Глава 2. Встречай Москва!

Тем же днем, только вечером после тренировки, Варя вместе с мамой сидели на полу комнаты. Комнатушка дышала свежестью после утренней уборки. Яркое июльское солнце, пробиваясь сквозь неплотно задернутые занавески, золотит свежевыкрашенные стены комнаты. Запах масляной краски еще не выветрился, смешиваясь с ароматом свежего дерева - новая мебель, словно сошедшая со страниц журнала "Юность", занимаем почти все пространство. Справа от двери - узкий платяной шкаф, лакированный и блестящий, словно новенькая монета. Дверцы украшают скромные ручки, отливающие бронзой. Рядом кровать, застеленная строгим клетчатым покрывалом. Никаких рюшечек и оборок - функциональность превыше всего. На прикроватной тумбочке - стопка книг, в основном о спорте: биографии выдающихся атлетов, правила игры в баскетбол, методические пособия по тренировкам. Сверху - настольная лампа с зеленым абажуром, отбрасывающая мягкий свет на страницы. У окна - письменный стол, заваленный тетрадями и учебниками. На столе - чернильница-непроливайка, перьевая ручка и деревянная счетная линейка. Рядом - рамка с фотографией: команда баскетболисток, счастливые лица, сияющие улыбки. На подоконнике - несколько комнатных растений в глиняных горшках: герань, фиалка, кактус. Они добавляют немного уюта в строгий интерьер. На стене, над кроватью, висит вымпел с эмблемой спортивного общества "Труд". Рядом - почетная грамота за первое место в Чемпионате СССР по баскетболу. Это гордость почти взрослой спортсменки, свидетельство ее упорного труда и таланта. На полу - свежевыкрашенный паркет, покрытый полосатым ковриком ручной работы. Цвета коврика - приглушенные, неброские: коричневый, серый, бежевый. Он добавляет немного тепла и уюта в комнату. В углу комнаты, возле двери, стоит спортивная сумка, набитая тренировочной формой и кроссовками. На сумке - нашивка с номером "10". Это номер Варвары, ее идентификатор на спортивной площадке. В целом, комната выглядит скромно, но аккуратно и функционально. Она отражает дух времени - эпоху строгой морали, трудолюбия и стремления к спортивным достижениям. Это комната, где Яковлева отдыхает, учится и готовится к новым победам. Здесь рождаются мечты о будущих рекордах и о славе советского спорта. Здесь, в этой маленькой комнате кипит жизнь, полная энергии и оптимизма. Воздух пропитан тягучим запахом лаванды, смешанным с легкой горчинкой разлуки. В углу тихо тикают старинные часы, отсчитывая минуты до отправления поезда. Мама, с покрасневшими от слез глазами, аккуратно складывает платья и блузки в дорожную сумку. Она представляет, как в них она будет гулять по паркам и скверам с каким нибудь пареньком. Девушка, напротив, сосредоточенно перебирает свои кроссовки, тщательно проверяя шнурки. В этих кроссовках она пробежала не мало по игровому полю, в них ковалась ее воля к победе. Каждая вещь в этой комнате пропитана воспоминаниями. Вот старый плюшевый мишка, с которым она не расставалась в детстве. Вот пожелтевшая от времени фотография, где она, маленькая и смешная, делает первые шаги к баскетбольному мячу. Здесь все напоминает о родном доме, о тихой гавани, где всегда можно найти утешение и поддержку. Внезапно тишину нарушает трель телефона. Варя вздрагивает и быстро отвечает на звонок. Это тренер, он торопит ее, поезд отправляется через час. В ее голосе слышится легкое волнение, но в то же время чувствуется решимость и уверенность в своих силах. Она готова к новым вызовам, готова к борьбе за олимпийскую медаль. Мама отрывается от своего занятия и подходит к дочери. Она обнимает ее крепко-крепко, словно пытаясь передать ей всю свою любовь и поддержку. В ее глазах блестят слезы, но на губах играет слабая улыбка. Она шепчет ей на ухо слова напутствия, слова веры в ее победу. Девушка отвечает на объятия и смотрит в глаза матери. В ее взгляде нет страха, только решимость и стремление к своей мечте. Она знает, что впереди ее ждет трудный путь, но она готова пройти его до конца. Варя верит в себя, верит в свою победу, и эта вера придает ей силы. Собрав вещи, они выходят из комнаты. На пороге она оборачивается и еще раз окидывает взглядом родные стены. В ее сердце поселяется светлая грусть, но в то же время девушка чувствует прилив сил и энергии. Она готова к новым свершениям, готова покорять новые вершины. Москва ждет ее, Олимпиада ждет ее, и она готова ответить на этот вызов. Впереди - новая жизнь, полная надежд и возможностей. На перроне Варвару провожала ее мама, с влажными от волнения глазами, и ее тренер по баскетболу, с привычной непроницаемостью на лице. Папа был на работе, сидел в кабинете научного центра, и гудка тепловоза, наверное не услышит. Варя уезжала из Питера лучшим игроком города, а в Москву приедет капитаном сборной команды СССР. Звучит масштабно, даже пугающе. Девушка забралась в купе, вдохнула затхлый запах поездов дальнего следования - смесь пыли, чая и чего-то неуловимо дорожного. За окном мелькали фонари перрона, лица провожающих расплывались в нечеткие лица. Лариса Ивановна махала рукой, Андрей Борисович просто стоял, скрестив руки на груди, словно скала. Стук колес убаюкивал, но Варя никак не могла заснуть. В голове роилось мысли: Москва, сборная, ответственность. Она сжала в руке пожелтевшую фотографию - ее дядя, Владимир Петрович Гаранжин, молодой, широкоплечий, с мячом в руке. Он был легендой советского баскетбола, а теперь - тренер, живущий в Москве. Именно он встретит ее на вокзале. Варвара прикрыла глаза. Она помнила его смутно, редкие приезды в Питер, щедрые подарки, запах его одеколона. Она знала, что он строгий и требовательный, но в глубине души надеялась на его поддержку. Москва манила и пугала одновременно. Она не была в ней 18 лет. Это был шанс, огромный, как баскетбольная площадка, но и испытание, в котором она должна была доказать, что достойна этого места, этой команды, этой страны. И, главное, доказать дяде. Но что, если он разочаруется? Что, если она не оправдает надежд? Стук колес мерно отсчитывал километры, приближая ее к новой жизни, к новым победам и, возможно, к новым разочарованиям. Утро встретило девушку яркими солнечным светом, пробившимся сквозь щели неплотно задернутой шторы. За окном мелькали незнакомые пейзажи – бескрайние поля, рощи берез, деревянные домики с резными наличниками. Москва приближалась, становясь все более ощутимой, реальной. Варя почувствовала волнение, смешанное с предвкушением. Она умылась, привела себя в порядок и надела свой любимый выходной костюм, состоящий из бежевых брюк и пунцовой рубашки. Вокзал встретил ее гулом голосов, суетой носильщиков и запахом свежей выпечки. Варя огляделась, пытаясь разглядеть в толпе знакомое лицо. И вот, она увидела его – среднерослого, простого москвича, с чуть поседевшими висками. Дядя Вова. Он изменился, стал старше, но взгляд остался таким же пронзительным и внимательным. Он шагнул навстречу и крепко обнял ее. - Здравствуй, Варвара. - сказал он, и в его голосе она уловила смесь гордости и надежды. - Здравствуй, дядь Вов. Я скучала. И по шурке тоже. - Мы тоже по тебе скучали. Хорошо добралась? А то твоя мама меня прибьет. Они посмеялись, идя к его машине. - Да, все нормально. - Вот, держи. Ключи от вашей квартиры. Мы живем все там же, в соседнем дворе. Девушка приняла связку и узнала детские брелки. Она обвела пальцами маленький мячик. - Ну же, поехали. Шурка весь день тебя ждал и помогал Ксене с уборкой в вашей квартире. - Ой, не надо было. Я бы сама это сделала. Мужчина помог сложить ее сумки в машину и под летний ветерок отправились в путь домой. За 18 лет отсутствия двор не изменился. Все те же обшарпанные стены, помнящие еще сталинские времена, все та же потрескавшаяся краска, словно застывшая в вечном ожидании ремонта. Запах акаций и пыли, смешанный с отдаленным запахом жареной рыбы, по-прежнему витал в воздухе, перенося в далекое, почти забытое детство. Кажется, время здесь остановилось, замерло в этом промежутке между прошлым и настоящим. Лишь кое-где пробивалась сквозь асфальт упрямая трава, словно напоминая о неумолимом течении времени, о жизни, продолжающейся вопреки всему. На лавочке у подъезда, все так же скрипучей и неудобной, сидели старушки, вяжущие носки и обсуждающие последние новости, словно и не было этих долгих лет. Их лица, испещренные морщинами, казались картой прожитой жизни, отражающей и радости, и горести, и неизбежные потери. Старая песочница, с покосившимся грибком, не пустовала. В ней, как и раньше, играют самые маленькие. А те, кто постарше развлекаются с одним кольцом на дереве. Это вызвало теплую улыбку воспоминаний на лице девушки, когда они проходили мимо. Старая квартира встретила их жизнью и вкусным запахом. Запах этот был смесью свежего хлеба, пирогов с яблоками тети Ксени и луговых цветов. Солнечный свет, проникавший сквозь кружевные занавески, играл на полированной поверхности старого буфета, отражаясь в потемневшем от времени зеркале. Казалось, здесь время остановилось, оставив после себя лишь тепло и уют. Варвара провела рукой по шершавой поверхности обоев, помнивших, вероятно, еще Хрущева. На них, несмотря на свежую побелку, проступали смутные очертания детских рисунков и наивных аппликаций. Эта квартира, казалось, дышала воспоминаниями. Не было здесь ни холодной стерильности новостроек, ни кричащей современности. Здесь было что-то подлинное, настоящее, что заставляло сердце сжиматься от щемящей ностальгии. Девушка, оглядываясь вокруг, улыбалась. Это ее дом. Место, где она родилась, где были ее первые шаги, друзья и детство. - Добро пожаловать, мои дорогие! - послышался голос тети. На кухне, с плитой, покрытой толстым слоем эмали, и круглым столом, накрытым цветастой клеенкой, их ждала Ксения Гаранжина. - Ну иди сюда, милая! - женщина раскинула руки, зазывая девушку в объятия. Варя с удовольствием сунулась в эти теплые крепкие руки. - Какая ты уже большая! Помню тебя еще совсем крохой. - Мам! Кто там? - послышался голос паренька. - Это я, Шура! - ответила девушка. В прихожую на инвалидной кресле въехал мальчик лет 12-13. - Варя! - радостно воскликнул парень. Девушка присела на корточки и потрепала его по голове и обняла. И это было счастьем для всех, собраться вместе вновь. - Потом наобщаетесь. А сейчас мыть руки и за стол. - скомандовала Ксения. Душевный теплый семейный вечер. Вечер прошел за столом, дядя и тетя расспрашивали Варю о родителях, о Питере, о ее жизни, а Шура интересовался про ее спортивную карьеру. Варвара отвечала охотно, чувствуя, как оттаивает внутри скованность, вызванная долгой дорогой и непривычной обстановкой. Рассказывала о маме с папой, об их работе, о шумном и энергичном Питере, который казался ей теперь далеким и немного чужим. В голосе звучала легкая грусть, но в глазах светилась искорка надежды, что здесь, в этом тихом уголке, она сможет обрести покой и душевное равновесие. Шура, с горящими от любопытства глазами, засыпал Варю вопросами о баскетболе. Его интересовало все: как проходят тренировки, какие были самые сложные матчи, какие победы самые запоминающиеся. Варвара, обычно сдержанная в разговорах о спорте, здесь, в окружении этих простых и искренних людей, вдруг почувствовала желание поделиться своими переживаниями и успехами. Она рассказывала о командном духе, о силе воли, о радости победы и горечи поражения. - Варя, представляешь, папу хотят утвердить тренером мужской сборной! - радовался мальчик. - Правда? - девушка взглянула на дядю. - Это пока не точно. - ответил мужчина, вытирая рот. - Тобой хотят заменить Гомельского? Неожиданно. Но я уверена, что ты будешь отличным тренером. - продолжила Варя. - Кстати, пока не забыл. Творя тренировка завтра в 15.00, после мужской. Тренера зовут, Борис Анатольевич. - Поняла. После ужина, когда родственники шли, Варя убралась и поймала себя на мысли, что чувствует себя здесь, как дома. Возможно, именно этого ей так не хватало в последнее время – простого человеческого тепла и участия. Этот вечер стал для нее началом чего-то нового и важного. Началом исцеления и надежды, новой жизни и новых возможностей.