Часть 1 – удушающий вкус

      В сотне километров от московской суеты, укрывшись за стеной густого смешанного леса, расположилась деревня Малиновка. Двухэтажные домики с резными наличниками, словно пряничные, рассыпались вдоль извилистой пыльной дороги. Тишину нарушал лишь шелест листвы да далёкое кудахтанье кур. Речка лениво обнимала деревню, отражая в своей глади бездонное небо и кудрявые ивы, склонившиеся к воде. Воздух здесь пропитан ароматом полевых цветов и смолы сосен. По вечерам, когда закат раскрашивает небо в багряные тона, из печных труб вьётся дым, а в окнах горит желтоватый свет.       По такой, казалось бы, скромной деревушке, по неровной дороге, где почти нигде не было асфальта, ехала дорогая чёрная машина. Деревенские мальчишки смотрели на такую машину с открытым от зависти ртом, им казалось, что такие тачки бывают только в крутых фильмах, которые иногда крутили в доме культуры.       Остановилась машина около одноэтажного домика, ничем не отличающегося от остальных. Сначала из машины вышел мужчина тридцати восьми лет, одетый в футболку и шорты, на глазах были солнечные очки. Подойдя к задней двери, он открыл её, и из машины радостно выпрыгнула маленькая девочка.       Её звали Полина, но для папы она всегда была Полиночкой. Девчушка восьми лет, недавно закончив первый класс, со светлыми волосиками и серыми глазками. Этот ребёнок был просто чудо: Поля была очень доброй и общительной девочкой. Конечно, иногда баловалась... Ну, а какие дети не балуются? Но это не отменяет того, что она была очень хорошей девочкой. И несмотря на то, что она росла в обеспеченной семье, девочка никогда не была избалованной и капризной.       Папа и дочка подошли к деревенскому домику, где жила бабушка Полины — мать отца. Честно сказать, девочка в деревню ездить совсем не любила, потому что бабушка Люда всегда была к ней холодна, часто могла сорваться на ребёнка не за что и всячески намекала, что мать Полины — женщина лёгкого поведения.       В общем, далеко от правды бабка не ушла.       Лидия — тридцатитрёхлетняя женщина, обладающая приятной внешностью и спокойствием, которое порой кажется искусственным. Она вышла замуж за Андрея вовсе не из-за большой любви, а скорее из практических соображений: избранник с юного возраста смог многого добиться и их доход был выше среднего, который обеспечивал несколько машин и большой дом, в общем-то, комфортную жизнь.       Андрей всегда очень хотел стать отцом и просто мечтал о ребёнке. Конечно, с этим вопросом он обратился к своей супруге, а та, дабы удержать «богатенького Буратино» согласилась завести ребёнка. Процесс зачатия благоприятный... Лида быстро смогла забеременеть, а мужчина буквально сдувал с неё пылинки, уделяя супруге много времени и, конечно же, оплачивая лучшую медицину. Вскоре, в конце июня, на свет появилась девочка кукольной внешности. Первый раз взглянув на дочу, Андрей расплакался от радости, словно мальчишка. Имя нашлось само собой — малышку назвали нежным именем Полина.       Однако материнство оказалось для Лидии не столько радостью, сколько обязанностью, которую она исполняла формально. И то не особо часто. Сидеть с собственной дочерью не доставляло женщине удовольствия, поэтому частенько она скидывала ребёнка на нянек.       Её внимание было сосредоточено преимущественно на собственной внешности, социальных мероприятиях и поддержании статуса. Дочь воспринималась больше как аксессуар семейной жизни, нежели как объект искренней заботы и привязанности. Хотя Лида старалась создать видимость участия в воспитании девочки, реальные чувства оставались поверхностными и холодными.       Таким образом, Лидия стала матерью лишь номинально, предпочитая переложить заботу о ребёнке на нянь и воспитателей, продолжая жить своей привычной жизнью, полной светских мероприятий и удобств обеспеченного быта.       Со временем Лида стала показывать своё истинное лицо: её постоянные капризы, требования подарков, бесконечные путешествия ради статуса начали раздражать даже терпеливого Андрея. Хуже всего оказалось то, что женщина оказалась неверной жёнушкой, начав изменять мужу с разными мужиками. Это стало причиной постоянных скандалов и недоверия.       Сначала Андрей терпел ради дочери, но потом развод всё-таки стал неизбежностью. Мужчина уверено заявил, что Полина остаётся жить с ним, а мать даже не стала спорить.       После развода Андрей продолжал общаться с Лидой, буквально умоляя проводить время с Полиной, потому что дочке нужна мама. Девочка часто плакала и уже начала понимать, что маме она совсем не нужна, но детская наивность и вечное кормление «завтраками» от Лидии всё-таки пока что побеждали.       Но сейчас ребёнка было совершенно не с кем оставить. У Андрея была запланирована командировка в Италию, и она была очень важна. Сначала мужчина хотел оставить дочку с какой-нибудь няней, но чужим людям свою любимую доченьку доверять не хотелось.       Второй вариант — взять Полиночку с собой, но этот вариант тоже казался провальным. Всё-таки мужчина едет туда работать, а не развлекаться. Полю нельзя оставлять без присмотра, потому что она была маленькой, и, в крайнем случае, придётся оставить её одну в номере, но ребёнку просто будет скучно.       И Андрей выбрал третий вариант — отправить дочку к бабушке в деревню. Отношения с матерью у мужчины были не очень, но он наивно считал, что к внучке Людмила будет относиться мягче. Хотя в прошлые разы она тоже была достаточно холодна. Но... Лучше Поля побудет в ежовых рукавицах бабушки две недели, нежели с незнакомым человеком или практически в одиночку в номере.       — Привет, бабушка Люда! — весело поприветствовала вышедшую из своего дома бабушку в домашнем халате и тапочках.       Женщина нахмурилась, а когда внучка попыталась её обнять, то отстранилась, не желая участвовать в этих телячьих нежностях.       — А ты выросла, — прокомментировала Людмила, ведь в последний раз видела девочку около двух лет назад, когда она ещё не ходила в школу. Логично, что ребёнок за это время подрос, однако Поля всё ещё была маленькой, а маленьким деткам было очень важно, когда их обнимают и целуют, что бабушка явно не спешила сделать. — И не смей меня больше так называть. Для тебя я Людмила, — жёстко расставила границы бабка, причём казалось, что сделано это было назло, ведь женщина явно не выглядела молодо, и было прекрасно видно, что Полина — это её внучка.       Полю расстраивал этот жест, но она решила, что не стоит портить себе настроение, поэтому сделала вид, что всё хорошо и молча прошла в дом, до этого попрощавшись с папой привычными действиями: обнимашками и целовашками.       Отец попросил Полину не скучать, хотя сам был уверен, что будет ну очень скучать по своей малышке, но командировка была важна. Вскоре Андрей завёл свою машину и уехал в аэропорт «Домодедово».

***

      — Полина, обед! — крикнула бабушка, но тон был вовсе не доброжелательный, а наоборот, грубый. Женщина считала, что Полина — лишняя обуза на ближайшие две недели. Она не чувствовала к ребёнку искренних и трепетных чувств и, честно говоря, иногда сомневалась, что Полина вообще её родная внучка.       Практически сразу же на кухню прибежала девочка. Её ручки были грязные, потому что она не нашла себе занятия лучше, чем поливать грязь и строить из этого месива замок.       — Я построила домик, пойдём покажу! — радостно и эмоционально рассказывает Полиночка, зазывая бабушку на задний двор, чтобы показать сделанный домик из грязи. Будучи на эмоциях, она схватила бабушку за руку, но тут же Людмила треснула внучку по рукам.       — На руки свои посмотри! — злым тоном выкрикнула она, сначала ударив внучку по рукам, а потом и оттолкнув от себя, да так, что ребёнок чуть не упал.       — Я... Я помою, — растерянно говорит Полиночка, испугавшись такого отношения, ведь она, будучи папиной дочкой, всегда была укутана в заботе, а не в ругательствах, как было с бабушкой.       Полюшка отошла к раковине и открыла холодную воду, которой вымыла свои маленькие ручки, очищая от грязи, а потом вытирая ручки первым попавшимся полотенцем.       — Прости... — виновато опустила головушку Поля, извиняясь перед бабушкой за... За то, что просто играла.       — Садись за стол, — не отвечая на извинения, попросила Людмила, протерев стол какой-то вонючей тряпкой.       Полина села за стол, а бабушка поставила рядом с ней тарелку супа, который, честно говоря, выглядел не особо презентабельно: там плавать что-то непонятное, вместо мяса в супе плавал жир, морковь и картофель были не дочищены, и само блюдо не особо приятно пахло.       Полине этот «кулинарный шедевр» сразу не понравился, но, чувствуя, что бабушка ещё изначально была настроена против внучки, девочка решила, что не стоит разводить конфликт, а вместо этого спокойно покушать суп.       Она поднесла её ко рту, чувствуя, как ноздри улавливают странный землисто-пресный аромат. Содержимое ложки коснулось языка, и девочку едва не передёрнуло. Это было нечто вязкое, с привкусом перепрелой травы, сильно пересоленного и чего-то неопознанно-химического. Она зажмурилась, сделала быстрое глотательное движение, как будто принимая горькое, противное лекарство, и постаралась как можно быстрее избавиться от этого ощущения во рту. Даже эта маленькая порция оставила после себя стойкое неприятное послевкусие, от которого хотелось немедленно запить чем-нибудь о-о-очень сладким.       — Баб... — начала Полина, но, вспомнив, что женщина просила так себя не называть, исправила. — Людмила, я больше не хочу, — говорит она, ведь суп был на вкус просто отвратительным, и его было невозможно есть.       — Я тогда вылью, — удивительно спокойным тоном говорит Людмила, быстрым движением буквально выплеснула содержимое тарелки в кастрюлю. Во времена детства Людмилы такой жест являлся крайне неуважением, но Полина — это совсем другое поколение, поэтому она это не поняла. Ну, вылила и вылила. — Иди дальше гуляй, — объявила женщина, а её тон, как всегда, был недоброжелательным.       — М... — чуть задумалась Поля, которая думала, что сейчас бабушка предложит ей другое блюдо, чтобы не оставлять голодной, но она не особо торопилась этого делать, поэтому девочка решила спросить прямо. — А можно что-нибудь другое? — попросила она, ведь всё ещё хотела кушать.       — Если ты не уважаешь мои старания, то мне нечего тебе предложить, — сохраняя холодный тон, говорит ей Людмила. — Иди на улицу, — попросила женщина, буквально выгоняя ребёнка.       Полина тяжело вздохнула, но спорить не стала, выйдя из избы на задний двор. Она искренне не понимала, почему и зачем бабушка так плохо к ней относится, если сама Поля ничего плохого не делала. Малышка слышала совсем другие истории про бабушек: они были очень добрыми, обнимали, целовали и всегда хотели накормить, что нельзя сказать об Людмиле, которая не выполняла ни один пункт.       После развода Полина и так чувствовала себя одиноко, потому что от них уехала мама и совсем не навещала ребёнка. Да, она никогда не уделяла ребёнку особого внимания, но Полечка к этому привыкла и расценивала это как заботу... Сейчас у неё остался только папа. Нет-нет, на него было просто грех жаловаться! Он действительно был очень хорошим папой, уделяющим очень много внимания дочке. Андрей даже научился плести косички, с которыми часто ходила Полина. Он знал все тонкости характера дочки, знал, что она любит и не любит кушать, знал, чего она хочет, и умел слушать свою малышку.       Интересно, в кого Андрей такой заботливый? Одному Богу известно... Его матерью была Людмила, которая заботой особо не отличалась, только тридцать пять лет назад она была помоложе и ещё более жестокой. Она применяла физическое насилие к сыну, запирала его в комнате почти на весь день, могла не накормить в качестве наказания и, в общем-то, никогда не показывала ему любовь и заботу.       В семнадцать лет, успешно закончив одиннадцатый класс и сдав экзамены, Андрей поспешил уехать от матери. Он поступил в университет и переехал в общежитие. Он держал на мать множество обид, но... Всё равно любил её, ведь мать у него была одна. Отец ушёл из семьи очень рано, Андрей совсем его не помнил, а мать тянула всё на себе. Возможно, она даже любила сына. Просто по своему...       Андрей простил её и до сих пор очень любил, но уверенно знал, что его семья будет строиться на любви и заботе, а не на побоях и криках. К дочке он был очень трепетным и никогда не позволял себе повысить на малышку голос. Да не то что голос... Он очень редко называл дочь «Полина», вместо этого называя ласковыми прозвищами или используя уменьшительно-ласкательные.       Тем временем Поля продолжала бродить по заднему двору дома. Такая скукота! Девочка вспомнила свой дом, где во дворе был и батут, и горка, и качели, и бассейн. Но больше всего расстраивало, что бабушка не хочет проводить время с Полей... Девочка бы обошлась без всех прелестей своего богатого дома, если бы ей уделяли внимание, к примеру, сводили в лес, чтобы показать красивые виды или просто рассказать историю деревни.       Полина бесцельно пинала камешек, бродя по заднему двору. Её желудок настойчиво напоминал, что бабушкина тактика «не уважаешь мой труд — ходи голодная» сработала, но не так, как ей хотелось бы. Вспомнив, что папа купил ей немного вкусняшек в дорогу, Поля обрадовалась, но вспомнила, что рюкзачок тоже находился дома у бабушки... Достать его совсем не было шансов... Но, засунув руки в карман, Поля почувствовала какую-то обёртку. Это была шоколадка! Помятая, уже растаявшая, но не менее желанная шоколадка.       Сначала Поля хотела скушать её так, но поскольку шоколад был жидким, потому что на солнце успел растаять, девочка побоялась снова испачкать ручки и разозлить бабушку, поэтому придумала кое-что получше. Её взгляд упал на грядку с клубникой — ярко-красные огоньки среди зелёных листьев. Идея пришла мгновенно! Она отщипнула спелую ягоду, чуть стряхнула с неё пыль и решительно окунула в растопленный шоколад. Она и раньше кушала клубничку в шоколаде, но точно не при таких обстоятельствах. Сладкая тягучая масса обволокла клубнику, и Полина с наслаждением отправила это самодельное лакомство в рот. Вкус был божественным — маленькая сладкая месть за невкусный обед и способ разогнать тоску.       Но уже через пару минут приятная эйфория сменилась паническим чувством страха. Лицо девочки покраснело, дыхание участилось, грудь сдавливало, словно невидимыми руками. Тяжёлое ощущение нехватки воздуха начало охватывать тело, делая каждый вдох мучительным усилием. Губы начали покалывать, горло постепенно сужалось, сердце бешено колотилось, пытаясь вытолкнуть воздух наружу, но бесполезно.       Руки Полины дрожали, голова кружилась, сознание потихоньку покидало девочку. Глаза застлал туман, перед глазами мелькали яркие точки света, ноги стали ватными, колени подогнулись. Девочка инстинктивно схватилась за шею, пытаясь облегчить боль, и упала на землю, громко вскрикивая от ужаса и боли.       Паника нарастала с каждой секундой, мысли путались, мир вокруг становился чуждым и враждебным. Отчаянно стараясь сделать хотя бы один нормальный вдох, Полиночка не понимала, что с ней происходит, малышке было очень страшно, она плакала и при этом старалась дышать, что каждый раз было сложнее и сложнее...       Хорошо, что на этот крик откликнулся хоть один взрослый. И нет, это была даже не бабушка Полины, а мимо проходящая соседка, которая обратила внимание на девочку, услышав крик. Перед её глазами был ребёнок, который еле дышал, пытаясь делать это и ртом, и носом, но это было очень сложно, Поля даже начала синеть.       — Что с тобой, деточка? — испуганно спросила соседка, быстро зайдя на территорию дома, ведь калитка явно оставляла желать лучшего....       Но сейчас Поля уже не могла ответить, поэтому просто старалась показать жестами, что не может дышать.       И только тогда из дома вышла Людмила. Она застала картину: около куста клубники валялась раскрытая уже жидкая шоколадка, которая уже переместилась на траву, внучка задыхалась, имея синий оттенок кожи, а рядом сидит соседка и пытается помочь хоть чем-нибудь.       Эту ситуацию идеально бы описал мем: нам пиздец, Люда. Но сейчас всем явно было не до смеха! Ребёнка надо было спасать! Людмила в быстром темпе достала из морозилки мясо и приложила к шее — к месту отёка. Так же она прихватила тёплый стакан воды, заставив Полю его выпить. Стало чуть лучше, но дышать по-прежнему было нелегко, и малышка была до ужаса напугана.       Было принято решение незамедлительно везти ребёнка в больницу. Благо, что муж той самой соседки был дома, поэтому в доступе была машина. Старая, местами уже ржавая, но рабочая машина! В деревне практически все на таких ездили. Поэтому они в быстром темпе сели в машину и отправились в местную больницу, понимая, что до городской малышка может уже не доехать…