Часть 5 - аллергопроба и спокойный сон

      Утро Вики началось невероятно рано: ровно в пять утра по звуку будильника. Проснулась она в своей комнате, где провела всё детство. На стене до сих пор висели грамоты за отличную учёбу, а в комоде, кажется, завалялись несколько тетрадок со школьных времён. На летнее время она жила с родителями, которые в такое время уже не спали, занимаясь своими привычными делами — папа тоже собирался на работу, а мама готовила завтрак.       Вика заправила кровать, накинула на себя халат и отправилась в ванную, где сделала утренний уход за лицом и спустилась к родителям. На кухне пахло свежеиспечёнными блинчиками, мама как раз закончила приготовление завтрака, поставив блины и тарелку фруктов на стол.       — Доброе утро, доча, — отец с любовью обнял Вику, словно маленькую девочку.       — Викуль, ты чего-то совсем рано сегодня, — подмечает Любовь, вспоминая, что обычно дочка вставала на полчаса, а то и на час позже.       С родителями у Вики были просто прекрасные отношения. Они очень любили единственную доченьку и не чаяли в ней души. Вика была очень долгожданным ребёнком... Сначала много попыток забеременеть, потом замершая беременность, после выкидыш, а в третий раз и вовсе мертворождённый недоношенный малыш... Виктория получилась только с четвёртой беременностью и когда малышка появилась на свет, судьба сама дала ей такое имя — «Виктория», что в переводе означает победа.       — Много дел на работе, — кратко объясняет Вика, с удовольствием начиная есть вкусные блинчики, мокая их в сметану. — Очень вкусно, мамуль, спасибо.       — Кушай побольше, совсем на своей работе заматываешься, — заботливо переживает за дочку Любовь, складывая в её тарелку побольше блинов.       — Помните Андрея Лебедева? — вдруг спросила у родителей Вика, отлолив блин, и после кивка матери продолжила. — Представляете, у него дочка есть... Восемь лет уже. Полинка...       — Дочь, но вы же с ним уже давно всё... — напоминает Любовь, помня, что пара рассталась сразу после окончания школы. Пути разошлись, а вот чувства остались у обоих и годы разлуки казались мукой. Время не лечит, но помогает забыть.       — Его дочка лежит у меня в больнице, — рассказывает Вика, запивая блинчики зелёным чаем. — Прекрасная девочка. Только вот врачей боится, когда я пришла в палату — она сразу расплакалась.       — Совсем маленькая ведь ещё, — подметил отец Вики Роман, пожав плечами, не увидев в реакции ребёнка что-то необычное. — А как она в больнице оказалась?       — Да бабка эта накормила ребёнка какой-то дрянью, — зло прокомментировала врач, не скрывая искренней ненависти к Людмиле Прокофьевне. В общем, поводов было по горло и даже несмотря на милый и спокойный характер, Вика прямо говорила, что не переносит эту женщину.       — М-да, — Роман почесал затылок, разделяя эмоции дочери. — Любаш, а положи-ка ребёнку блинчиков, пусть хоть поест нормально! А то больничная еда наверняка гадость.       Люба улыбнулась, потому что идея казалась ей и правда очень хорошей, накормить ребёнка ей было только в радость, поэтому она упаковала в контейнер блинчики и отдельно положила сметанку.       Позавтракав, Викуля поцеловала родителей и снова поднялась наверх, чтобы одеться, накраситься и пораньше выйти на работу, ведь сегодня предстоит взять у Полинки пробу на аллергию и наконец-то понять, какой продукт вызвал такую реакцию.       Виктория, поправив свежую укладку, глядя в зеркало заднего вида, и завела мотор машины. Надавив на газ, машина тронулась с места, набирая скорость. Сегодня до больницы Вика добралась быстрее обычного. Время, кажется, остановилось, потому что все мысли были забиты исключительно Полиной.       Войдя в больницу, врач отправилась в свой кабинет, чтобы накинуть медицинский халат, и сразу отправилась к малышке в палату. Пора начинать день.       В палате было светло, солнышко светило сквозь тонкие больничные занавески. Полиночка мирно спала, пока длинные светлые волосы обвили подушку, словно обнимая её.       — Поля... Полиночка, — Виктория Романовна присела на край кровати, начиная бережно поглаживать девочку по головке, медленно и неторопливо её будя.       Полина же никак не отреагировала, продолжая сладко спать.       — Котёнок, ну пора вставать, — продолжает будить её Вика, начиная легонько тормошить за плечо.       — Угу, — кажется, проснувшись, но всё ещё держа глазки закрытыми, отрицательно промычала малышка, переворачиваясь на другой бочок, плотнее жмуря глазки.       — Нам надо лечиться, малыш, вставай, — не теряет попыток врач, медленно поднимая малышку на ручки, посадив на колени. Ребёнок тут же положил свою голову Вике на плечо, желая поспать хотя бы пару минут.       Ребёнок медленно открыла сонные глазки, протирая их, а потом, услышав про лечение, по-детски нахмурилась, недовольно глядя на доктора.       — Не хочу! — капризно помотала головой девочка, сложив ручки у груди, показывая своё недовольство и нежелание лечиться.       — Поль, ну, нам же нужно узнать, что с тобой случилось, — пытается уговорить её Вика, прижимая к себе и поглаживая по спинке, чтобы малышка раньше времени не пугалась. — Я же не хочу тебя обидеть... Всё тебе расскажу, — честно говорит она, не желая обманывать и подрывать доверие ребёнка. — Пойдём?       — Я не выспалась, — вместо ответа говорит Полина, зевая и мечтая ещё немного поспать, а не вдаваться в подробности медицины.       — Сейчас сделаем одну процедуру и сможешь снова спать, договорились? — снова пробует договориться с ребёнком Вика, видя, что ребёнок и правда очень сонный, а посмотрев на глазки, врач обнаружила, что они красные... — Полечка, а что с глазками? Ты плакала? — прямо спросила женщина.       Полина честно кивнула головкой. Ночью, когда Полина уже спала, Вика спокойно уехала домой, думая, что малышка спокойно поспит до утра. Но, к сожалению, это было не так. Среди ночи Полечка проснулась от страшного сна. Проснулась она в холодной одиночной палате, в темноте. Совсем одна, без Вики, которая могла её пожалеть... Малышка укуталась в одеяло и в страхе проплакала, пока снова не уснула от бессилия.       — А что случилось? — с сочувствием спросила аллерголог, покачивая на своих коленях девочку, жалея, что не осталась в больнице на подольше, чтобы девочка уснула покрепче.       — Мне тут не нравится, — честно рассказала девочка, делясь впечатлениями о явно не самой комфортной и красивой больнице, а детский страх, кажется, только добавлял масла в огонь. — Тут страшно. Очень...       — Полечка, ну это всё-таки больница, а не музей, — вздохнув, прокомментировала Виктория, подняв малышку на руки и прямо в пижаме вынося её из палаты, отправляясь в свой кабинет, где предстоит взять пробу.       — Точно не Третьяковская галерея, — вздохнула Полина, достойно продолжая разговор о музеях, в которые ходила на постоянной основе, благодаря папе, который плотно занимался развитием своего ребёнка. Для восьмилетки Полиночка была очень умной девочкой, даже несмотря на плохую посещаемость школы из-за частых модельных съёмок.       — Точно, малыш, точно, — усмехнулась Виктория, про себя в сотый раз отметив высокий уровень интеллекта девочки. — Посиди здесь, — попросила врач, уже пройдя в свой светлый кабинет и усадив малышку на стульчик напротив стола врача.       Виктория бесшумно достала из шкафа металлический поднос, на дно которого выложила ряд узких стеклянных флаконов. Внутри каждого сосуда находилась жидкость — концентраты трав, шерсти животных и домашней пыли. Проще говоря, аллергены и раздражители, с помощью которых можно было узнать, на что именно у ребёнка аллергия.       Далее аллерголог аккуратно вскрыла упаковку с ланцетами, которыми будет делать уколы. Далее она взяла несколько спиртовых салфеток и маркеров, которым будет наносить разметку.       Полина сидела на стульчике в полусонном состоянии. Её глазки то были закрытыми, пытаясь ещё несколько минут поспать, то несильно открывались, пытаясь проснуться. Проснуться получалось тяжелее, чем снова уснуть, но Поля стала протирать глазки, чтобы хоть как-то сбодриться. Ей было страшновато от звуков, которые прятала спина Вики: какие-то "падения" металлических приборов, звуки шуршания упаковки, противный звук перчаток, пшиканье антисептиком. Бр...       Вика, в свою очередь, намерено не поворачивалась, давая себе несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Она была уверена, что процедура вызовет у ребёнка страх и слёзы, что совсем неудивительно, ведь процедуру сложно назвать приятной. Любое укалывание — это больно.       Самое сложное — это объяснить и уговорить малышку на процедуру. Врать малышке не хотелось, но и рассказывать о процедуре во всей красе тоже. Полина была послушным ребёнком, но страх от этого никуда не девался.       Когда приготовление подошло к концу, Виктории всё-таки пришлось повернуться к Полине, держа в руках всё необходимое для процедуры и стараясь максимально натянуть улыбку, хотя получалось явно хило. Врач не хотела делать больно, но это было просто необходимо и так важно, чтобы сейчас долечить ребёнка и в будущем избегать определённых аллерген.       — Зайчонок, а ты помнишь, как тебе стало плохо? — начала беседу врач, внимательно всматриваясь в глаза ребёнка, чтобы в случае чего вовремя поймать её на лжи. — Может, ты что-то необычное скушала или чем-то подышала? Может, бабушкиными духами побрызгалась или крем взяла? — пытается докопаться до истины Вика, желая сузить подозреваемые аллергии и отталкиваться только от тех продуктов, которые могли вызвать аллергию.       Полинка пару секунд просто сидела молча, старательно вспоминая события, которые как раз закончились больницей. Этот день она запомнит навсегда, как самый худший день в её жизни, начиная с того, что она приехала в деревню к бабушке, которая её не любит и заканчивая попаданием в больницу.       — М-м-м... — ещё немного подумала девочка, а потом стала говорить то, что вспомнила. — Бабушка приготовила невкусный суп... Я сказала, что не буду его, а она рассердилась и выгнала гулять на улицу. А там... Я ела клубнику в шоколаде.       Виктория, услышав рассказ, удивлённо приподняла бровь, начиная с такого ужасного отношения бабушки к родной внучке, заканчивая тем, что девочка ела такую необычную вкусняшку. Где она вообще её взяла? В местном магазине из сладостей были только развесные конфеты и пряники.       — Клубнику в шоколаде? — повторила аллерголог, словно не веря своим ушам. — Где же ты её взяла, милая? — со вздохом спросила Вика.       — Клубнику я с куста сорвала, а в кармане у меня шоколадка растаяла. И так капала.       Виктория молча качнула головой, скрывая тревогу за лёгкой улыбкой. Теперь Вика предполагала три разных аллергена, поэтому пришлось снова подойти за другими флаконами. Первый — какао-бобы, из которых как раз делают шоколад, который являлся классическим и довольно распространённым аллергеном. Второй — клубника. А третий, самый опасный вариант — «химия». Раз ягода была немытой, то такой вариант аллергии тоже был не исключён.       — Очень оригинальный обед у тебя был, — прокомментировала Вика, отбирая нужные растворы и возвращаясь к ребёнку. — Ну что, Полинка, сейчас проверим, от чего тебе стало плохо. Давай мне ручку, — попросила врач, держа в руке маркер для пометки.       — А как? — с любопытством и явным недоверием спросила Полина, но ручку всё-таки протянула, для себя решив, что если она передумает, то просто одёрнет её.       Прежде чем ответить, Вика тяжело вздохнула, не зная, как правильно объяснить это восьмилетке, чтобы не напугать и не довести до слёз. Казалось, что это просто невозможно...       — Сейчас я порисую на твоей ручке, потом капну капельки и... — врач начала рассказывать максимально честно, переводя всё на более детский язык, но под конец замялась, зная, что больше всего малышку испугает наличие иглы. — И маленькой иголочкой уколю ручку, — всё-таки решает честно рассказать Вика, зная, что если обмануть ребёнка, то доверие просто рухнет.       — Зачем иголкой? — Полиночка заметно напряглась и сильнее вжалась в стульчик, подняв на Вику голубые напуганные глазки. — Это укол? — этот вопрос был произнесён дрожащим голоском, а ранее протянутая ручка готова была сорваться с хватки врача.       — Нет, котик, — честно говорит врач, улыбаясь и аккуратно начиная работать маркером на ручке девочки. — Просто на секунду кольну ручку. Ничего страшного, — пытается убедить Полину Вика, хотя, если честно, сама не до конца верит в свои слова.       — Мне будет больно? — вдруг спросила Полинка, снова внимательно изучая Викторию своим детским взглядом голубых глазок.       — Солнышко, совсем чуть-чуть, — честно рассказала Виктория, поглаживая малышку по голове и настраивая себя и ребёнка на то, что всё будет хорошо.       — Тогда я не хочу, — решила для себя Полиночка, начиная дёргаться и пытаться вырваться из рук Виктории, но сила взрослого человека и маленькой девочки заметно отличалась, поэтому этот "раунд" Поля проиграла.       — Тише-тише, Полечка, зайка, — Вика мягко, но уверенно пресекла попытки вырваться, покрепче взяв девочку, однако её ручку всё-таки отпустила, понимая, что против воли она всё равно ничего делать не станет. Вика же не садист... К тому же, Поля была умная девочка, с которой можно договориться. Это просто вопрос времени.       Виктории пришлось отложить маркер в сторону и медленно выдохнуть. Ребёнок ни капли не вызывал у неё раздражения, наоборот — только жалость и желание защитить, однако долго тянуть с пробами тоже было нельзя. Она видела, как дрожала Полечка, буквально боясь неизвестности и наличие иголок в процедуре. Все детки боятся уколов, а Поля боится всех врачей подавно.       — Полиночка, солнце, посмотри на меня, — попросила Вика, опускаясь на корточки, чтобы их уровень глаз был наравне. — Малыш, что тебя так напугало, м? Я же хочу тебе помочь, а не обидеть, — спокойно говорит с ней Виктория, показывая, что она ей не враг, а человек, который, наоборот, хочет защитить её от болезни и от возможной боли. Но, к сожалению, в глазах ребёнка врачи только создают боль, а не пытаются её устранить.       Девочка шмыгнула носиком, успев расплакаться, и снова подняла на врача свои глазки с намокшими ресницами, напоминающими паутинку. Взгляд метался то на Вику, то на пугающие инструменты.       — Уколы — это больно! — уверенно заявляет Полинка, вытирая слёзки. На самом деле, уколов девочке никогда и не делали, не считая обязательных прививок. Однако понятие о том, что уколы — это больно хорошо устоялось в детском разуме.       — Это не совсем укол, котёнок, — пояснила Виктория, взяв со столика маленький одноразовый ланцет, показывая его Поле, но колпачок не снимая, чтобы не напугать маленькую ещё сильнее. — Видишь? В нём нет лекарства, ничего внутрь я вводить не буду. Он только касается кожи, чтобы капелька раствора поняла, куда ей нужно идти, — терпеливо объяснила врач, умело переводя медицинскую терминологию на детский язык.       — Только один раз? И всё? — аккуратно, словно боясь довериться, уточнила Полечка, неуверенно протягивая врачу ручку, но всё ещё сильно переживая за боль в процедуре.       — Столько же, сколько будет капелек на ручке, — честно отвечает врач, не желая врать, параллельно протирая ручку спиртовой салфеткой и открывая маркер, делая на предплечье три разные пометки. — Их у нас: раз, два, три, — врач показала девочке три колбочки с раствором.       — Хорошо, — шмыгая носиком соглашается Полина, но потом ставит одно условие, чтобы извлечь из болезненной процедуры хоть что-то выгодное. — Но потом мы пойдём гулять, — первое, что пришло в голову девочки, то и было озвучено. Ну правда, сидеть в четырёх обшарпанных стенах было очень скучно, а для Поли ещё и страшно.       — После завтрака, — ставит и своё условие женщина, которая была не против прогулки, но для начала ребёнка стоило накормить. — Договорились? — спрашивает Вика, открывая колбочку и медленно капая на ручку капельку раствора около цифры «1», которую она нарисовала маркером.       — Угу, — Полиночка кивнула сквозь слёзы, расклеившись ещё сильнее, потому что понимала, что совсем скоро ей будет больно от страшной иголки, которая, сказать честно, была маленькой, но страх от этого никуда не девался.       — Заинька, если ты будешь так жалобно плакать — ко мне никто не придёт. Все подумают, что я здесь обижаю, а не лечу, — улыбнулась ребёнку Виктория, щёлкнув её по носику, параллельно капая на ручку капельку второго раствора.       — Это правда, — сквозь слёзки нахмурилась Поля. Она и сама понимала, что утрирует, ведь на самом деле она доверяла Вике, хотя иголок и прочей боли очень хотелось избежать. Поля была умной девочкой и прекрасно понимала, что Вика желает ей только добра, однако детский страх брал своё, и всего этого "добра" хотелось избежать.       Виктория же на это высказывание ничуть не обиделась, понимая, что сейчас ребёнок просто сильно расстроен и напуган. Ну ничего, процедура хоть и неприятная, но достаточно быстрая, а после неё Полинку ждал вкусный завтрак и прогулка.       — Полиночка, ты чудо, — просто ответила ей Вика, искренне улыбаясь и капая третью капельку раствора на ручку Поли. Сейчас начнётся самая сложная часть... — Сейчас будет немножко неприятно, малыш, нужно потерпеть, — предупредила аллерголог, снимая с ланцета защитный колпачок и, сделав глубокий вдох, первый раз уколола ручку.       — Ай! — сразу почувствовала боль Полиночка, начиная хныкать, но по-прежнему не вырывалась и стараясь потерпеть боль.       — Ч-ч-ч, котёнок, немного терпения, — ласково успокаивает её Вика, свободной рукой поглаживая её, пытаясь сгладить боль бедной малютки. — Посмотри, какая ты умничка, ещё два разочка и всё, — продолжает разговоры Вика, отвлекая девочку и аккуратненько делая второй прокол.       Полиночка расплакалась ещё сильнее, чувствуя покалывание иголкой. Это было не сильно больно, но достаточно больно для восьмилетнего ребёнка-ятрофоба. Впереди был третий прокол, но Полина, видимо, врубила заднюю, начиная вырываться.       — Поля-Поля-Поля, — остановила очередную попытку сопротивление Вика, удержав малышку и снова посмотрев ей прямо в глазки, которые были наполнены слезами. Ребёнка и правда было очень жаль... Но разве это повод бросать неначатое и рисковать здоровьем? Вовсе нет.       — Не хочу, не хочу, не хочу! — продолжила плакать и сопротивляться Полина, не соглашаясь спокойно закончить процедуру. Она пыталась уговорить саму себя, что остался один прокол и всё закончится, но ей было слишком страшно продолжать...       — Полечка, один разочек — и всё! — подбадривает её доктор, ненавязчиво удерживая ручку и нежно поглаживая её, прекрасно понимая эмоции бедной девочки.       — Один, — сквозь слёзы кивнула головкой Поля, наконец, соглашаясь, чтобы быстрее покончить с противной процедурой.       — Один, — согласно кивнула Вика, аккуратно сделав последний прокол, за которым снова послышалось хныканье ребёнка, но, к счастью, процедура подошла к концу, и боль от иголки начала отступать.       Вика выкинула в мусорку ланцет и, снова подойдя к ребёнку, крепко обняла её, шепча ласковые и успокаивающие слова поддержки.       С проб на аллергию прошло пятнадцать минут. Виктория попросила Полинку снова потянуть ручку, чтобы доктор смогла посмотреть на результат и зафиксировать аллергию. Сначала малышка мотала головкой, отказываясь идти навстречу, потому что очень боялась, что ей снова сделают больно, но Вике она доверяла, поэтому, спустя уговоры, согласилась, протянув лапку. К этому времени малышка уже перестала плакать и была в достаточно хорошем настроении.       Вика внимательно осмотрела ручку и всё сразу стало на свои места: у Полины была аллергия на клубнику.       — Клубничку больше не кушаем, Поль, аллергия, — после осмотра объявила доктор, наконец-то сняв с рук перчатки и выбрасывая их в урну.       — Это неправда! — помотала головой Полина, сложив руки у груди и помотав головой. — Раньше всё было хорошо, — уверяет она, ведь действительно, раньше она кушала клубнику, и никакой аллергии на неё не было. А почему она появилась сейчас? Это вообще возможно?       — Аллергия — это такое дело, Поль... Сегодня нет, завтра есть, — пожала плечами аллерголог.       После аллерген пробы Викуля накормила Полину мамиными блинами, которые очень понравились девочке. Поля кушала с удовольствием и много раз протягивала блинчик и Вике, желая поделиться. Женщина улыбалась и из вежливости соглашалась, делая пару укусов. Полечка нравилась ей всё больше и больше, она была просто прелестным ребёнком.       Потом, как и обещалось, Вика повела Полину гулять, где девочка быстро забыла про неприятную процедуру, радостно бегая по территории и рассматривая цветочки. Вика шла рядом, иногда поглядывая на часы и, конечно, на Полинку, боясь, что та сейчас грохнется из-за того, что бежит со всех ног. Прогулка получалась очень насыщенной, хоть и недолгой, потому что Викину работу всё-таки никто не отменял.       Полина же отправилась в палату, где целый день скучала, даже отказавшись от обеда, который принесла медсестра. Конечно, Вика быстро разрулила эту ситуацию и уговорила Полину хотя бы съесть суп, перед этим сто раз разогрев его, потому что уговоров было немало. Вечером с ужином была та же проблема...       А когда нужно было ложиться спать, ситуация стала ещё хуже, и Полиночка начала капризничать. Сколько Вика не пыталась её уложить... Сначала девочка просто говорила, что не хочет спать, потом призналась, что ей страшно спать здесь, в этой больнице, а потом и вовсе начались слёзы... Викино сердце просто не выдержало, поэтому она попросила Полю подождать, а сама взяла телефон и вышла из палаты.       — Алло, мамочка. — Да-да, первый человек, которому в случае проблем позвонит Вика — это её любимая мама, потому что именно с ней и с папой у них самые тёплые и искренние отношения.       — Привет, Викуся, — в трубке раздался нежный и всегда слегка волнующийся голос мамы. — У тебя всё в порядке? — уточнила женщина, зная, что обычно на работе Вика очень занята и ей некогда болтать по телефону.       Вика тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. По сути, всё было хорошо. У неё. Проблемы были только у Полины, а её проблемы автоматически превратились в проблемы Вики, потому что женщина точно что-то чувствовала к этому ребёнку. Но зная, какая у Вики беспокойная мама, она решила преподнести информацию как можно мягче:       — Да всё хорошо, — отвечает Вика, сглаживая углы, стараясь не пугать маму. — Помнишь Полину, о которой я тебе утром рассказывала? — подходит к сути врач. — Я её никак спать не могу уложить, она плачет, говорит, что ей тут страшно... — рассказывает всю ситуацию Вика, уже отчаявшись и совсем не зная, что делать. Она уже и сказки рассказывала, и по головке гладила, и даже пыталась укачать на руках.       — Ты блинчиками ребёнка накормила? — будто не видя проблемы спрашивает Любовь, перестраивая разговор в другое русло.       — Да, мамуль, ей понравилось, — отвечает Виктория, хотя понятия не имеет, как блины связаны с тем, что ребёнок никак не может уснуть.       — Слава Богу, — с облегчением выдохнула Любовь, радуясь, что ребёнок хоть вкусно покушал нормальной еды. — Дочь, ну если ей так страшно в больнице, то привози её к нам, пусть спокойно поспит и завтра поедете вместе в свою больницу, — вдруг предлагает свой вариант женщина, за минуту решив проблемы, которую дочь не могла решить около часа.       — Правда? — уточнила Вика, подмечая, что план действительно был очень даже ничего. У неё прекрасные родители, которые уж точно не обидят Полиночку, а наоборот — примут как самую родную и развлекут по полной программе.       — Конечно, — без сомнений соглашается Любовь. — Давай, Викуль, я постелю свежую постельку, а ты вези малышку, мы с папой ждём.       Вика поблагодарила маму и вернулась в палату, где сидела Поля, обнимая ножки руками и всё ещё плача.       — Ну, заинька, пойдём спать? — попыталась ещё раз договориться с Полиной Вика, но девочка снова отрицательно помотала головкой, показывая, что спать не собирается. По крайней мере, в этом жутком месте. — Тогда поехали ко мне, — объявила Виктория, быстро найдя детскую кофточку, помогая девочке одеться.       — Куда? — сонным голоском, сквозь слёзы спросила Полиночка, потирая глазки. Девочка очень хотела спать, но адреналин в крови и страх блокировали такую возможность.       — Домой, — спокойно произносит Виктория.       — А зачем? — Поля немного насторожилась, потому что совсем не привыкла ночевать не дома. Несколько раз она оставалась на ночь у подруг, но в остальное время всегда ночевала дома, поэтому и больница, и новый, чужой дом, были для неё стрессом. Но малышка настолько вымоталась за сегодня... К тому же, дома всяко лучше, чем в страшной больнице.       — Отдыхать от больницы, — спокойно отвечала на вопросы Вика, хотя сама была не менее уставшей и вымотавшейся за день. — Поедем? — уточнила она, видя, что Полинка хочет согласиться, но что-то всё-таки её останавливает.       — Да, — неуверенно кивает головкой Поля, протягивая Вике две руки, чтобы та взяла её на ручки. — Вот и отлично, — Вика взяла ребёнка на ручки, нежно поцеловала в висок и вышла из палаты, выключив за собой свет. Впереди дорога домой и долгожданный сон.