Часть 23

---

Роман Торчвик снова в деле!

Музей Вейла лишился ценного артефакта. Подозревается печально известный вор.

---

Роман Торчвик потянулся, вытянув руки над головой и едва не столкнув Нео, которая уютно устроилась рядом на диване. Та недовольно зашипела и вскочила, не желая становиться его «подушкой для коленей». Он лишь усмехнулся: ещё одна победа в копилку последних двадцати четырёх часов. Ещё один успех великого вора. — Лиза всегда умеет поймать мой лучший ракурс, — пробормотал он, демонстрируя Нео свежую газету. На обложке он — элегантный, как всегда, — уносится на зиплайне из музея, развевающийся плащ, а под мышкой — золотая статуя змеиной богини. Та самая статуя сейчас нелепо красовалась на обеденном столе среди коробок с едой, оставшихся после празднования. Уродливая, чрезмерно вычурная, облепленная драгоценными камнями в таком хаотичном порядке, будто древние мастера просто лепили всё, что попалось под руку. Роману она жутко не нравилась, но это не имело значения. Она была ценной, охраняемой — а директор музея имел наглость заявить, что украсть её невозможно. Такой вызов нельзя было оставить без ответа. И теперь — пожалуйста — украшение интерьера. Нео, по крайней мере, находила в ней развлечение: ей нравилось разглядывать в камнях собственное отражение. Что ж, пусть будет. Из спальни Романа вышла женщина, кутаясь в полотенце. Нео раздражённо цокнула — редкий для неё звук — и закатила глаза. Но Лиза Лавендер, конечно, не обратила на это внимания. Она направилась прямиком к холодильнику, а Роман проводил её взглядом, как только она наклонилась за апельсиновым соком. — Я только что хвалил твоё мастерство фотографии, — сказал он, наслаждаясь видом, пока полотенце на Лизе немного сползало. Кожа всё ещё блестела от душа. — Статья на первой полосе. Лиза приподняла бровь, держа в руках пакет сока: — Естественно. Я ведь её написала. А фото? Я не публикую ничего, кроме идеала. Если бы кадр был неудачным — я бы тебя заставила снова туда залезть и повторить побег. Роман нисколько не сомневался. Лиза была перфекционистка до мозга костей — как и он. Он творил преступления, она — репортажи. И за последние три года между ними установилась странная, но эффективная синергия. Он делал новости, она их подавала. Она выслеживала его, чтобы запечатлеть идеальные кадры, он — радовался сложности задач. Когда Лиза начала сливать информацию Красной и её команде или подкидывать сведения полиции, он находил это... обаятельным. Ведь чем труднее — тем слаще победа. А читателям нравилось, когда он ускользал от охотников, полиции и всех, кто ему мешал. Он даже не заметил, когда они с Лизой перестали быть просто «репортёр и объект статьи». Оно как-то... само собой получилось. Лиза поставила сок на место и бросила взгляд на безобразную, но дорогую статую на столе: — Ненавижу её, — фыркнула она. — Уродство редкостное. — Полностью согласен, — отозвался Роман, подходя к ней и обнимая за талию. — Я бы и пальцем не пошевелил, если бы куратор не заявил, что её невозможно украсть. — Он усмехнулся. — А ведь сказал он это только потому, что кое-кто его подначил. — Я всего лишь поинтересовалась, не боится ли он, что ты её стащишь, — невинно улыбнулась Лиза. — Зная, что он скажет «нет». Зная, что я обязан буду это сделать. Зная, что будет настолько очевидно, что все копы города будут там. А если бы меня поймали? — Тогда твой арест был бы на первой полосе. — Ты бы меня сдала ради хорошей истории? Лиза развернулась в его руках и посмотрела ему в глаза: — Естественно, — мило ответила она. — Но я бы проследила, чтобы на фото из участка ты выглядел потрясающе. Господи. Это любовь? Роман не был уверен. Он-то всю жизнь любил только себя. Ну и Нео — но та для него была наполовину дочерью, наполовину ученицей. Совсем другая история. А вот спать с приёмной дочерью, как с Лизой... ну, нет. Это уже перебор. — На второй круг у меня сил нет, — сказала Лиза, когда он поцеловал её в шею. — И мне нужно в студию — готовимся ловить тебя на следующем ограблении. — А я, по-твоему, сегодня что-то граблю? — Ты ещё не слышал? — Она хмыкнула. — Новый управляющий Центрального Банка Вейла восстановил и выставил в фойе твоё старое оружие. То самое, которое ты оставил полусломанным во время ограбления пару лет назад. Символ их победы над тобой. У Романа дёрнулся глаз. — Ах вот как… — Ммм. — И кто им это подсказал? Лиза невинно приложила пальчик к губам, где ещё виднелся синяк: — Кто угодно мог... — промурлыкала она. — Ах ты, лиса... — пробормотал Роман. — Сегодня вечером я верну то, что принадлежит мне. — Только выбегай через южную сторону, — сказала Лиза, поднимая с пола нижнее бельё. — Хочу поймать тебя в кадре на фоне заката. Сейчас солнце садится низко, и, с учётом времени года, я смогу выстроить кадр с тобой на фоне океана. Оранжевый и синий — комплементарные цвета. — Звучит шикарно. Я буду неотразим. Где-то за диваном Нео демонстративно закашлялась от отвращения. Не от самого флирта — а от того, что именно их заводило. Романа — быть героем сенсации, Лизу — снимать идеальную сенсацию. И оба от этого буквально млели. По мнению Нео, они идеально подходили друг другу. И были абсолютно чертовски чокнутыми. Закрой их двоих в комнате с набором секс-игрушек — не произойдёт ничего. Дай Лизе камеру, а Роману — блёстки, и через час соседи вызовут полицию из-за криков. А потом появится очередная «инсталляция», которую Нео придётся тайно сжечь, чтобы сохранить здравомыслие. Это был нарциссизм в квадрате, перфекционизм на стероидах, и Нео хотелось вырвать себе глаза. — Только испорти мне кадр — будешь спать на диване, — пригрозила Лиза, натягивая юбку. — Ещё раз пошути про мой возраст — и я тебя выкину на балкон. — Роман, тебе не двадцать пять. Тебе уже пятнадцать лет двадцать пять. — Так работает легенда. И в статьях, будь добра, придерживайся «официальной версии». — Ха. Если бы тебе и правда было двадцать пять, секс бы был лучше. — Ты вчера орала как сумасшедшая. — Конечно. Я узнала, что номинирована на профессиональную награду. — Правда? — Роман засиял. — Назови дату — я вломлюсь и выкраду её прямо из твоих рук. Лиза нахмурилась, потом задумалась… и резко заинтересовалась: — Хмм. Придётся продумать платье, чтобы оно сочеталось с твоим костюмом. И ты, пожалуйста, толкни меня налево, когда будешь «красть». И чуть растрепи — я шикарно выгляжу с беспорядком в волосах, а фото получатся на загляденье… Лиза не успела закончить — в неё прилетела подушка. Нео, сидя на диване, мрачно смотрела с новой подушкой в руке, словно говоря: ещё слово — и тебе конец. К тому моменту Лиза снова сидела у Романа на коленях, задумчиво выскользнув из юбки. Они были в шаге от очередного «вдохновения» — и это буквально сводило Нео с ума. Покраснев, Лиза спрыгнула с Романа и схватилась за юбку: — Мне лучше идти. Пока мы тут опять не… увлеклись. Будь красивым сегодня. — Для фото или для «афтерпати» в спальне? Лиза усмехнулась из дверного проёма: — Да. Дверь закрылась за ней. — Нео, — мечтательно сказал Роман, — я, похоже, собираюсь жениться на этой эгоистичной, высокомерной, нарциссичной стерве. Нео в ответ снова начала демонстративно давиться.

***

Руби Роуз была не в настроении. В свои восемнадцать, на втором курсе Академии Бикон, она должна была быть довольна жизнью. Возраст позволял ей пить алкоголь, ходить на свидания, да и в учёбе она шла почти на первом месте. Почти, потому что существовала Пирра. А быть второй после Пирры — это всё равно что быть первой в любой другой год. Но Руби была недовольна. Во-первых, Янг врала ей всю жизнь — пиво на вкус как помои. Во-вторых, личная жизнь шла ко дну, потому что до сих пор ходили слухи, будто у неё что-то с Романом Торчвиком. В-третьих, раз уж она на втором месте, Глинда постоянно ставила её против Пирры в учебных дуэлях, а это почти гарантированное поражение каждый раз. Но больше всего её бесил банк. После наводки от Лизы Лавендер о возможном ограблении — потому что кто-то в банке, по неведомой причине, решил вызвать Торчвика на дуэль, — учреждение обратилось за помощью к Бикону. Естественно, как «заклятый враг» Торчвика (хоть она и ненавидела это словосочетание), её команда внезапно оказалась в числе защитников. Озпин, по правде говоря, больше никому и не доверял. Впрочем, Руби тоже — но это не значит, что ей это нравилось. И всё же — даже это было не пределом её раздражения. На интервью с Лизой тот самый директор банка снова похвастался экспозицией старого оружия Торчвика — и, конечно же, упомянул её, Руби Роуз. Уже привычно. Но вот то, что он назвал её «Красной», и это имя попало в вечерние новости... Вот это была пощёчина. Она уже три года пыталась избавиться от этой дурацкой клички. — Если подумать, «Красная» — это ведь тоже «Руби», только по-другому, — попыталась приободрить её Янг. — Оба слова означают цвета. — Если ты продолжишь думать в этом направлении, у тебя начнётся мигрень, — огрызнулась Руби. — Я не поняла, это угроза, что ты меня стукнешь, или оскорбление моего интеллекта? — А что больше подходит, то и считай. — Ну ты и колючая сегодня. — Янг засмеялась. — Да расслабься ты. В этот раз у нас все козыри: мы знаем, откуда он придёт, знаем, за чем, и Вайс стоит прямо у витрины с этим оружием, готовая превратить в лёд всё, что к нему приблизится. Мы его взяли, Руби— — Не сглазь! — ему конец. — Ты его сглазила... Руби вцепилась в волосы, которые уже почти достигли плеч. Она начала отращивать их в надежде выглядеть постарше. Три года формально добавили ей возраста, но рост и комплекция остались прежними. Пришлось хоть как-то компенсировать. Ян же, напротив, только сильнее "расцвела" за эти годы, что было совершенно нечестно. Хоть бы грудью с кем-то поделилась — Руби с Вайс не помешало бы. — Закон Мёрфи — это миф, сестрёнка. — Ну всё, теперь мы точно обречены. Спасибо, Янг. Может, пробежишься под лестницей? Зеркало в туалете тоже ждёт. Янг рассмеялась, отмахнулась. Руби не была совсем серьёзна — но и не шутила. Обычно она не верила в суеверия, но, когда твой дядя буквально обладал проявлением, влияющим на удачу... Становится трудно не задуматься. А у Руби последние три года была одна сплошная полоса неудач. Каждое чёртово дело, где замешан Торчвик, спихивали на неё. Потому что она — его «антагонистка», «единственная, кто может его остановить». Лично Руби считала, что это просто удобный повод для властей переложить на неё ответственность. Меньше расходов, меньше бюрократии — и плевать, что она подросток. Пусть бегает за преступником вместо профессионалов. Полиция, конечно, не хотела признавать поражение, поэтому уверяла, что Торчвик их «перехитрил», потому что у него есть подготовка охотника. Город? Им было выгодно использовать студентов — это дешевле, чем усиленная охрана. А Озпин… Озпин считал, что его долг — учить, а не бороться с преступностью. Так что он просто сваливал это всё на одну команду. На её команду. — В такие моменты я начинаю думать, что у Синдер были кое-в какие причины, — бурчала Руби. — Может, действительно сжечь Вейл к чертям... — Эй, не будь такой. Смотри, журналисты уже здесь — снимут наш триумф! — ...и в сотый раз назовут меня Красной, и снова намекнут, что я тайно встречаюсь с Торчвиком, или помешана на нём, когда я бы, честно, предпочла быть где угодно, только не здесь. — Блейк уже рвётся в бой! — Ну супер. Это значит, что я опять буду останавливать её от разрушения городской собственности... — Мисс Роуз! Мисс Роуз! Появилась самая ненавистная фигура — ну, почти. Руби не то чтобы прямо ненавидела Лизу Лавендер — скорее, презирала всё, что та собой символизировала: публичность, внимание, бесконечные статьи и фотографии, где Торчвик выглядел как чёртов герой. Лиза умела делать хорошие материалы, слишком хорошие. А за счёт кого? Правильно — за счёт команды RWBY. Они все, всей четвёркой, вежливо её ненавидели. Вежливо — в смысле, что понимали: она просто делает свою работу. Но каждый из них втайне мечтал запереть её в коробке и сбросить в вулкан. — Лиза, — натянуто улыбнулась Руби, скрежеща зубами. — Какая... радость. — Мисс Роуз. Вы здесь — как и следовало ожидать от заклятой врагини Торчвика. Улыбка у Лизы была на все сто — она знала, что получит сенсацию в любом случае. Либо Торчвик снова их обведёт, и тогда это будет очередной позор команды RWBY, либо он проиграет, и тогда у неё — репортаж года. — Я просто охотница. Делаю свою работу. И никакой личной связи с Романом Торчвиком у меня нет. — Ну-ну, — пропела Лиза. — А я слышала кое-что другое. Ходят слухи... — Которые ты сама и распустила, — рявкнула Руби. — Я всего лишь их передала, — невинно поправила Лиза. — Но, молва утверждает, будто между вами и Романом... нечто большее. Некоторые полагают, вы намеренно позволяете ему сбежать — из-за вашего тайного романа. — Я СТРЕЛЯЛА ЕМУ В ЛИЦО НА ПРОШЛОЙ НЕДЕЛЕ! — завопила Руби, раскрасневшись до ушей. — ИЗ СНАЙПЕРСКОЙ ВИНТОВКИ! — И тем не менее он жив. Странно, не находите? — НЕ СТРАННО! Это называется аура! Если бы её не было — он бы уже сдох! И я не влюблена в него! И прекратите снимать это! Она замахала руками перед оператором, который всё продолжал съёмку. — Он мой враг! — Правда ли, что он подарил вам украденный артефакт на день рождения? Руби вся вспыхнула, как пожар: — Он сделал это из насмешки! — То есть, вы подтверждаете? — Я его вернула! — Но подарок ведь был... — Интервью окончено, — вмешалась Янг, уводя Руби под локоть. — У нас работа. — Понимаю. Удачи вам. Руби была благодарна за спасение — но только до того момента, как Янг сказала: — Ты понимаешь, что всё это только подливает масла в огонь? Хватит уже реагировать так бурно. — А ты попробуй не реагировать, когда все вокруг утверждают, будто у тебя роман с мужиком вдвое старше тебя! — возмущалась Руби. — Это просто слухи, Рубс, — попыталась её успокоить Янг. — Есть фанарт, где мы вместе! — Ладно, это уже стрёмно, — признала сестра. — Но ты можешь просто игнорировать фанарт. — Янг, там порнуха! — Тогда не гугли её! — Я не гуглю! Кардин суёт мне это под нос и спрашивает, насколько анатомически это правдоподобно! Руби сжала кулаки. — Всё это вина Торчвика! — Постоянно говорить о нём — не лучшая стратегия, если хочешь, чтобы слухи утихли. — Всё станет проще, когда я его убью. — Арестуешь, — поправила Янг. — Или одно, или другое. — Руби потёрла руки. — Или, когда я захвачу и сожгу Вейл дотла. Янг легонько шлёпнула её по макушке: — Не начинай в стиле Синдер. Эта безумная стерва умерла не просто так. — Да, она умерла от пули в череп, если быть точной. — Официально — она погибла при крушении корабля… Руби уже не слушала. Она уверенно вошла в главный вестибюль банка. Просторное помещение кишело людьми, формально пришедшими посмотреть на экспонат — старое оружие Торчвика. Но они-то знали, зачем здесь на самом деле. Все знали. Роман придёт. Люди ждали не оружия, а шоу. Большинство нормальных людей бежало бы от места преступления, но Торчвик не такой. Он никогда не позволял посторонним пострадать во время своих афер. Конечно, не позволял — он же хотел, чтобы на него смотрели. Хотел оваций, хотел внимания. Каждое преступление — это спектакль, и публика обязательна. А вот Руби эта публика только мешала. Сражаться, когда вокруг толпа, — значит быть осторожной, ограниченной. А ей хотелось выпустить пар. Хотелось просто дать ему по морде, без опаски задеть кого-то ещё. Но кому, скажите на милость, в этом мире есть дело до того, чего хочет Руби Роуз? В зале уже были камеры. Ведущие, операторы. Журналисты с микрофонами. Снова будет прямой эфир. Снова будут пересматривать её каждое слово, каждое движение. — Так, — вздохнула она, обернувшись к команде и стараясь звучать по-военному чётко. — Мы ожидаем, что Торчвик попытается забрать своё оружие. Вайс, будь готова заморозить экспонат. Ян, следи за входом. Блейк... Она бросила на подругу долгий взгляд и, сдержанно, но твёрдо произнесла: — Постарайся не устраивать погром. Блейк насупилась, но кивнула. Руби её любила. И уважала. В 99.9% случаев Блейк была надёжной, точной, дисциплинированной. Но вот оставшиеся 0.1%... случались тогда, когда появлялся Торчвик. Или — хуже — когда речь шла о Белом Клыке. С тех пор как Адам устроил резню, организация тихо ушла из Вейла. Они открестились от него, замолчали, слились. Но Торчвик... Торчвик остался. И он всё ещё был удобной мишенью для Блейк. — Итак, убедитесь, что— — ОН ЗДЕСЬ! — воскликнул кто-то, указывая вверх. Руби вскинула кресцентроуз и выругалась. Белый плащ, развевающийся в воздухе. Классический вход. Роман приземлился прямо на витрину и схватил своё старое оружие. И в тот же миг вокруг него взвились ледяные шипы, оплетая ноги и вмораживая его в постамент. Вайс действительно прокачалась за последние годы. Реакция, точность — безупречно. — Попался! — Янг аж подпрыгнула от радости. Даже Вайс позволила себе тонкую, довольную улыбку. Руби не улыбалась. — Это не он! — прошипела Руби. Кресцентроуз выстрелила. Толпа ахнула — от резкости, от шокирующей ярости… и ахнула снова, когда Торчвик рассыпался в осколки стекла. Иллюзия. Ложь. Мастерская, конечно — но не он. Люди уставились на неё, во все глаза — благоговение, удивление, восторг. Угадала. Проняла. Молниеносно. Руби почувствовала себя обязанной объясниться: — Это очевидно был не он! Да он бы даже пойманным не молчал — обязательно бы разразился речью. Он бы сдох, но что-нибудь сказал бы напоследок! Аплодисменты раздались из динамиков. И не нужно было быть Шерлоком, чтобы понять, кто хлопает. Он, конечно же, не удержался. — Как и ожидалось от моего заклятого врага, — отозвался знакомый голос. — Ты знаешь меня, как никто другой, Красная. — Не подливай масла в огонь! — заорала Руби, резко повернувшись от витрины и глядя на офис управляющего на втором этаже. Она взмахнула рукой — Вайс и Блейк бесшумно направились туда. — Такая глубокая осведомлённость о моей натуре… — Перестань! Замолчи! — …может быть лишь у тебя. О нет. Только не это. Толпа зашепталась, на неё начали показывать пальцем. Камеры щёлкнули. Щёки Руби пылали, и не заметить этого было невозможно. И конечно же, в этом идиотском мире кто-нибудь обязательно решит, что она краснеет не от стыда или злости, а от романтического смущения. Тьфу ты. Он должен умереть. Просто сдохни уже, Торчвик. Сдохни и избавь меня от этой пытки. — Выходи и сдавайся! — завопила она. — Пора в наручники! — Не помогает, — прошептала Янг. — Ни твоей репутации, ни нашему делу. — Ах, но позволь мне сказать пару слов, — продолжил он с ленцой в голосе. — Ты только этим и занимаешься! — …и насладиться нашим вечным танцем. К тому же, меня попросили прорекламировать одну игру. Что-то там про миллион игроков онлайн... Или десять миллионов? Нео, где текст? — Ты продался!?! — Руби чуть не задохнулась. — Vale: Grimm Legends?! Да это же... это уже за гранью добра и зла! — Джентльмен-вор тоже должен зарабатывать, Красная. — Ты должен зарабатывать воровством, а не спонсорскими контрактами! В этом и смысл быть вором! — Руби... — напомнила Ян. — А если вы введёте этот промокод... — НЕТ! — Руби выстрелила в динамик на стене. Тот затих с хрустом. — Никаких промокодов! И я лично арестую каждого, кто скача... — она осеклась и поправилась. — ...установит эту игру! Лично! Слышите меня?! Публика моргнула. Кто-то похлопал. Руби прикоснулась к уху. — Вайс, Блейк, нашли его? — Его здесь нет! — отозвалась Блейк. — Руби, в офисе микрофон, к нему приложен скролл. Это ловушка! Это всё — отвлекающий манёвр! Руби побледнела. Она отвлеклась. Толпа смотрела на неё. Камеры смотрели на неё. Все слушали Романа. И никто — ни она, ни Вайс — не смотрел на витрину. И теперь на витрине больше не было оружия. Лёд исчез, рассосался — вместе с ним и Мелодик Каджел. Остались только котелок и карточка. На ней была наспех нарисованная рожица с высунутым языком и подмигивающим глазом. Под ней — надпись: «В следующий раз повезёт больше, Красная! XoX» Руби Роуз закричала.

***

Лиза Лавендер досчитала до десяти — и подняла камеру. Крыша банка разлетелась, и из огненного облака вынырнул Роман Торчвик, с оружием в руках — старым, но и новым одновременно. Он застыл на краю здания, словно герой театральной постановки. А за ним — Руби Роуз, расплывшаяся в алой вспышке: единственная, кто мог угнаться за ним с помощью своего проявления. Роман поднял руку. С крыши напротив вылетел крюк, натягивая трос к зданию банка. Там уже ждала Нео. Торчвик подскочил и, использовав трость как перекладину, повис над улицей, скользя над толпой, — словно сам Питер Пэн из города воров. А Руби прыгнула за ним, коса взведена, плащ распахнут, как крылья. Щёлк! Лиза убрала камеру от лица и взглянула на экран. Всё сошлось. Оранжевое небо, закат над заливом, силуэт Романа на фоне света, развевающийся плащ, и Руби в полёте — с распахнутой мантией, с поднятой косой. Ракурс был идеален. Освещение — божественно. Линии — словно нарисованы вручную. Через пару секунд гравитация напомнила охотнице, что эстетика её не волнует, и швырнула девушку вниз с пронзительным воплем. Роман пролетел над её головой, а толпа репортёров захлопала затворами, делая свои, куда менее изящные снимки. У всех был не тот ракурс. Не тот объектив. Не тот взгляд. Никто, кроме неё, не мог по-настоящему понять Романа Торчвика. Лиза довольно улыбнулась, смотря на экран. Команда RWBY пронеслась мимо, бешено бросившись в погоню — а она осталась, спокойно убирая камеру в чехол. Где-то рядом банкир орал, чуть не захлёбываясь от ярости. — Мммм… — пропела Лиза, проведя пальцем по экрану. — Я могла бы влюбиться в мужчину, который умеет не только создать новость, но и выглядеть в ней сногсшибательно. Если бы только он был чуть менее самовлюблённым ублюдком. Вот как она — скромная, трудолюбивая и идеальная во всём. — Ну что ж, — сказала Лиза, застёгивая сумку. — Надо садиться за статью. Очередная первая полоса ждёт моё имя. Хмхмхм... Может, подать побольше намёков на Руби? Это будет скандал, если кто-то когда-то узнает, что я встречаюсь с Романом. А она пока хорошо справляется в роли щита. Руби поймёт. Конечно, поймёт. Ведь её слава тоже росла — и благодаря Роману, и благодаря ей, Лизе Лавендер. Каждому злодею нужен герой. А каждому герою — неудачи, чтобы оставаться человечным. Лиза знала, что именно это делает Руби любимицей народа. Если когда-нибудь та узнает, как много всего Лиза сама устроила... Ну, ничего страшного. В конце концов, всё это — просто шоу-бизнес.