Часть 3

Той ночью в гостиничном номере мы с Люцианом допоздна думали над песней, а потом легли спать. Но потом я открыла глаза без особых усилий и обнаружила себя в темноте. Только рядом лежало горячее, как печка, тело Люциана. Я приподнялась на подушках и всё думала: «Что могло выдернуть меня из сна?» А потом в моем ухе завелся знакомый голос. — т/и… т/и, ты слышишь меня? — Да, я слышу. — Я зачем-то сказала это вслух и боковым зрением взглянула на демона. В отличие от меня, он спал, как убитый. — Превосходно. Я на балконе. — Продолжил божественный голос. Я должна была задуматься дважды, прежде чем идти туда, но голос развеял все сомнения. Я медленно поднялась и, даже не надев тапки, пошла на балкон, подвинула ажурную штору и открыла стеклянную дверь. На перилах балкона сидел, свесив длинные ноги, Ангел. Белые крылья купались в холодных лучах луны, а легкий бриз распушил перышки на них, шевелил края моей ночной сорочки, доносил со стороны роскошного сада аромат черемухи. Всё это напоминало мне картинку из сна или добрую сказку. Мой спаситель встретил меня с той же улыбкой, как тогда, в лесу, и я заметила прелестные ямочки у него на щеках. — Здравствуй. — Я шепотом сказала, предвкушая, как будет звучать новое слово из его уст. Ангел оттолкнулся от перил и расправил плечи. Он выглядел немного младше меня, а его волосы в темноте приобрели каштановый оттенок. — Не пугайся. Я просто хотел узнать, как поживает моя наездница. — Он сказал шепотом. Я ловила каждое слово, на вкус оно было как душистый зефир, и уголки рта по моему лицу разъезжались сами по себе. — Со мной все в порядке, отделалась испугом. — Я рад это слышать. Я не заметила, как его пальцы танцевали на моей щеке, и я забыла обо всем, кроме этих прикосновений и его улыбки, светившей мне ярче луны. — Так ты мой ангел-хранитель? Немного помолчав, он ответил: — На данный момент, да. — Как это? Ты со мной не навсегда? — Я положила руку на рот, смущенная. А ангел лишь засмеялся, прикрыв ладонью рот. — Ты мне тоже понравилась. — Что ж, раз ты знаешь мое имя, то я имею право узнать, как тебя зовут. — Да, ты права. — Он смерил меня взглядом и поднял подбородок. — Я не называл свое имя в лесу, так как ты была в бессознательном положении, но теперь, думаю, ты можешь узнать, что я Рафаэль Дентатус. — Он произнес с самодовольной улыбкой. — Рафаэль? Очень подходит для ангела. — Я сказала и кое что вспомнила. — Тебя я видела на днях в баре? Ангел кивнул. — Извини, не удержался чтобы послушать твою песню. Я хотел поговорить с тобой один на один, но увидел, что это не так просто. И дело не только в твоих поклонниках. Всё потеплело во мне, когда я подумала о Люциане. И ведь правда: днём и ночью мы неразлучны. Но, кажется, Рафаэлю Дентатусу эта мысль неприятна. — Кстати, мне помогал с музыкой и текстом Люциан. — Его почерк узнаваем даже сквозь его показную мрачность. Я была того же мнения. — Так ты знаком с ним? Я имею ввиду, в то время, когда он не служил у Мефистофеля? Рафаэль вопросительно поднял рыжеватые брови и нехотя ответил: — Конечно, кто на небесах мог не знать непревзойденного маэстро музыки Кассиэля? «Ого, маэстро…» — Я подумала. Интересно, Люциан тоже выглядел таким же величественным с этими белыми крыльями? А его глаза тоже сияли бирюзой? — Я больше тебе скажу: мы даже вели себя как молочные братья. Ангел тепло улыбнулся чему-то своему. — Интересно. «У Люциана был лучший друг, а он даже не рассказывал. Почему?» — Мне известно, через что он прошел, и я был счастлив узнать, что мой названный брат стал свободен, и всё это благодаря тебе. — Значит ты не мой ангел-хранитель? — Я спросила с грустью. — Ты хотел лишь увидеться через меня с Люцианом? — Но ведь я же не дал тебе упасть в лесу, так? Значит, я всё-таки твой хранитель. А если говорить о Люциане… Скажем так, демон не может сказать того, чего не знает уже ангел. А на что демон способен, так это на бесстыжую ложь. — Я вздрогнула, когда его чудесный голос завибрировал от злобы. — Ты говоришь немного высокомерно о том, кто когда-то был таким как ты. — Кассиэль перестал быть одним из нас, стоило только ему подумать о возвеличивании. И он это прекрасно знает. — Но если ты вернулся сюда, это не значит, что ты готов простить его и… «Принять его обратно?» — В моей голове промелькнула мысль, от которой у меня гулко застучало сердце. Мне стало одиноко оттого, что я могу больше не увидеть его. Но Рафаэль недовольно покачал головой. — Об этом не может быть речи. Он сделал свой выбор. — Возможно, в это трудно поверить, но Люциан действительно изменился в лучшую сторону… Ангел поднял руку прося меня остановиться. — Я видел. Хотя, смею сказать, его заносчивость никуда не делась. Но я намеревался нанести визит к тебе, т/и. И поверь мне, у меня нет желания с ним сближаться, это твой голос привел меня сюда. Жалость от такой прекрасной разрушенной дружбы растворилась в его лакомой похвале, и я почувствовала жар на щеках. — Это интересно, ведь я тоже полюбила твой голос. — Это было сказано настолько тихо, что даже я не услышала свои слова. Но он все же услышал. — Вот как? О, милая, он не идёт ни в какое сравнение с твоим. — Рафаэль провел пальцем по своему подбородку. — Этот голос вполне может стать мощным инструментом на небесах. Ты никогда не задумывалась об этом, а? — В моих глазах он увидел скепсис и продолжил: — Это не пустая лесть, которая льется из уст твоего продюсера, тебе говорит это ангел Грации! Он оказался рядом со мной, ветер от трепыхания его крыльев покрыл мою кожу мурашками. Мне казалось, что он схватит меня за руки, но этого не случилось. Я инстинктивно отошла на шаг. — Не отгораживайся от меня, т/и! — Он горячо зашептал. — Сделай мне одолжение, исполни своим голосом что-нибудь из своего репертуара. — С-с.? — Да, сейчас. — Но, Рафаэль, твой молочный друг… Он сейчас за стеной. — Всего несколько нот, пожалуйста! Я не устояла перед этими глубокими глазами и сделала даже больше, чем потребовалось. Мой голос исполнил колыбельную матери — любимую песню Люциана. В это время на лице Рафаэля появилось выражение истомы и тоски, когда-то принадлежавшие королю джаза. Эта песня, которую я давно не исполняла, воскресила в моей памяти воспоминания обо всём пережитом, и я закрыла глаза. И только когда я закончила, кто-то сзади позвал меня по имени. Я испуганно обернулась, увидев Люциана в белой рубашке. Он смотрел на меня с озабоченным выражением лица. — Позволь мне узнать, что ты здесь делаешь? — Он пытался говорить ровно, но его голос предательски дрожал. Лишним было говорить, что эта песня и для него теперь многое значила. Я обнаружила себя в одиночестве стоящей на балконе. Помня слова Рафаэля, я ответила: — Мне не спалось, и я решила разогреть голосовые связки. Он долго смотрел на меня и отвел взгляд. — И ты выбрала именно эту песню? — Ты знаешь, Люциан, она всегда будет для меня на первом месте. — Вообще-то у меня тоже. — На его лице появилась одна из самых моих любимых улыбок. — Однако… Моя певчая пташка должна знать, что будить соседей своим пением — нехороший тон. — Он увёл меня под локоть в спальню и одарил меня оскалом. — И если ей не спится, ее самый лучший продюсер в мире найдет для нее интересное занятие. При этих словах я почувствовала, как у меня краснеют уши. — Меня это интригует. — Я сказала. Люциан игриво толкнул меня на кровать, и я надеялась, что Рафаэль в это время не находится с нами в одной комнате. Через полчаса я лежала в полном беспорядке на груди демона, который гладил меня по плечам. Он стал грустнее, чем минуту назад. Мне подмывало кокетливо ущипнуть его за щиколотку, но то, о чем он думал, вряд ли было можно назвать временным упадком духа. «Раскрой мне что тебя гложет, Люциан?» — Вчера был сумасшедший день, не так ли? — Он спросил после затянувшегося молчания. Мне вспомнился страх сменившийся великим облегчением после встречи с Рафаэлем, и мне, наоборот, стало весело. Но я попыталась сказать это как можно спокойней. — Да. Демон вздохнул, обняв меня со спины. Его дыхание щекотало мои волосы на темени. — Ты все еще хочешь узнать мои секреты? — Конечно, Люциан. — Я сказала это громче, чем хотела. — Что ж, теперь я готов поведать тебе один из них. И я начал бы с того, почему я хотел увидеть тот момент в кинотеатре. — Я слушаю. — Хорошо. Что ж… Много лет назад, когда все знали меня как ангела Музыки, у меня был друг, с которым мы были очень близки. — На лбу Люциана пролегли огромные складки в свете настольной лампы. Его руки гладили меня по плечам и спине пока он рассказывал. Я перестала дышать, не пропуская ни одного слова мимо ушей. — Мы росли как братья, хоть и не по крови, и, казалось бы, понимали друг друга с полуслова. — А каким ты был? — Я вдруг спросила. — Я? В каком смысле ты спрашиваешь, пташка? — Ну, я имела ввиду, внешне и внутренне, наверно. — О! Я тебя понял. Как давно же это было! Внешне у меня была стандартная обёртка, как у любого другого ангела. Правда мои волосы были иссиня-черными. И я… Я всегда буду помнить свои крылья. — Он сказал с грустью, и я прижалась к основанию его шеи, слыша, как он нервно сглатывает каждый раз. — А что касается моего внутреннего содержания… Можно сказать, я был простым и наивным, но тогда я считал себя неповторимой снежинкой. В это время началась моя юность, и дух бунтаря проснулся во мне. Как ты помнишь, я не был доволен своим положением. Как и мой друг. И мы желали одного и того же — иметь влияние над смертными. И каким же глупцом я был, когда послушал его! Он узнал, кто может действительно помочь нам. В тот день я пришел в тронный зал Мефистофеля и ждал своего друга. Наверно, без него я бы не справился. Нам неоткуда было взять сведения, в каком измерении он находится, один только неосторожный вопрос об этом стоил бы нам крыльев. Но мой друг как-то узнал об этом. Хах, кое в чем он был более продвинутым, чем я в те годы. Я вспомнила о ясных глазах, светящихся добротой, и волнистые волосы, которые треплет ветер. — Дорогая, ты где витаешь? — Демон спросил без укора и чмокнул меня в лоб, отчего я мило поежилась. — Я… Просто думаю обо всем, что ты рассказываешь, Люциан. — Что ж, вернусь к тому, что было дальше. Он сказал мне, что немного задерживается, и я, впрочем, был рад этому — мне могло достаться больше, подписав контракт первым. И с тех пор я подозреваю, что он намеренно задержался. А что было, потом ты знаешь. — Он усмехнулся, проведя рукой по меньшему из рогов. — Такая ничем не примечательная история получилась. Я задумалась о его словах. Образ предателя никак не мог уживаться с этими ямочками на щеках и трогательным голосом. Часть меня болела за то, чтобы Люциан оказался неправым, а другая принимала, что даже некоторые ангелы далеки от книжного образа. По крайней мере, живой пример лежит рядом со мной. — И ты больше не видел своего друга? Люциан покачал головой. — С тех пор дорога в Рай мне закрыта, да и у меня нет желания с ним общаться. Мое сердце ухнуло вниз. — Но ты ведь по-прежнему скучаешь по нему, ведь так? — И снова я забыл, какая ты у меня сострадательная пташка! Ладно, я скучаю, но по той его части, о которой я не знал до того случая. И я хотел бы, чтобы у нас было похожее прощание, как на экране. — Чтобы зрители в зале рукоплескали? Люциан горько улыбнулся мне. — Пожалуй, эта сцена подошла бы для камерной обстановки, не находишь? Я догадывалась, что в нем больше человеческого, чем думали все, и сколько бы он ни отрицал. Теперь его лицо ничего не выражало но боль в глазах ничем не скрыть. — Мне так жаль. Ты носил этот груз на себе годами без возможности это с кем-то обсудить. — У меня была новелла! — Он возразил с жаром. — Я чувствовал, что автор не понаслышке знает, что такое расставание. — Да, но, знаешь, поговорить об этом с близким было бы лучше. Люциан отмахнулся. — Я пытался найти этого автора. — Он сказал с толикой печали. — Но не успел его застать… Понимаешь? Мне стало невыносимо грустно, и я втянула демона в, казалось бы, нежный поцелуй, но на деле он получился напористым. Его плотно прижатые губы поддались мне и разомкнулись, выпустив мне в рот струю обжигающего пара. Я хотела вложить всю свою душу в этот поцелуй, и Люциан чувствовал это и возвращал с удвоенной силой. Наконец-то он начал мне открываться! — А теперь ответь мне, почему ты решил рассказать мне об этом сейчас? Мужчина приподнялся над подушками и произнес слабым голосом: — Потому что вчера я испугался, что мог потерять тебя. А если бы это случилось, кем бы я был без моей маленькой пташки? — Его руки сжали мои щеки, а его глаза смотрели на меня с почти родительской любовью. — Я… Я просто хочу сказать, что тоже люблю тебя, Люциан. — Даже если я вдруг подведу тебя снова? — Он спросил серьезно. — Да, обещаю. Я утонула в тёплых объятиях Люциана. Теперь у него нет никого родней меня, и он сделает всё, чтобы я была в безопасности. И я люблю его. Правда. Следующим вечером Люциан устроил мне ужин при свечах в одном из самых роскошных ресторанов этого города. Впрочем, меньшего от него я не ожидала. Когда официант положил на стол заказы, и мой спутник спросил: — т/и, ты когда-нибудь пробовала устрицы? Я покачала головой, с некоторым отвращением смотря на сложенные на блюде полукругом устрицы «Рокфеллер». Он изящно взял одну створку и поднес к моему лицу. — Первый кусочек за тобой. Пахло специфически, хоть травы пытались заглушить это. — Благодарю, но я не хочу. Но он не убрал руку. — Ну же, дорогая, оцени этот нежный и изысканный вкус вместе со мной! Когда он так настаивает, мне трудно сказать «нет». В конце концов, один кусочек? — И как ты прикажешь мне это съесть? — Я сдалась. Ожидалось, что такая экзотика достойна какого-нибудь сложного ритуала. — Просто подносишь к губам и всасываешь. Пальчики оближешь! Люциан попросил сложить мои ладони вместе, и маленькая створка с непонятным на вид содержимым скользнула мне в руки, и он выжидательно посмотрел на меня. Я втянула ртом эту вязкую субстанцию с кажущимся мне громким хлюпаньем. Что ж, вкус, как и ожидалось, был ни на что не похожим, в некотором роде приятным. Я даже не скривилась. Взгляд Люциана горел ребяческим азартом, и он приготовил следующую створку на пробу. — Вот. — Ты собрался кормить свою маленькую пташку не только зернышками? Демон засмеялся. — Помимо обычных зёрнышек она должна знать о существовании высокой кухни. — Он поднес к моему лицу устрицу, которая выглядела немного иначе. — Наверное, я смогу выдержать эту пытку еще пару раз. — Дорогая, когда-нибудь твой сарказм будет стоить мне рога. — Он сказал с притворной обидой. — А ты так за него беспокоишься? — Вовсе нет! Просто есть такое выражение в нашей среде. Похоже, с той ночи Люциан стал заботливей и внимательней, хотя и до этого проблем с этим не возникало. Я уже не помнила, когда в последний раз была без его сопровождения. Мой любимый всегда находил повод увязаться за мной. Обаяние Люциана опьяняет, но в последнее время мне захотелось погулять по городу, заглянуть в бутик, посидеть на скамейке на детской площадке, посмотреть на людей вокруг. В одиночестве. Прелести простой жизни, которая теперь для меня роскошь, да и Люциан вряд ли меня понял бы.И ещё мне хотелось вновь увидеться с Рафаэлем. С той ночи он больше не выдавал признаков присутствия. А те короткие встречи с ним были похожи на сон. — Я хочу погулять после этого выступления. — Я сказала вдруг, расчесывая волосы в гримерной. Отражение стоящего позади меня Люциана улыбнулось. — Замечательно! Куда мы пойдем? Я бы не хотел говорить тебе, но сегодня задерживаться нам не рекомендуется… — Я думала, что пойду сегодня одна. — Одна? — Улыбка спала с его лица и он поднял бровь. — Почему ты так решила? — Мне просто захотелось. — Я пожала плечами. Люциан нахмурил брови. — Ты ещё не изъявляла желания идти куда-то без меня. — Он продолжил, пока я лихорадочно думала, что на это ответить. — Если я чем-то обидел тебя… — Нет! — Я сказала это громче, чем хотела, и обернулась на вращающемся сиденье. — Тогда скажи мне, что не так, пташка? — Он подошёл и сел рядом. Когда он смотрит на меня так в этот момент, мне хочется выложить всю правду, но мысль о том, что демон мог применить свои чары на мне, но он не мог нарушить наше соглашение! Тогда мне пришла идея. Я с поражением опустила голову. — Ладно, кое что есть. — Да, дорогая? Я весь внимание. — Расстояние между нашими лицами на расстоянии ладони. — Понимаешь я… Я хотела сделать тебе подарок. Не в честь праздника, а, знаешь, в благодарность. Демон выглядел так, будто он ожидал услышать иной ответ, спросив с искреннем удивлением. — Мне? За что? Отвлечь предвкушением ожидания — это как раз в его духе, да? Да и как он мог бы оспорить мое искреннее желание сделать ему приятную вещь? Я робко коснулась ладонью его груди. — Я все еще не могу отделаться от мысли, что ты так много дал мне, а я не могу сделать тебе что-то приятное в ответ. На обычно бледном лице Люциана заиграли краски. Он выглядел польщенным, озадаченным, подозрительным и очарованным одновременно. И в конце концов, он просто тихо сказал, отложив мою руку в сторону: — Не надо. — А я могу, Люциан… Он снял цилиндр и начал обмахивать покрасневшее лицо. — Считай это долгом менеджера. Только и всего. Тогда пришло время вытащить козырь из рукава. Как по команде я начала петь о том, какой мой менеджер замечательный и при этом скромный.Слова я придумывала на ходу. Мой голос эхом отражался в стенах гримерной. Так получилось, что я загнала моего демона в угол, и он даже ударился затылком о бетон. Я никогда еще не видела такого красного у него лица, прямо как пожарная машина! Он выставил вперёд руки и мой голос дрогнул, когда я подумала, что он сейчас испепелит меня. — Довольно, довольно петь обо мне дифирамбы! Я прекратила, и он встал, отряхнувшись и потерев ушибленное место. — Мне принести лёд, дорогой? — Ладно, при таком раскладе от символического жеста, укрепляющего наши отношения, я не смею отказываться. — Честно? В этот момент владелец заведения объявил мое имя, и в зале раздались аплодисменты. — Да. И тебе пора. Когда я поцеловала его в щеку, он сказал с кокетливой улыбкой: — Не шали много без меня.