Ведьмин дом

Машина медленно выехала со стоянки. В салоне стояла напряжённая, давящая тишина, нарушаемая только ритмичным щелчком поворотников и приглушенным урчанием мотора. Ангелина смотрела в окно, делая вид, что ей похуй, хотя внутри всё крутило, как в мясорубке. Левин косился на неё — сдерживал себя из последних сил. Он знал: ляпни что-то не то — она захлопнется, как дверца сейфа. — Ты злишься? — наконец выдохнул он, не сводя глаз с дороги. — Нет, — почти неслышно ответила она. — Просто устала. Вранье.Она злилась. Её трясло. Хотелось орать, швырнуть в него что-нибудь, вылепить пощёчину — и, чёрт побери, в ту же секунду прижаться к нему и не отпускать. — Мы почти приехали, — буркнул он, паркуясь у полуразвалившегося здания на окраине. — Тут тихо. Никого. Она удивлённо уставилась на него. Перед ними стоял чертовски жуткий особняк — как из дешёвого хоррора, обмотанный туманом и мраком. — Серьёзно? Ты притащил меня в этот ёбаный ведьмин дом? — хмыкнула она, прикрывая страх и злость сарказмом. — Здесь я вырос. Здесь мне легче говорить. — Ну, блядь… Вырос ты, конечно, в шикарном месте, — выдала она с усмешкой, поднимая взгляд на Левина. Но в его глазах уже вспыхнуло пламя. — Ангелина, да ты заебала, — процедил он сквозь зубы. — Каждый раз, когда я просто, сука, хочу с тобой нормально поговорить — ты начинаешь ёрничать. Как будто тебе по кайфу всё превращать в цирк. Он откинулся назад сидение,закрыл лицо руками, выругался тихо.Его бесило это бессилие, и она это чувствовала. Ангелина на секунду опешила — так резко он ещё не взрывался. Внутри будто что-то щёлкнуло. — Ладно… Пошли, — произнесла она ему на ухо, низко и тихо. Так, что у него всё внутри перевернулось. Левин вышел первым, хлопнул дверью, потом открыл её. Она нехотя выбралась из машины, и уже у самого входа, когда он хотел опередить её, она резко остановилась. — Макс. Ты что-то задумал? — Задумал, — прямо сказал он, глядя ей в глаза. — Хочу, наконец, выговориться. Потому что ты всё знаешь.Ты всё это чувствуешь. Но бежишь, как ебаная трусиха. Она напряглась. Его голос был жёсткий, уверенный — ни капли сомнений. — Ты шарахаешься от меня, Геля, потому что, сука, знаешь — мы связаны по самые яйца. Потому что я вызываю у тебя всё и сразу: страх, кайф, ярость, зависимость. Ты себя теряешь рядом со мной — и тебе это нравится, вот что страшно. Он сделал шаг вперёд. Она стояла, как вкопанная. Его губы были уже рядом. Дыхание — жаркое, сбивчивое. — Макс… — прошептала она. — Я не могу… — Можешь. Просто,хватит врать самой себе, — сказал он, прежде чем накрыл её губы поцелуем. Это был не поцелуй — это был взрыв. Злой, грубый, дикий. В нём было всё: боль, злость, отчаяние, отчаянное желание. Она сжала кулаки, хотела ударить — но не смогла. Она хотела этого. Проклято сильно. Когда он отстранился, её глаза метались. В них стояла тревога и гнев. — Ты не имел права, — выдохнула она. — Может, и не имел. А может, пошло оно всё нахуй. Я устал держать это в себе. Больше не буду молчать.