я опускаю взгляд. Предплечье вспарывает болью. Кровь уже капает с пальцев, теча тонкими струйками по коже. Только сейчас понимаю — меня тогда зацепило? — Ага, — выдыхаю, пытаясь сохранять спокойствие. Поворачиваюсь к нему и скрещиваю руки. — А ты чего там стоял? Ждал, пока кто-то всё сделает за тебя? — А зачем, если кто-то другой уже справляется? — ухмыляется. Серьёзно? Цитирует меня? — Понятно, — хмыкаю и выхожу из комнаты. Чувствую, как он провожает меня взглядом. Когда оказываюсь за углом, позволяю себе наконец опереться о стену. Голова кружится. Нога подламывается, но я цепляюсь пальцами за штукатурку. Нет. Ещё рано падать. В коридоре у стены сидит парень, чуть дальше — девушка. Они разговаривают, но, заметив меня, замолкают. — Вы как? — Пойдёт… — отвечает парень, бросив взгляд на мою руку. — Тебе бы помощь… — Справлюсь, — бурчу, подходя к перилам и облокачиваясь на них. Сердце до сих пор колотится, будто из груди вот-вот вырвется. Ладони дрожат. — Как вас зовут? — Арису, — говорит парень и смотрит на девушку рядом. — Усаги, — кивает она. — А тебя? — Амано. Приятно познакомиться. Усаги слегка улыбается. Я бы тоже улыбнулась, если бы лицо слушалось. Она разворачивается и идёт к выходу. — Арису! Вот ты где! — доносится с конца коридора. Я поворачиваю голову. Коротко стриженный блондин. Вроде они пришли вместе. — Карубэ! — Арису вскакивает. — Я так волновался… Ты цел? — Немного зацепило, — отвечает тот, держась за бок. — Пойдём отсюда. Чота и Шибуки, наверное, уже заждались. — Ага, — Арису поворачивается ко мне. — Пока! Думаю, ещё увидимся. — Пока, — говорю и чуть машу рукой. Хоть пальцы всё ещё трясутся. Когда парни скрываются за поворотом, я медленно скольжу по стене и сажусь прямо на пол. В глазах темнеет. Ноги больше не держат. Рука ноет так, будто в неё загнали паяльник. Я никогда ещё не чувствовала такой боли. Такой настоящей, сырой, горячей. И тут — щёлк. Гаснет свет. Ну просто прекрасно. Спасибо, вселенная. Прямо сейчас — давай всё сразу. Остаюсь в кромешной темноте. Только бледный лунный свет немного освечивает пространство вокруг. Вставать бессмысленно — ноги ватные, будто не мои. Придётся разбираться с раной здесь. Пока не отключилась. Аккуратно стягиваю с плеч рюкзак, стараясь не задеть рану. Нащупываю фонарик, вытаскиваю и кладу рядом, включая. Потом — аптечка. Маленькая, походная. Спасение в пластике. Пинцет. Антисептик. Как учили на медкурсах — пулю лучше не трогать, может перекрывать сосуды. Но я не в госпитале. Не могу просто ждать, пока истеку. Пофиг. Пусть будет как будет. Если умру — значит, так и надо. Осматриваю рану. Свет фонарика цепляется за кровь, за покрасневшую ткань. Невыносимо неудобно. Зажимаю фонарик зубами, беру вату, пропитываю антисептиком. Прикасаюсь к краям раны. Шиплю от боли. Ненавижу. Ненавижу всё это. Промываю. Глубоко вдыхаю. Руки дрожат. Беру пинцет. Поехали. Просовываю его в рану — и в глазах сразу темнеет. Фонарик чуть не выпадает изо рта. Чёрт. Чёрт, чёрт… что-то твёрдое. Это оно. Осторожно хватаю и вытаскиваю пулю. И тут — фонтан крови. — Блядь! — всхлипываю сквозь зубы. Резко бросаю пинцет, хватаю марлю, сворачиваю в несколько раз и давлю на рану. Тёплая кровь пропитывает её почти сразу. Накладываю ещё слой. И ещё. А она всё льётся. Голова кружится. Руки ватные. Только не говорите, что я реально вот так умру… вот здесь. На полу. Одна. Становится… холодно. Это ночь? Или просто я начинаю отключаться? Нет. Нет, чёрт. Я боролась за свою жизнь — не для того, чтобы сдаться. Не сейчас. Очередной слой марли. Вся уже в крови. Глаза слипаются, но я одёргиваю себя — не спать. Не смей. Что-то скрипит. Дверь?.. Галлюцинации уже начались? И вдруг — силуэт. Размытый. Кто-то приближается. Запах. Резкий, до звона в носу. Нашатырный спирт. Открываю глаза. Передо мной — кто-то в белом. Волосы тоже белые. Я как в больнице… — Не закрывай глаза, — слышу мурлычащий и чуть хрипловатый голос. Я его уже где-то слышала… Он давит на рану и удерживает меня за правое плечо. Я всхлипываю — боль прожигает всё тело. Но он пытается остановить кровь. Он… Он правда помогает? — Сейчас будет больно, — предупреждает. И обжигающая боль накрывает, будто меня снова ранили. Дезинфекция. В какой-то момент я отключаюсь. Возвращаюсь — когда меня трясут. — Выпей, — его голос всё такой же спокойный. Протягивает бутылку и таблетку. — Обезбол. Я беру таблетку дрожащей рукой. Он придерживает бутылку, пока я пью. Хочу спать. Просто закрыть глаза. Быть дома. В тёплой постели. Не просыпаться до завтра… Но если закрою глаза — могу не проснуться никогда. — Пока не засыпай, — снова его голос. Как под такой вообще не заснуть?.. Он берёт мою руку. Что-то покалывает в предплечье. Пульс уходит куда-то вглубь. Я не понимаю, что происходит… * * * Глаза приоткрываются. Темно. Спала я, наверное, недолго. Полусижу, облокотившись о стену. И как-то тепло… Меня укрыли? Смотрю вниз. Белая зип-худи… Стоп, что? Это он?.. Поворачиваю голову. Блондинчатый парень стоит рядом. В наушниках, в белой футболке с чёрным принтом. Без худи. Не смотрит в мою сторону. Но я уверена — знает, что я проснулась. Он — не тот, кто станет просто так помогать. Ну не выглядит таким. И всё же… почему? Он снимает наушники и прячет руки в карманы. — Было глупо вытаскивать пулю, если не умеешь, — говорит спокойно, поворачиваясь к лестнице. — Но я удивлён, что ты справилась. С такой раной следующую игру можешь не пережить, если это будут пики. За пять дней она не заживёт. — У меня ещё восемь дней на визе, — говорю, когда он почти уходит. Он останавливается, поворачивается. Удивление в глазах, на секунду, а потом — снова пустота. — И что сподвигло пойти раньше? — спрашивает, прислоняясь к стене. — Интерес, — отвечаю. Он усмехается. В глазах — огоньки, как у кошки. — Вот как… — кивает. — Через двенадцать дней снимешь швы. Дезинфицируй дважды в день, наноси мазь, меняй повязку. А пока — не двигайся. Ночь проведи здесь. Руку не нагружай. Он уже собирается уйти, но добавляет: — И ещё… На пляже есть все удобства. Найдёшь его в Майхаме. Удачи. Я киваю. «Пляж»? Что за фигня?.. Ладно, потом. — Подожди… — вырывается у меня. Голос хриплый. Тело слушается плохо. — Как тебя зовут?.. — А это важно? — он замирает, но не поворачивается. — Я просто хочу знать, кто мне помог, — шепчу. Смотрю на своё предплечье. Всё ровно, аккуратно, точно. Так перевязывает не новичок. — Я… Амано. Он оборачивается наполовину. Ухмыляется уголками губ. — Чишия. И уходит. Растворяется в темноте, будто его и не было. Тихо. Прямо как… Чеширский кот. Вот оно. Он же и правда — как кот. Ленивый, гибкий, с этим своим мурлыкающим голосом. Слишком спокойный. Слишком… уверенный. Я остаюсь сидеть. Не шевелюсь. Всё равно не встану. Он сказал — не двигайся. Ну и не буду. У меня есть печенье. С голоду пока не умру. Бросаю взгляд на рюкзак. Потом — на белую куртку. Его. Только сейчас понимаю. Она на мне. Он укрыл меня. — Ой… — тихо вырывается. Я дотрагиваюсь до ткани. Мягкая. Приятная. Такая… тёплая. Я бы и сама такую носила. Почему он не забрал её? Она же даже не испачкалась. Или… может, брезгует? Я прижимаю ткань к лицу. Вдыхаю. Пахнет… чем-то неуловимым. Как холодный ночной воздух. Как дождь. Как листья на мокром асфальте. Как чужая свобода… Запах, от которого вдруг становится… тревожно спокойно. И тут — я понимаю, что делаю. Резко отбрасываю куртку себе на колени и прикрываю лицо ладонью. Что я творю?.. А правда… Что со мной происходит? Я… совсем что-ли с катушек слетела? Сломалась?.. И всё же — я всё ещё здесь. Живая. Сижу. Дышу. Как?.. Сколько уже смертей я видела? Сколько боли — не своей даже, чужой, мерзкой, липкой? Сколько крови? И это всё — за какую-то… неделю? Я хочу домой. Я просто… хочу домой. Мысль, от которой внезапно перехватывает дыхание. Как будто что-то внутри лопнуло. Сначала — лёгкий ком в горле. Потом — будто кто-то нажал на кнопку. И всё. Глаза наливаются слезами, и я больше не могу сдерживаться. Я не могу быть сильной. Не сейчас. Не одна. Впервые за всё время, что я здесь, — я позволяю себе сломаться. Не просто пустить слезу. А заплакать. По-настоящему. Громко. Прерывисто. Одиночно. Никто не смотрит. Никого нет. Только я. Я — и этот глупый, чужой, чужой мир, который всё никак не отпустит. Слёзы текут, и я не останавливаю их. Я не могу. И не замечаю, как сон снова подкрадывается. Плавно. Почти ласково. Просто немного посплю…