Глава 1. Расскажи мне историю

В год 10175-й, на суровой планете Каладан, в стенах величественного дома Атрейдесов, рыдания женщины разносились эхом, взывая к новорожденному. Леди Джессика разрешилась от бремени двумя крепкими сыновьями. Старшего нарекли Полом, а младшего — Деймоном. Но словно призрак ночи, Деймон исчез, пока мать спала, измученная родами. Весть о пропаже принес молодой герцог Лето I. Леди Джессика, наложница герцога, подарила дому Атрейдесов двух наследников, но теперь лишь один остался, словно отколотая часть сердца. В глазах герцога плескался гнев, когда он заключил её в объятия. Она, обезумев от горя, колотила его в грудь, моля о спасении, но что он мог сделать? Обвинить Харконненов? Не было ни единой улики, а подобные заявления могли обернуться катастрофой. Он знал: Великие Дома обратят его обвинения в насмешку, и он должен сохранить лицо. Глава дома не имеет права на слабость. Он утешал её, заставляя смотреть на Пола, чтобы она могла излить на него свою любовь и заботу. Дни тянулись мучительно, и она подчинилась, но глаза её оставались опухшими, устремленными в дождливую даль за окнами коридора. Дождь барабанил по стеклу, словно вторя её скорби. "Ты разделяешь мою печаль," - подумала она. Крик Пола вырвал её из оцепенения. Повитуха Джанет, понимая, что послеродовая депрессия неминуема, принесла младенца леди Джессике. Повитуха обмывала юного наследника и кормила, но стоило ему заплакать, зовя мать, она подносила мальчика к ней. Таков был обычай Дома Атрейдесов, принятый во многих домах, кроме злобных Харконненов, где детям позволяли кричать, а матерей нередко убивали. Леди Джессика взяла Пола на руки и заглянула в его глаза – в глаза цвета лайма, фамильную черту Атрейдесов. Герцог Лето, скрываясь в тени угла, думал, что она его не замечает. Но леди Джессика повернулась к нему и произнесла: «С юных лет меня обучали в Бене Гессерит, милорд». Так она обращалась к нему в присутствии повитухи, соблюдая формальность публичного заявления. Герцог бросил на неё быстрый взгляд, и повитуха поспешно удалилась. — Я знаю, — ответил Лето. В глубине глаз любимой женщины он видел лишь отчаянное желание получить ответ. "Скажи мне, что ты нашел его, прошу," - безмолвно молила она. Но он молчал, не давая ей желанного утешения. Пол, прижатый к её груди, зашевелился, требуя внимания. Лето подошел ближе и попытался поцеловать сына в животик, но маленький Пол, сжав кулачки, вцепился в его темную бороду и потянул изо всех сил. Лето вскрикнул от боли, но юный Пол лишь залился смехом. Это вызвало улыбку, а затем и смех у обоих родителей. Да, они потеряли сына, и на мгновение им показалось, что все утрачено, но в Поле они увидели надежду. Они увидели в нем отражение самих себя. А в бескрайних пустынях Арракиса, известного также под древним именем Дюна, раздавался плач младенца. Ночь окутала планету, оба солнца скрылись за горизонтом, и Харконнены вернулись в Арракин. Пустыня была безгранична, и шансы найти ребенка ничтожно малы, но в тот день старая женщина облачилась в свой скафандр. Локам была одной из величайших воительниц фрименов, но потеряла цель в жизни и решила отправиться в пустыню, чтобы воссоединиться со своими предками. Идя по раскаленной земле, она услышала детский плач. "Неужели Харконнены так отчаялись в поисках жизненной силы, что используют детей?" - подумала она, но в этих криках слышалось что-то другое. В них звучала тоска. Материнский инстинкт проснулся в ней, и она пошла на звук плача. Неважно, если она погибнет, это будет благословением. Она перебралась через небольшую дюну и увидела в свете лун Крелина и Арвона… На холодном песке лежал младенец, завернутый в шелковое одеяло с вышитым красным ястребом на зеленом поле – гербом Дома Атрейдесов. Старая фрименка склонилась над ребенком и заговорила на фрименском языке: "Что ты здесь делаешь?" Она взглянула в глаза ребенка. Они не были голубыми, как у фрименов, а склеры белые, как у чужаков. Она обнажила крис, намереваясь убить его, но вместо испуга ребенок рассмеялся. Она всегда мечтала о ребенке, и теперь предки послали ей дар. Она взглянула на луны и нарекла ребенка Креллном – могущественным именем фрименов. Она подняла ребенка и направилась через ледяную пустыню к горам. Многие фримены с удивлением смотрели на неё. Воины в своих скафандрах стояли молча, их голубые глаза светились в темноте. Но Локам не боялась. Она вошла в пещеры и направилась в медицинское крыло, чтобы проверить здоровье ребенка. — Локам, что ты делаешь? Только не говори, что украла ребенка у матери, — произнесла одна из фрименок, вызвав смешки. Но старая женщина не обратила на них внимания. — С этого дня ты будешь кормить моего сына Креллна. Поняла? Голос Локам был холодным и бесстрастным, когда она передала мальчика девушке. Здесь не было места шуткам и легкомыслию. Локам была уважаемым воином, и весть о её поступке разнеслась по пещерам, достигнув старейшин фрименов, занимавших высшие посты в иерархии. Одним из них был её муж. Она планировала умереть в тот день, не сказав ему о своем плане. Рохан немедленно вернулся домой. Он вошел в их жилище – квадратную комнату, обставленную самым необходимым. Фримены жили по-спартански, довольствуясь лишь тем, что нужно для выживания. — Я слышал, ты принесла ребенка, — спокойно произнес Рохан. — Предки благословили нас сыном, и я с радостью принимаю их дар, — с улыбкой ответила Локам. — Ты поступаешь опрометчиво, любовь моя. Я знаю, ты хотела ребенка, но это переходит границы. Ты украла его у матери, и я верну его туда, где ему место. — Ты этого не сделаешь, — отрезала Локам. — Ты не бросишь этого ребенка в пустыне. Предки послали его мне ночью, на глазах у Креллна и Арвона. Что, если бы его бросили днем? Песчаные черви сожрали бы его, пока он звал меня. Они привели меня к нему, и ты поможешь мне вырастить его. Фримены не умеют плакать, но Рохан, глядя на жену, понимал, что ей хочется излить слезы, хотя это и стоило бы ей драгоценной влаги. — Я причинил тебе достаточно боли, любовь моя. Если это принесет тебе счастье, я сделаю все, что в моих силах, чтобы исполнить твое желание. Он коснулся её щек ладонями и поцеловал в губы. Колючая седая борода мешала, но их губы встретились. — Как ты его назовешь? — спросил Рохан. — Я назвала его Креллном.