Глава 16. Атрейдесы

На Арракисе один за другим опускались корабли Атрейдесов, словно исполинские птицы, утомленные долгим полетом. Три идентичных корпуса, достаточно вместительных, чтобы нести целую армию, застыли над песками. Головной корабль, словно вожак стаи, коснулся земли первым, а следом за ним и остальные. Распахнулись рампы, и из чрева машин хлынул поток воинов Атрейдесов. Выстроившись в безупречный ряд, они замерли в ожидании своего герцога, Лето Справедливого. Напряжение повисло в воздухе. Наконец, центральный корабль распахнул свои двери, и на раскаленный песок ступил герцог Лето, а рядом с ним – его наложница, прекрасная леди Джессика. Герцог был облачен в строгие боевые доспехи Атрейдесов, сталь которых тускло отблескивала в свете двух солнц. Леди Джессика, напротив, предстала в легком желтом платье, сквозь прозрачную вуаль которого проглядывали точеные черты лица. Открытые плечи, нежная кожа, словно шептали о красоте, которую так ценил ее герцог. Герцог бросил взгляд в сторону, где стояли Гарни Халлек и юный Пол, его наследник. Пол, уже облаченный в военную форму Атрейдесов, и Гарни Халлек, одетый подобно герцогу, – два верных спутника. Встретившись взглядом с сыном, герцог ощутил безмолвное понимание, пробежавшее между ними. Кивнув в знак признательности, он шагнул вперед и громогласно провозгласил: "Атрейдес!" В ответ, словно эхо, пронеслось над дюнами многоголосое: "АТРЕЙДЕС! АТРЕЙДЕС! АТРЕЙДЕС! АТРЕЙДЕС!" На мгновение на его лице промелькнула улыбка, но тут же исчезла, словно мираж. Герцог должен был сохранить невозмутимое выражение лица перед своими людьми. Раскаленный воздух Арракиса обрушился на герцога и его свиту, словно огненный молот, – суровая реальность, к которой они еще не успели привыкнуть. Два солнца, словно сговорившись, удваивали жар, выжигая все живое. После короткого построения, леди Джессика лично занялась распределением покоев для ближайших соратников герцога, а для него самого выделила просторный кабинет. Пол, войдя во дворец Арракина, оказался в странном, но притягательном месте. Комната была обставлена со вкусом, в ней чувствовалась какая-то тайна, способная разжечь любопытство в сердце молодого человека. Его взгляд упал на кровать, казавшуюся нетронутой, словно ее никогда не использовали. Это открытие принесло ему некое подобие облегчения. Комната пришлась ему по душе, и он решил сделать ее своей личной обителью. …….. В просторной обеденной зале две тени, словно сговорившись, застыли рядом друг с другом. Одна – более мощная и крепкая, другая – изящная и гибкая. Это были герцог Лето и его наложница, леди Джессика. Леди Джессика, стоя рядом с герцогом, заметила, как он устало потирает переносицу. "Ты чем-то обеспокоен, мой герцог?" – проговорила она, ласково глядя на своего возлюбленного. "Да, похоже на то, Джессика, – ответил Лето. – Я распорядилась о покоях для тех, кого мы привезли с Каладана, но вот с твоими… Не знаю, что и придумать." "Насчет покоев не беспокойся, Лето. Просто позаботься о том, чтобы рядом с моей спальней был большой кабинет. Бумаг здесь будет больше, чем на Каладане. И, конечно, комната для охраны. Но не волнуйся о безопасности, люди Хаута все тщательно проверили." "Я уверена, что они это сделали", – прошептала Джессика. Ей хотелось сказать больше, убедить его лично заняться вопросами безопасности своей семьи. "Я могла бы заставить его", – подумала она, но тут же отбросила эту мысль. Несмотря на то, что она была всего лишь наложницей, она любила герцога и никогда не стала бы принуждать его к тому, чего он не желает. Лето уже собирался покинуть комнату, когда Джессика окликнула его: "Милорд!" Герцог обернулся, и она спросила: "Во сколько ты ждешь ужин?" Встретившись с ним взглядом, Лето понял, что она хотела спросить что-то другое. "Ужин? Ах да, ужин, – рассеянно проговорил Лето. – Пусть его подадут в кабинет. И проследи, пожалуйста, чтобы Пол присоединился к нам в комнате стратегии, если он не против." С этими словами герцог скрылся за поворотом, оставив Джессику одну в холле. Снаружи раздался его громкий голос: "Леди Джессика в большом зале! Немедленно явитесь к ней!" Из-за угла в холл вошла невысокая женщина. На ней было легкое платье и головной убор, открывавший лишь лицо и глаза, синие в синем. Свободная женщина, подумала Джессика. Она слышала о фрименах и их необычных глазах, но видела их только на голографических снимках. "Я – Шадаут Мейпс, из благородного рода", – произнесла Мейпс. Она оценивающе посмотрела на женщину перед собой, ощутила скрытую силу и подумала: "Я видела мать. Теперь я должна испытать ее." "Я не из благородных, Шадаут Мейпс. Я всего лишь наложница герцога", – ответила Джессика. "Значит, вы его жена." "Я лишь наложница. У него никогда не было жены. Я лишь подарила ему наследника. Можете называть меня леди Джессикой. "Благородная" – это слишком официально." "Мой муж рассказывал мне о ваших титулах, Шадаут. Они очень древние для фрименов", – сказала Джессика. "Значит, вы знаете древний язык?" – в голосе Мейпс прозвучала твердость. "Язык – это путь Бене Гессерит", – ответила Джессика, и эти слова, казалось, воодушевили Мейпс. Теперь она была уверена, что перед ней – мать Бене Гессерит, родившая сына, что было редкостью. "Я знаю все охотничьи языки: бхотани-джиб и чакобса", – продолжала Джессика. Мейпс что-то пробормотала на этих языках. Ее надежда найти Лисан аль-Гайба росла с каждой фразой Джессики. "Зачем я разыгрываю этот спектакль?" – промелькнуло в голове у Джессики. "Я знаю темные силы и путь Великой Матери", – произнесла Джессика, неосознанно анализируя Мейпс и ее поведение. Иногда она не могла с собой справиться – это было частью ее обучения. "Я знаю многое. Я знаю, что ты рожала детей, что ты теряла близких, что ты пряталась в страхе, что ты совершала насилие и еще совершишь его." Мейпс отступила на шаг. В ее взгляде больше не было воодушевления – только тревога. "Ты говоришь о легендах", – прошептала Мейпс. "Да, я слышу ваши шепотки. Остерегайтесь ответов, которые вы можете найти. И я знаю, что вы прячете оружие в корсаже." "Миледи, я…" – начала Мейпс. Больше всего ее поразило проницательность Джессики, что лишь укрепило ее веру в то, что перед ней – мать Лисан аль-Гайба. "Оружие было отправлено вам в качестве подарка, чтобы проверить, та ли я, за кого себя выдаю. Если да, то оно будет моим", – сказала Мейпс. "А если я не окажусь той самой?" – спросила Джессика. "Тогда смерть", – подумала она с содроганием. Эта мысль напугала ее. Она погладила свой живот. Она была беременна и еще не рассказала об этом герцогу. А эта женщина только что угрожала ей. Она много слышала о фрименах и их боевых навыках и понимала, что должна доказать, что она достойна. Мейпс извлекла из-за корсажа крис, древний кинжал, и протянула его Джессике. "Вы должны ответить на вопрос: как называется это лезвие?" Джессика знала официальное название – криснож. Но это было нечто большее. Клинок имел более глубокий смысл. Она использовала все свои знания о фрименах, чтобы найти верный ответ. "Создатель", – сказала Джессика. И тут же Мейпс заговорила на языке чакобса: "Я встретила мать." Леди Джессика правильно назвала клинок Создателем, потому что криснож был выкован из зуба мертвого песчаного червя, Шай-Хулуда, что означало "старик пустыни". Джессика прошла испытание, и Мейпс протянула ей кинжал. Джессика приняла его, не колеблясь. Затем Мейпс приподняла вуаль и обнажила свою шею. "Вы можете убить меня, если захотите. Я не буду сопротивляться", – произнесла она. И это была правда. Она не стала бы сопротивляться. Но Джессика увидела в Мейпс не просто служанку. Она увидела в ней того, кто может рассказать ей о культуре фрименов, кто может рассказать ей о креллах. С того дня, как Пол поведал ей о своих видениях, она начала изучать все, что было известно об Арракисе.