Тень тирана

Прошла ровно неделя с того дня, как Вилгакс одержал победу над Люцифером Морнингстаром, королём Ада, и захватил его в плен. За это время Кольцо Гордости, некогда бурлящее греховной энергией и неоновым светом, превратилось в руины, пропитанные страхом и отчаянием. Улицы Пентаграмм-Сити покрылись трещинами, здания накренились, а неоновые вывески, которые когда-то сияли яркими красками, теперь мигали тусклым светом, отражая лишь багровое небо. Над всем этим хаосом возвышался Chimerian Hammer — огромный корабль Вилгакса, парящий в воздухе, словно зловещий страж, готовый обрушить ещё больше разрушений. Его восстановление почти завершено. Дроиды, словно рой механических насекомых, сновали вокруг, заделывая последние повреждения, а красные двигатели корабля пульсировали ярче с каждым днём, отбрасывая зловещий свет на разрушенный город внизу. Внутри Chimerian Hammer царила холодная, стерильная атмосфера, резко контрастирующая с хаосом снаружи. Коридоры корабля были выложены чёрным металлом, который блестел в тусклом свете красных ламп, встроенных в стены. Слабый гул двигателей эхом отдавался в каждом уголке. В центре корабля находился командный отсек — просторное помещение с высоким потолком, где стены были покрыты экранами, показывающими данные о Пентаграмм-Сити и других частях Ада. В центре отсека возвышался массивный трон из тёмного металла, на котором восседал сам Вилгакс. Вилгакс выглядел так же устрашающе, как и в день своей победы над Люцифером. Его массивное тело, покрытое зелёной кожей, блестело в свете экранов, а мускулистые руки, испещрённые шрамами, покоились на подлокотниках трона. Его красные глаза с чёрными зрачками горели холодным, аналитическим светом, а щупальца, свисающие с его лица, слегка шевелились, словно отражая его мысли. На нём был его привычный доспех: чёрный с красными акцентами, с массивными наплечниками, которые подчёркивали его внушительный рост. Его голос, глубокий и властный, с лёгким металлическим оттенком, эхом разносился по отсеку, когда он обращался к одному из своих дроидов. — Доложи, — приказал он, его тон был холодным и лишённым эмоций, но в нём чувствовалась сила, которая заставляла даже механических существ подчиняться безоговорочно. Перед ним завис дроид-разведчик — сферический робот размером с баскетбольный мяч, с красным глазом, который мигал, сканируя данные. Его металлический корпус был покрыт царапинами и пятнами серы, свидетельствующими о его работе в разрушенных уголках Ада. Дроид издал серию механических звуков, прежде чем его голос, синтетический и лишённый интонаций, зазвучал в отсеке. — Анализ пространственных данных завершён, — доложил дроид, его глаз засветился ярче, пока он проецировал голографическую карту звёздного пространства перед Вилгаксом. — Мы находимся в другой вселенной. Астрономические координаты не соответствуют известным секторам нашей реальности. Энергетические сигнатуры указывают на полное отсутствие знакомых звёздных систем и галактик. Вилгакс наклонился вперёд, его глаза сузились, а щупальца на лице замерли, как будто он пытался осмыслить эту информацию. Другая вселенная… Это было неожиданно, даже для него. Он привык к межпространственным путешествиям, но никогда не между вселенными. Мысль о том, что он оказался в совершенно новой реальности, вызвала у него смешанные чувства: раздражение от непредвиденного сбоя и… холодное предвкушение. Новая вселенная означала новые возможности, новые миры для завоевания, новые силы, которые он мог подчинить. Но оставался вопрос. — Как я сюда попал? — спросил он, его тон был резким, как лезвие, и в нём чувствовалась смесь раздражения и любопытства. — Если это другая вселенная, как мой корабль оказался здесь? Дроид-разведчик мигнул, его красный глаз засветился ярче, и он издал серию механических звуков, после чего перед Вилгаксом появилась новая проекция — трёхмерная схема Chimerian Hammer, его массивного корабля. Схема показывала внутренние системы корабля. Двигатели, оружейные отсеки, энергетический реактор и… Null Void Projector, встроенный в нижнюю часть корпуса. Устройство было выделено красным, и рядом с ним мигали предупреждающие сигналы, указывающие на сбой. Дроид заговорил, его синтетический голос оставался монотонным, но информация, которую он предоставил, заставила Вилгакса напрячься. — Анализ данных корабля завершён, — доложил дроид. — Перемещение в эту вселенную произошло из-за сбоя Null Void Projector, встроенного в Chimerian Hammer. Устройство активировалось во время последнего инцидента на вашем корабле после сражения с врагом, известным как Бен Теннисон, и вмешательством Макс жа Теннисона. Имя Бена Теннисона заставило Вилгакса сжать когти в кулак, его доспех слегка скрипнул от напряжения. Его щупальца, свисающие с лица, шевельнулись, как будто отражая вспышку гнева, которая пронеслась через его разум. Бен Теннисон… Этот мальчишка, который осмелился бросить ему вызов, используя Омнитрикс. Вилгакс всего раз столкнулся с ним, но уже успел возненавидеть его всей своей сущностью. Этот ребёнок стал его личным кошмаром, и теперь, даже в другой вселенной, воспоминание о нём всё ещё вызывало у него ярость. Но он быстро подавил эмоции, его разум вернулся к холодной, расчётливой логике. Он кивнул дроиду, чтобы тот продолжал. — Покажите запись, — приказал он, его голос был ледяным, но в нём чувствовалась скрытая угроза. Голограмма сменилась, и перед Вилгаксом развернулась запись событий. Бен был в своей человеческой форме, его зелёные глаза горели смесью страха и решимости, а Омнитрикс на его запястье мигал красным, сигнализируя о перезарядке. Вилгакс на записи выглядел так же грозно, как сейчас. Он только что одержал победу на горе Рашмор, где сразился с Беном и его инопланетными формами, и, угрожая жизнями Макса и Гвен, заставил мальчишку сдаться. Теперь Бен был в его власти, и Вилгакс собирался наконец заполучить Омнитрикс — устройство, которое могло сделать его непобедимым. Он наклонился к Бену, его щупальца шевельнулись, а голос прогремел, как гром. — Ты проиграл, мальчишка, — сказал он, его тон был полон презрения. — Омнитрикс будет моим, и с его силой я покорю всю вселенную. Но в этот момент на главном экране отсека начали мигать предупреждающие сигналы. Дроиды, стоящие у консолей, засуетились, их механические голоса зазвучали в унисон. “Внимание! Системы корабля под атакой! Обнаружен взлом!” Вилгакс резко повернулся к экрану, его глаза сузились, а щупальца задрожали от ярости. Системы Chimerian Hammer начали сбоить. Двигатели теряли мощность, энергетический реактор стал нестабильным, а на экранах начали мигать красные предупреждения. Голос корабельного ИИ зазвучал в отсеке, его тон был механическим, но в нём чувствовалась тревога. “Внимание! Активирован режим самоуничтожения! До взрыва осталось 60 секунд!” Вилгакс ударил кулаком по консоли, его голос прогремел, перекрывая шум сирен. — Остановите этот взлом сейчас же! Дроиды бросились выполнять приказ, но Бен увидел свой шанс. Омнитрикс почти перезарядился и он заметил оружие Макса, electric cannon, который тот уронил во время схватки с дроидами. Оружие лежало в нескольких метрах и Бен быстро подбежал к нему. Вилгакс, занятый управлением корабля, не сразу заметил действия Бена. Он пытался отключить режим самоуничтожения, его когти быстро работали на консоли, но системы не подчинялись. — Проклятый Теннисон! — прорычал он, его голос был полон ярости. — Ты заплатишь за это! Но в этот момент Бен добрался бластера и выстрелил. Луч энергии ударил Вилгакса в спину отбросив его в стену. Удар не причинили никакого вреда, но он дал Бену достаточно времени, чтобы сбежать. Вилгакс встал и развернулся, его глаза пылали яростью, а когти сжались в кулак. Он хотел броситься за Беном, но в этот момент Null Void Projector, встроенный в нижнюю часть Chimerian Hammer, начал активироваться. В отличие от того что есть на базе сантехников, это был массивный аппарат, встроенный в корабль на случай, если враги Вилгакса попытаются отправить его в Null Void, измерение-тюрьму, где содержались самые опасные преступники его вселенной. Вилгакс всегда был готов к такому сценарию, но он никогда не ожидал, что устройство сработает против него самого. На голограмме было видно, как проектор засветился ярким оранжевым светом, его металлические панели начали дрожать, а из центра устройства вырвался поток энергии. Энергия закружилась в спираль, образуя портал, огромный вихрь, который начал затягивать Chimerian Hammer. Режим самоуничтожения, активированный Максом, вызвал перегрузку систем, и эта перегрузка каким-то образом запустила Null Void Projector, создав неконтролируемый разрыв в пространстве. Вилгакс на записи схватился за консоль, его когти впились в металл, а голос прогремел, перекрывая шум портала. — Что это?! — крикнул он, его глаза расширились от редкого для него чувства — шока. — Отключите его! Сейчас же! Но его дроиды не успели. Портал расширился, и Chimerian Hammer затянуло внутрь. Экраны на мостике погасли, а сам Вилгакс был отброшен назад, его тело ударилось о стену отсека. Последнее, что было видно на записи, — это яркий свет портала, поглощающий корабль, и затем всё погрузилось во тьму. Голограмма исчезла, и командный отсек снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь слабым гулом двигателей. Вилгакс стоял неподвижно, его глаза были прикованы к тому месту, где только что была проекция. Его щупальца слегка шевельнулись, а когти сжались в кулак, но на этот раз в его движениях не было ярости — только холодная, расчётливая задумчивость. Дроид продолжил доклад, его голос оставался монотонным. — Сбой Null Void Projector вызвал неконтролируемое перемещение, — сообщил он. — Вместо активации режима самоуничтожения устройство создало разрыв в пространственно-временной ткани, который выбросил Chimerian Hammer в эту вселенную. Точные причины сбоя остаются неизвестными, но вмешательство Макса Теннисона и последующая перегрузка систем корабля являются основными факторами. Вилгакс медленно выдохнул, его голос был тихим, но в нём чувствовалась угроза, которая заставила бы любого, кто её услышал, содрогнуться. — Теннисоны… — произнёс он, его тон был пропитан ядом. — Этот старик и его внук… Они пытались уничтожить меня, но вместо этого открыли мне путь к новой вселенной. Они пожалеют об этом. Он повернулся к дроиду, его глаза вспыхнули ярче, а голос стал резким, как лезвие. Дроид завис в ожидании новых указаний, его красный глаз мигал, отражая свет от голографических экранов. — А пока, продолжи доклад. — приказал он, его голос стал резче, а глаза впились в дроида, требуя больше информации. Дроид мигнул, его глаз снова засветился и появилась новая голограмма. Теперь она показывала структуру нового измерения. — Текущая локация, связанное измерение, известное как Ад, — продолжил дроид. — Оно является частью метафизической системы этой вселенной. Ад разделён на семь колец, каждое из которых управляется одним из так называемых Смертных Грехов. Мы находимся в Кольце Гордости, центре управления и месте обитания грешников. Голографическая карта ожила, показывая структуру Ада: семь концентрических колец, каждое из которых отличалось цветом и ландшафтом. Кольцо Гордости, самое верхнее, было выделено красным, с отметками, показывающими разрушенные районы Пентаграмм-Сити. Остальные кольца — Гнев, Похоть, Жадность, Обжорство, Зависть и Лень — были обозначены соответствующими цветами: красным, розовым, зелёным, оранжевым, синим и фиолетовым. Вилгакс внимательно изучал карту, его глаза блестели от холодного интереса, пока он анализировал новую информацию. — Связанное измерение… — повторил он, его голос был полон презрения, но в нём мелькнула нотка любопытства. — Значит, этот Ад — часть большей системы. Любопытно, продолжай. Дроид продолжил доклад, показывая голографические кадры, собранные за последний месяц. На экране мелькали сцены разрушенного Пентаграмм-Сити: демоны, прячущиеся за баррикадами, мародёры, сражающиеся за остатки ресурсов, дроиды Вилгакса, патрулирующие улицы. Один из кадров показал, как дроид с массивными клешнями хватает мелкого демона — импа с обломанными рогами и кожей цвета пепла. Имп визжал, его когти цеплялись за асфальт, но дроид безжалостно поднял его в воздух и утащил в сторону корабля. Дроид-разведчик продолжил, его голос оставался монотонным. — Местные обитатели делятся на несколько категорий, — сообщил он, показывая голографические изображения разных существ. — Грешники, души умерших землян - людей, которые попали в Ад за свои грехи. Адскорождённые — демоны, рождённые в этом измерении, такие как импы, адских гончие, суккубы, инкубы, демоны-акулы, демоны-рептилии, заражатели, одержимци и бафометы. Правящий класс включает Оверлордов — могущественных грешников, которые контролируют территории в Кольце Гордости, и Смертных Грехов — правителей колец. Также существует аристократия Ада, известная как Арс Гоэтия — древние демоны, обладающие значительной магической силой и влиянием. Также зафиксировано присутствие существ, называемых экзорцистами, предположительно из измерения, известного как Рай. Голограмма сменилась, показывая изображения. Импы, адские гончие, суккубы, демоны-акулы, заражатели, одержимеци и бафометв, Оверлорд (Вокс, с его экранным лицом), Смертный Грех (Сатана в его гигантской форме), демон Арс Гоэтия (Столас с его совиной внешностью) и экзорцист с ангельскими крыльями и копьём. Вилгакс внимательно изучал каждое изображение, его щупальца слегка шевельнулись, как будто он оценивал новую угрозу. — Рай… — повторил он, его голос стал тише, но в нём чувствовалась угроза. — Ещё одно измерение, связанное с этим Адом. И эти… экзорцисты. Они — враги местных обитателей? Дроид кивнул, его глаз мигнул, и на экране появились кадры, показывающие разрушенные улицы Пентаграмм-Сити после одной из чисток. Экзорцисты, с их белыми крыльями и золотыми масками, спускались с неба, их копья пронзали демонов, оставляя за собой кровавый след. Вилгакс наблюдал за этим с холодным интересом, его глаза сузились, пока он оценивал их силу. — Экзорцисты проводят атаки, известные как “День Истребления”, — доложил дроид. — Они происходят раз в год, с целью сокращения численности грешников в Кольце Гордости. Недавно было объявлено, что интервал будет сокращён до полугода. Однако, согласно данным, полученным при допросе захваченных экзорцистов, истребление было отменено после вашего прибытия и поражения Люцифера Морнингстара. Вилгакс усмехнулся, его голос был полон сарказма, а глаза сузились от удовлетворения. — Значит, эти “ангелы” боятся меня, — сказал он, его тон был пропитан презрением. — Они видели, что я сделал с местным королем, и теперь прячутся, как черви. Но они не смогут скрываться вечно. Он встал с трона, его массивная фигура возвышалась над отсеком, отбрасывая длинную тень на голографические экраны. Его когти сжались в кулак, а доспех слегка скрипнул, когда он сделал шаг вперёд, его глаза горели холодной решимостью. Вилгакс прошёл к одному из экранов, на котором была показана карта Ада, и провёл когтем по изображению Кольца Гордости, оставив на голограмме красный след, как будто отмечая свою территорию. — Этот Ад… — произнёс он, его голос стал глубже, а в нём зазвучала нотка предвкушения. — Он примитивен, хаотичен, слаб. Но в нём есть потенциал, который можно использовано. Затем он повернулся обратно к дрону и задал следующий вопрос. — Ты упомянул, что эти грешники — это души умерших людей с Земли, — произнёс он, его голос был глубоким и властным, с лёгким металлическим оттенком, который заставлял воздух в отсеке казаться тяжелее. — Почему их внешность так сильно изменилась? Дроид-разведчик, всё ещё зависший перед Вилгаксом, мигнул, его красный глаз засветился ярче, словно обрабатывая запрос. Металлический корпус дроида, покрытый царапинами и пятнами серы, слегка дрожал от слабого гула его внутренних механизмов. После короткой паузы он заговорил, его синтетический голос оставался монотонным, но информация, которую он предоставил, была неожиданной даже для такого прагматичного существа, как Вилгакс. — Грешники это души людей, которые после смерти были отправлены в Ад из-за своих грехов, совершённых при жизни на планете Земля, — начал дроид, проецируя голографическое изображение. На экране появился силуэт человека — обычного, ничем не примечательного, с типичной человеческой внешностью: гладкая кожа, волосы, стандартное телосложение. Затем изображение изменилось, и силуэт трансформировался: кожа стала серой, из головы выросли рога, глаза засветились красным, а из спины появились когтистые крылья. — Точная причина изменения их внешности остаётся неизвестной. Однако, на основе данных, собранных при изучении и экспериментов над ними, мы сделали предположение. Мы считаем, что это связано с воздействием адской энергии и метафизических законов этого измерения. Возможно, когда душа человека попадает в Ад, она подвергается процессу, который мы условно назвали “мутацией греха”. Эта мутация, предположительно, отражает доминирующий грех и личности души, трансформируя её физическую форму. Например, душа, полная гнева, может обрести черты хищного демона с когтями и клыками, а душа, погрязшая в жадности, может стать похожей на рептилию с золотистой чешуёй. Мы предполагаем, что энергия Ада, переписывает их сущность, заменяя человеческую форму на демоническую, чтобы они соответствовали этому измерению. Однако это лишь гипотеза, требующая дальнейших исследований. Дроид продолжил, его голос оставался монотонным, но следующая информация полностью привлекла внимание Вилгакса. — Кроме того, в ходе экспериментов мы выяснили, что грешники обладают уникальной особенностью, бессмертием. Сколько бы их ни пытались уничтожить, их тела восстанавливаются, даже после самых серьёзных повреждений. Однако это бессмертие имеет свои ограничения. В ходе исследований, мы обнаружили, что за пределами Кольца Гордости грешники теряют эту способность и становятся уязвимыми к любым атакам, умирая, как обычные существа. Также, грешников можно уничтожить с помощью так называемого ангельского оружия, созданного в Раю из особых материалов, которое и используют экзорцисты для ежегодных чисток. Дроид сделал паузу, а затем добавил. — Также, из информации, полученной при допросе экзорцистов, нам стало известно о существах, называемых победителями. Они являются аналогами грешников, но обитают в Раю. Победители — это души людей, которые после смерти были признаны достойными и отправлены в Рай. Как и грешники, они, подвергаются трансформации, но их внешность отражает их добродетели, а не грехи. Сначало экзорцисты не раскрывали деталей об их способностях или уязвимостях, ссылаясь на строгую секретность. Но после более жёстких допросов, они рассказали что победители также бессмертны как и грешники, однако в отличие от грешников, их бессмертие работает по всему Раю. Однако неизвестно, убивает ли их ангельское оружие также как и грешников. Вилгакс наклонился ещё ближе к голограмме, его глаза вспыхнули холодным интересом, а щупальца слегка шевельнулись, отражая его размышления. Бессмертие грешников и победителей делало их ценными солдатами — армия, которую невозможно уничтожить, была бы идеальным инструментом для его завоеваний. Но их уязвимость за пределами Кольца Гордости и Рая, а также к ангельскому оружию делало это проблемой. — Продолжайте исследования, — приказал он, его голос был резким, как лезвие. — Я хочу знать всё об процессе становления человека грешником и победителем, об их бессмертии и как это можно контролировать. Если я смогу взять под контроль их трансформацию, я получу армию бессмертных солдат, созданных для моих целей. Дроид мигнул, подтверждая приказ, и продолжил доклад. — Что касается Земли… — сказал он, и голограмма сменилась. Теперь она показывала изображение планеты. Голубой шар с зелёными континентами, окутанный белыми облаками. — Земля… — повторил Вилгакс, его голос стал тише, но в нём чувствовалась угроза. — Та самая планета, с которой пришли Теннисоны. Но, эта Земля — часть этой вселенной. Что ты знаешь о ней? — Для дальнейшего анализа мы использовали кристалл Асмодея, добытый от захваченного адскорождённого, — сообщил дроид, проецируя изображение кристалла: ярко-оранжевый, с пульсирующей энергией внутри. — Этот кристалл был получен от контрабандиста из Кольца Похоти, который незаконно торговал с суккубами. Хотя доступ к таким кристаллам официально имеют только суккубы и инкубы, этот демон приобрёл его на чёрном рынке. Используя энергию кристалла, мы смогли отправить разведроботов на Землю через портал. Вилгакс кивнул, его глаза слегка сузились, но он не прервал дроида. Дроид продолжил, показывая кадры, собранные разведроботами. Города, полные людей, машины, небоскрёбы, парки… Всё выглядело до ужаса обыденно. Люди ходили по улицам, не подозревая о том, что за ними наблюдают механические шпионы из другого измерения. Один из кадров показал ночной город, где суккуб, скрываясь в тени, использовал кристалл Асмодея, чтобы открыть портал обратно в Ад, — слабый след его магии всё ещё витал в воздухе. — Земля в этой вселенной планета, так же как и в нашей населённая людьми, — доложил дроид. — Однако, наши разведроботы не обнаружили никакого присутствия инопланетной жизни, ни на самой планете, ни в космосе. Также отсутствуют следы технологий, подобных тем, что есть в нашей родной вселенной. Однако были зафиксированы слабые энергетические сигнатуры, связанные с деятельностью адскорождённых — в основном суккубов и инкубов, которые используют кристаллы Асмодея для перемещения между Землёй и Адом. — сказал дрон. Вилгакс откинулся на спинку трона, его когти снова постучали по подлокотнику, а щупальца слегка шевельнулись, как будто он обдумывал новую информацию. Отсутствие инопланетной жизни в этой вселенной было неожиданным. В его родной вселенной космос был полон жизни: галактики кишели цивилизациями, многие из которых он покорил или уничтожил. Но здесь… Здесь всё было иначе. Это было разочаровывающим, но в тоже время открывало путь к возможностям. Отсутствие других космических сил означало, что у него не будет конкурентов в завоевании этой реальности. Его красные глаза с чёрными зрачками были прикованы к голографическому экрану, где всё ещё вращалось изображение Земли — голубого шара, такого уязвимого и лишённого защиты. Но сейчас, его мысли были сосредоточены не на этой планете, а на магии, которая пронизывала Ад и Рай. Грешники, Победители, их бессмертие, ангельское оружие, метафизические законы… Всё это открывало перед ним новые горизонты. За неделю, прошедшую с его победы над Люцифером Морнингстаром, он не терял времени даром. Его дроиды собрали множество артефактов из Кольца Гордости и других частей Ада и даже ангельское оружие, отобранное у захваченных экзорцистов и со скалада Кармиллы Картайн. Эти артефакты были доставлены в лабораторию Chimerian Hammer — изолированный отсек корабля, где Вилгакс приказал проводить эксперименты. Он поручил дроидам изучить магию Ада и Рая, используя захваченных грешников, адскорождённых и экзорцистов в качестве подопытных. Его цель была ясна. Понять природу этой магии и найти способ объединить её с его технологиями. Вилгакс повернулся к дроиду-разведчику, всё ещё зависшему перед ним, и его голос прогремел в отсеке, холодный и властный. — Доложи о результатах экспериментов с магией, — приказал он, его глаза сузились, а щупальца слегка шевельнулись, отражая его нетерпение. Дроид мигнул, его красный глаз засветился ярче, и на голографическом экране появились данные из лаборатории. — За прошедшую неделю мы провели серию экспериментов с артефактами Ада и оружием ангелов, — начал дроид, его голос оставался монотонным, но информация, которую он предоставил, заставила Вилгакса наклониться вперёд. — Анализ показал, что демоническая магия, содержащаяся в артефактах Ада, обладает высокой разрушительной силой, но крайне нестабильна. Её энергетические сигнатуры хаотичны и склонны к взрывам при неправильном использовании. В отличие от неё, ангельская магия, извлечённая из оружия, более стабильна и гармонична, но её разрушительный потенциал ниже. Вилгакс кивнул, его разум уже анализировал эту информацию. В его родной вселенной он слышал о магии и мане — таинственных силах, которыми владели некоторые расы и цивилизации, но никогда не вдавался в их изучение. Магия казалась ему чем-то примитивным, ненадёжным, уделом слабаков, которые не могли создать настоящую мощь. Но теперь, столкнувшись с магией Ада и Рая, он понял, что недооценивал её потенциал. Демоническая магия была хаотичной, но её разрушительная сила впечатляла, а ангельская, хоть и менее агрессивная, обладала стабильностью, которой не хватало первой. Если бы он смог объединить их, он мог бы создать нечто, чего никто не видел в этой вселенной. — Продолжай, — приказал он, его голос был резким, как лезвие, но в нём чувствовалось холодное предвкушение. Дроид мигнул, и на экране появились кадры из лаборатории. На них был виден один из экспериментов. Боевой дроид Вилгакса с красным корпусом и лазерными пушками стоял в центре комнаты, окружённый манипуляторами. Один из манипуляторов вскрыл панель на груди дроида, обнажив его энергетическое ядро, и вставил в него маленький осколок багрового кристалла. — Мы попытались объединить демоническую магию с нашими технологиями, — доложил дроид. — Осколок кристалла был внедрён в ядро боевого дроида. Результаты были… неоднозначными. На кадрах было видно, как дроид ожил после внедрения кристалла. Его глаза засветились ярче, а движения стали быстрее. Он начал двигаться по лаборатории, его скорость и сила увеличились в разы, и он без труда разломал металлический блок, который использовался для тестов. Но затем дроид начал искрить, его корпус задрожал, и через несколько секунд он взорвался, оставив после себя лишь груду обломков и запах палёного металла. — Внедрение демонической магии увеличило скорость и силу дроида на 73%, — продолжил дроид, его голос оставался монотонным. — Однако нестабильность магии привела к перегрузке систем. Мы работаем над стабилизацией, но потребуется больше времени и данных. Вилгакс усмехнулся за маской, его щупальца слегка шевельнулись, а глаза сузились от холодного удовлетворения. — Нестабильно, но перспективно, — произнёс он, его голос был глубоким и полным уверенности. — Эта магия…. Если я смогу стабилизировать её, мои дроиды станут непобедимыми. Он повернулся к голографическому экрану, где всё ещё отображались данные об экспериментах. Его разум уже был полон идей: если демоническая магия могла так усилить его технологии, то что могла сделать ангельская? И что, если он найдёт способ объединить их обе? Он знал, что это будет непросто, но Вилгакс никогда не отступал перед трудностями. Магия Ада и Рая станет его, и он использует её, чтобы покорить эту вселенную. Но до тех пор, остался ещё один вопрос, который нужно было решить. Как извлечь больше информации о силах, управляющих Адом и Раем, чтобы укрепить своё положение. Вилгакс знал, что магия Ада и Рая — это лишь часть головоломки. Чтобы полностью подчинить это измерение, ему нужно было больше знаний о его ключевых фигурах: Смертных Грехах, Архангелах и самом Рае. И у него был идеальный источник для этого — побеждённый Люцифер Морнингстар, который всё ещё находился в плену на борту Chimerian Hammer. Вилгакс повернулся к дроиду-разведчику, всё ещё зависшему перед ним, и его голос прогремел в отсеке, холодный и властный. — Смогли ли вы извлечь информацию из памяти Люцифера? — спросил он, его глаза сузились, а щупальца слегка шевельнулись, отражая его нетерпение. Дроид мигнул, его красный глаз засветился ярче, и на голографическом экране появились данные. — Да, — доложил дроид, его голос оставался монотонным, но информация, которую он предоставил, заставила Вилгакса наклониться вперёд. — Люцифер Морнингстар был тяжело ранен в бою с вами и находился без сознания, что позволило нам без сопротивления подключить нейроэкстрактор. Устройство успешно извлекло воспоминания из его разума. Мы проецируем их для анализа. На голографическом экране появились образы — воспоминания Люцифера, извлечённые из его разума. Вилгакс, сидящий на своём металлическом троне, наклонился вперёд, его тёмные глаза сузились, а когти слегка постукивали по подлокотнику. Перед ним разворачивалась картина, полная возможностей. Смертные Грехи — правители Ада, каждый из которых обладал уникальными способностями и слабостями, которые он мог использовать в своих планах. Первым на экране появился Асмодей, воплощение Похоти. Высокий и дородный, с яркими синими перьями и светящимися неоново-зелёными глазами, он источал ауру обольщения. Его способности позволяли очаровывать и манипулировать любым существом, заставляя их подчиняться его воле одним лишь взглядом или словом, а его фабрика секс-игрушек в Кольце Похоти усиливала его влияние. Но воспоминания Люцифера раскрыли его слабость. Асмодей был слишком увлечён удовольствиями, будь то роскошь или романтические связи, и эта страсть делала его невнимательным к реальным угрозам. Его сентиментальность, особенно к тем, кого он любил, часто мешала ему принимать хладнокровные решения. Затем на экране возникла Бельфегор, олицетворение Лени. Её лавандовая фигура, похожая на овцу, с длинной пушистой шерстью и тающей свечой на голове, казалась сонной и безучастной. Она обладала силой вызывать апатию, замедляя врагов и заставляя их терять волю к борьбе, пока они не погружались в глубокую лень. Но её собственная инертность была её слабостью — Бельфегор часто спала или игнорировала происходящее вокруг, что делало её уязвимой для внезапных атак и неспособной быстро реагировать на угрозы. Левиафан, воплощение Зависти, предстала в образе двуглавого демона-рыбы, её тело разделено на белую и индиго половины. Её способности позволяли искажать восприятие врагов, создавая иллюзии, которые могли свести с ума, и питаться их эмоциями, усиливая их зависть до саморазрушения. Но воспоминания Люцифера показали её уязвимость. Две головы Левиафан обладали разными характерами — правая была властной и циничной, а левая более дружелюбной, и эта внутренняя дисгармония, а также их одержима чужими успехами, часто приводила к конфликтам между ними, отвлекая её от реальных угроз. Далее появился Маммон, олицетворение Жадности. Его четырёхрукая фигура, похожая на шута, с неоново-зелёными глазами и кепкой с знаками доллара, излучала алчность. Он обладал богатством и ресурсами, и управлял всей экономикой ада. Но его жадность была его слабостью — Маммон часто ставил свои финансовые интересы выше стратегических, и его трусость, делала его ненадёжным союзником, которого можно было легко перехитрить. Сатана, воплощение Гнева, предстал в образе титанического демона-дракона, окружённого огненными вихрями. Его сила заключалась в необузданной мощи — он мог вызывать разрушительные огненные бури и обладал колоссальной физической силой. Но его гнев был его слабостью. Сатана легко терял контроль, поддаваясь эмоциям, и его импульсивность делала его предсказуемым и уязвимым для манипуляций. Наконец, на экране возникла Вельзевул, олицетворение Чревоугодия. Её изящная фигура, похожая на лису, с волосами, напоминающими жидкость для лавовых ламп, излучала энергию. Она обладала способностью создавать любую пищу, которую только поделает, а также вызывать голод — не только физический, но и духовный, заставляя врагов терять волю из-за непреодолимого желания потреблять всё больше и больше. Но её слабость заключалась в её собственной зависимости от наслаждений — Вельзевул часто отвлекалась на свои вечеринки и пиршества, а с её невнимательным и чуть вспыльчивым характером, делало её крайне уязвимой. Вилгакс откинулся на спинку трона, его когти замерли, а тёмные глаза блестели от холодного расчёта. Эта разобщённость и их личные недостатки были слабостями, которые он мог использовать, чтобы подчинить их поодиночке. Каждый из Смертных Грехов был могущественным, но их индивидуальные пороки делали их уязвимыми. — Интересно… — пробормотал Вилгакс, его голос был глубоким и холодным, с лёгким металлическим оттенком. — Эти так называемые правители Ада… они слабее, чем я ожидал. Продолжай извлечение данных. Я хочу знать всё. Дроид мигнул, его красный глаз засветился ярче, и голографический экран мигнул показывая воспоминания рае, и Вилгакс увидел, как функционируют Небеса, их обитатели и самих архангелов. Их высокомерие было очевидным. Они считали себя непревзойдёнными, недооценивая угрозу со стороны Ада, а их строгая иерархия делала их предсказуемыми, но в то же время опасными из-за их единства. Вилгакс отметил, что их сила основана на порядке и дисциплине, что могло стать проблемой, если они решат вмешаться. Наконец, он увидел более личное воспоминание. Люцифер с его дочерью, Чарли, принцессой Ада. Люцифер смотрел на неё с большой нежностью, и Вилгакс понял, что Чарли — слабое место бывшего короля. Воспоминания также показали, что Смертные Грехи, тоже были неравнодушны к Чарли, относясь к ней с неожиданной теплотой, словно дядюшки и тётушки, несмотря на их греховную природу. Вилгакс понял, что, если он сможет использовать её, он сможет манипулировать не только Люцифером, но и Смертными Грехами, даже в их ослабленном состоянии. Но это на потом. — Однако, — добавил дроид, его голос оставался монотонным, — информация о Рае может быть устаревшей. Люцифер не был там уже 10 000 лет, и его воспоминания отражают состояние Небес на тот момент. Для получения более актуальных данных мы можем извлечь информацию из памяти захваченных экзорцистов. Вилгакс усмехнулся, его щупальца слегка шевельнулись, а глаза сузились от холодного удовлетворения. — Отлично, — произнёс он, его голос был глубоким и полным уверенности. — Этот жалкий король оказался полезнее, чем я ожидал. Приступайте к допросу экзорцистов. Я хочу знать всё о текущем состоянии Рая. Дроид мигнул, его красный глаз засветился ярче, и он продолжил доклад, прежде чем Вилгакс успел отвернуться. — Есть ещё одна деталь, извлечённая из памяти Люцифера, — сказал дроид, его голос оставался монотонным, но информация заставила Вилгакса остановиться. — Среди воспоминаний упоминается сущность, называемая Богом. Это высшая сила, создавшая Рай, Ад и всё сущее в этом измерении. Он считается всемогущим и вездесущим, но в воспоминаниях Люцифера нет данных о прямом вмешательстве Бога в дела Ада или Рая за последние 10 000 лет. Вилгакс напрягся, его щупальца слегка шевельнулись, а глаза сузились ещё сильнее. Он не был существом, склонным к благоговению. В его родной вселенной он сталкивался с существами, которые называли себя богами, но все они падали под его натиском, оказываясь лишь более сильными врагами, а не божествами. Для Вилгакса этот Бог был не чем-то священным, а просто ещё одной угрозой, которую нужно устранить, если она встанет на его пути. Он видел в этой сущности потенциального врага, чья сила могла помешать его планам по завоеванию Ада и Рая. Если Бог вмешается, то даже всех его сил может оказаться недостаточно. Но Вилгакс не привык отступать перед трудностями — он привык уничтожать их. — Значит, Бог… — произнёс он, его голос был глубоким и холодным, с лёгким металлическим оттенком, который заставлял воздух в отсеке казаться ещё более напряжённым. — Ещё один враг, который думает, что может диктовать мне свои правила. Посмотрим, насколько он силён, когда я доберусь до него. Он повернулся к дроиду, его глаза вспыхнули ярче, а голос стал резким, как лезвие. — Начать подготовку Vox Peniculus, — приказал он. — Если эта сущность решит вмешаться, я должен быть готов уничтожить его раз и навсегда. Дроид мигнул, подтверждая приказ, и завис в ожидании новых указаний. Тем временем, в особняке Столаса, вдали от хаоса улиц, команда I.M.P. пыталась осознать масштаб катастрофы. Особняк, с его высокими бордовыми стенами и звёздными узорами на потолке, всё ещё сохранял величественный вид, но напряжение витало в воздухе. Они сидели в гостиной, пока Столас отправился на собрание Арс Гоэтий. Огонь в камине трещал, отбрасывая длинные тени на стеллажи с книгами, а за окнами багровое небо Ада освещалось вспышками от двигателей корабля Вилгакса. Блиц стоял у стола, его когти сжимали край старой карты Ада, усеянной булавками, отмечавшими разрушенные районы. Его красные глаза горели раздражением, а хвост нервно подёргивался. На нём был его потрёпанный чёрный пиджак, а арбалет лежал рядом, готовый к бою. — Как, мать его, всё дошло до такого дерьма? — рявкнул он, его голос был резким, с лёгким хрипом. — Неделю назад мы просто убивали людей по заказу, а теперь Люцифер в плену, Пентаграмм-Сити в руинах, и этот зелёный кальмар разносит всё на своём пути! А мы сидим здесь, как чёртовы беженцы, потому что Столас решил, что мы “в опасности”! Милли, сидя на краю стола, полировала лезвие своего топора. Её жёлтые глаза были прищурены, а длинные волосы, завязанные в хвост, слегка колыхались, когда она качала головой. Её чёрный топ и рваные штаны были покрыты пылью, но она выглядела спокойнее, чем Блиц, хотя её голос выдавал тревогу. — Блиц, Столас поступил правильно, что привёл нас сюда, — сказала она, её южный акцент смягчал слова, но в них чувствовалась твёрдость. — Ты видел, что творится на улицах? Дроиды Вилгакса повсюду. Если бы мы остались в офисе, нас бы уже разобрали на запчасти. Но я согласна — это полное дерьмо. Как этот Вилгакс вообще сюда попал? И почему именно сейчас? Мокси, стоя у одного из стеллажей, листал старую книгу, которую взял из любопытства. Его маленькие чёрные рога блестели в свете камина, а жёлтые глаза нервно бегали по страницам, хотя он явно не читал. На нём был его обычный чёрный костюм с красным галстуком, который он то и дело поправлял. Его голос дрожал, когда он заговорил, но в нём слышалась попытка казаться рациональным. — Может, это как-то связано с магией? — предположил он, его когти замерли на странице. — Может, кто-то случайно открыл портал, и этот Вилгакс просто… прошёл через него? Или это Рай? Они ведь всегда хотели нас уничтожить. Может, это их новый план? Блиц фыркнул, его когти впились в карту, оставляя на ней царапины. Он повернулся к Мокси, его глаза сузились, а голос стал язвительным. — Рай? Серьёзно, Мокси? — сказал он, его хвост хлестнул по полу, сбивая несколько упавших книг. — Ты думаешь, эти пернатые идиоты способны на такое? Этот Вилгакс — не их марионетка. Он выглядит так, будто сам по себе, и ему плевать на Рай, Ад или что-то ещё. Он просто хочет всё уничтожить! Милли вздохнула, её топор замер в руках. Она посмотрела на Блица, её глаза были полны тревоги, но в них мелькнула искра решимости. — Неважно, как он сюда попал, — сказала она, её голос стал тише, но твёрже. — Важно, что он здесь, и он не остановится. Я видела, что его дроиды сделали с районом Вокса. Там всё в руинах — здания, вывески, даже магические артефакты, которые валялись на улицах. Они всё собирают, будто для какого-то плана. И если он смог победить Люцифера, то что он сделает с нами, если мы попадёмся ему на пути? Мокси закрыл книгу с громким хлопком, его лицо побледнело, а когти задрожали. Он посмотрел на Милли, его голос стал выше от страха. — Ты думаешь, он… он собирает магию Ада? — спросил он, его глаза расширились. — Зачем? Чтобы стать ещё сильнее? Или… или чтобы использовать её против Рая? Если он победит Рай, то Ад точно падёт! Мы… мы не выживем, если он решит, что мы ему мешаем! Блиц ударил кулаком по столу, карта смялась под его когтями, а булавки разлетелись по полу. Его глаза горели яростью, но в них мелькнула тень страха. — Хватит ныть, Мокси! — рявкнул он, его голос дрожал от напряжения. — Мы не знаем, что он задумал, но я точно знаю одно — мы не будем сидеть здесь и ждать, пока он придёт за нами! Столас привёл нас сюда, чтобы мы были в безопасности, но это не значит, что мы будем прятаться вечно. Мы — I.M.P., мать вашу! Мы убийцы, а не трусы! Милли кивнула, её когти сжали рукоять топора, а глаза загорелись решимостью. Она посмотрела на Блица, её голос стал твёрдым, как сталь. — Ты прав, Блиц, — сказала она. — Мы должны что-то сделать. Но нам нужен план. Столас сказал, что вернётся после собрания Арс Гоэтия. Может, он узнает что-то полезное? Если Вилгакс действительно собирает магию, нам нужно понять, как это остановить. Или хотя бы как использовать это против него. Мокси сглотнул, его когти всё ещё дрожали, но он кивнул, пытаясь собраться. Он убрал книгу обратно на полку, его голос стал чуть увереннее. — Ладно… — сказал он, поправляя галстук. — Но если мы собираемся что-то делать, нам нужно больше оружия. И, может, несколько магических штучек. Столас ведь должен иметь что-то в этом особняке, верно? Он же принц, у него наверняка есть артефакты или заклинания, которые могут нам помочь. Блиц посмотрел на Мокси, его раздражение сменилось задумчивостью. Он медленно кивнул, его когти разжались, а хвост перестал подёргиваться. — Хорошая мысль, Мокси, — сказал он, его голос стал тише, но в нём чувствовалась решимость. — Давай обыщем особняк, пока Столас не вернулся. Если у него есть что-то, что может дать нам преимущество, мы это найдём. А потом… потом мы придумаем, как надрать задницу этому Вилгаксу. Команда I.M.P. начала расходиться по библиотеке, чтобы искать что-то полезное среди вещей Столаса. Блиц направился к стеллажам, его когти уже тянулись к подозрительно блестящему фолианту, который выглядел слишком магическим, чтобы быть обычной книгой. Он пробормотал себе под нос что-то о “проклятых заклинаниях”, которые могли бы дать им хоть какое-то преимущество. Милли осматривала ящики стола, её топор лежал рядом, готовый к бою, а она с лёгким раздражением пинала пустые ящики, которые оказывались бесполезными. Мокси осторожно заглядывал под диван, бормоча что-то о “возможных тайниках”, его маленький хвост подрагивал от нервозности, а когти то и дело поправляли съезжающий галстук. Воздух в комнате был тяжёлым, пропитанным запахом старых книг, серы и слабого дыма от камина, который трещал, отбрасывая длинные тени на стены. Но не успели они сделать и пары шагов, как тяжёлая деревянная дверь библиотеки с громким скрипом распахнулась, заставив всех замереть. Блиц резко повернулся, его когти сжали фолиант, который он чуть не уронил, а глаза сузились от раздражения. Милли схватила топор, её тело напряглось, готовое к бою, а Мокси выпрямился так быстро, что ударился головой о край дивана, издав сдавленный писк. В проёме стоял Столас. Его серо-голубые перья были растрепаны, местами торчали в разные стороны, а красные глаза с белыми бликами были полны усталости и тревоги. Бордовый плащ с меховым воротником слегка колыхался, а цилиндр с золотой короной был чуть сдвинут набок, выдавая его напряжение. Тёмно-красная туника с золотыми пуговицами была слегка помята, а длинный хвост, обычно аккуратно уложенный, теперь нервно подёргивался. Он сделал шаг вперёд, его когти постукивали по полу, а голос, обычно мягкий и аристократический, звучал хрипло, с ноткой отчаяния. — Блитзо… — начал он, его тон был тяжёлым, как будто каждое слово давалось ему с трудом. Он снял цилиндр, положив его на ближайший стол, и провёл когтистой лапой по перьям, пытаясь привести себя в порядок. — Я вернулся. И… у меня есть новости. Очень плохие новости. Блиц бросил фолиант обратно на полку, его когти сжались в кулаки, а хвост хлестнул по полу, сбивая несколько книг. Его красные глаза сузились, а голос стал резким, с привычной саркастической ноткой, хотя в нём чувствовалось напряжение. — О, здорово, Столас, — сказал он, скрестив руки на груди и слегка наклонив голову. — Ты как раз вовремя, чтобы испортить нам настроение ещё больше. Что там у вас, пернатых, опять случилось? Небось, спорили, чьи перья блестят ярче, пока Ад рушится? Милли опустила топор, но её жёлтые глаза всё ещё были прищурены, а тело напряжено. Она шагнула ближе к Столасу, её длинные волосы, завязанные в хвост, слегка колыхались, а голос звучал мягче, чем у Блица, но с явной тревогой. — Что произошло, Столас? — спросила она, её южный акцент смягчал слова, но в них чувствовалась твёрдость. — Ты был на собрании Арс Гоэтия, верно? Они хоть что-то решили? Или это всё та же пустая болтовня, как и на прошлом собрании с Грехами? Мокси, потирая ушибленную голову, поднялся с пола, его лицо было покрыто пылью, а галстук окончательно съехал набок. Он быстро поправил его, его жёлтые глаза расширились от страха, а голос дрожал, когда он заговорил, его когти нервно теребили ткань. — Пожалуйста, скажи, что у вас есть план! — выпалил он, его голос стал высоким от паники. — Потому что, если нет, то мы все обречены! Этот Вилгакс… он… он уже захватил Люцифера! Что, если он придёт за нами? Мы… мы не сможем с ним справиться! Столас поднял когтистую лапу, призывая к тишине. Его глаза закрылись на мгновение, а грудь поднялась от глубокого вздоха, который, казалось, вырвался из самой глубины его души. Он выглядел так, будто нёс на плечах весь Ад. Когда он заговорил, его голос был тихим, но в нём чувствовалось напряжение, как у демона, который видел слишком много и знал, что худшее ещё впереди. — Собрание Арс Гоэтия… было полным хаосом, — сказал он, его тон был мрачным, а перья слегка задрожали, отражая его внутреннее состояние. — Мы пытались найти решение, но всё, что мы делали, — это спорили. После прошлого собрания с Семью Грехами, где они так и не пришли к единому мнению, я надеялся, что хотя бы мы, Арс Гоэтия, сможем объединиться. Но… страх оказался сильнее разума. Он сделал паузу, его когти сжались в кулаки, а глаза открылись, сверкая багровым светом. Он шагнул к камину, его длинный плащ волочился по полу, а тень от его фигуры на стене казалась зловещей в свете огня. Блиц, Милли и Мокси переглянулись, их лица отражали смесь раздражения, страха и нетерпения. Блиц фыркнул, его когти впились в деревянную полку, оставляя на ней царапины, а голос стал язвительным. — То есть, вы опять ничего не решили? — рявкнул он, его хвост хлестнул по полу, сбивая ещё больше книг. — Отлично, Столас! Просто замечательно! Пока вы там трещите, как стая ворон, этот зелёный ублюдок разносит Ад на куски! Может, тебе стоит напомнить своим пернатым дружкам, что Люцифер в плену, а мы все следующие на очереди? Столас повернулся к Блицу, его глаза были полны усталости, но в них мелькнула искра гнева. Он выпрямился, его перья слегка распушились, а голос стал резче, хотя в нём всё ещё чувствовалась горечь. — Я знаю, Блитзо, — сказал он, его тон был полон напряжения. — Я пытался их убедить, но ты не понимаешь, насколько всё плохо. Мои шпионы, вместе с разведчиками Асмодея, доложили, что дроиды Вилгакса собирают магические артефакты по всему Кольцу Гордости. Они срывают всё, что имеет хоть каплю магии — кристаллы, амулеты, даже старые алтари, которые демоны бросили в панике. Это не просто грабёж. Он явно что-то замышляет, и это пугает всех. Милли сжала рукоять топора, её глаза сузились, а голос стал твёрдым, как сталь. Она шагнула ближе к Столасу, её когти оставили царапины на деревянной поверхности стола, а лицо было полно решимости. — Собирают артефакты? — переспросила она, её южный акцент стал резче от напряжения. — Зачем ему столько магии? Ты думаешь, он пытается использовать её против Ада? Или… или против Рая? Если он сможет подчинить магию Ада, то никто не сможет его остановить. Даже Арс Гоэтия. Мокси побледнел, его когти задрожали, а глаза расширились от ужаса. Он сделал шаг назад, его голос стал высоким и дрожащим, а когти вцепились в галстук так сильно, что ткань затрещала. — Это… это конец! — выпалил он, его глаза блестели от слёз. — Если он собирает магию, то он станет непобедимым! Мы… мы должны бежать! Может, в Кольцо Гнева? Или в Кольцо Похоти? Где угодно, только не здесь! Он найдёт нас, я знаю, он найдёт нас! Блиц резко повернулся к Мокси, его глаза вспыхнули яростью, а когти сжались в кулаки. Он сделал шаг вперёд, его хвост хлестнул по полу, подняв облако пыли, а голос дрожал от гнева. — Заткнись, Мокси! — рявкнул он, его когти впились в воздух, как будто он хотел схватить Мокси за горло. — Мы никуда не побежим! Мы — I.M.P., мать вашу! Мы убийцы, а не трусы! Даже если этот Вилгакс подчинит всю магию Ада, я найду способ засунуть его корабль ему в задницу! И ты мне в этом поможешь, понял? Столас опустил взгляд, его перья слегка задрожали, а когти сжались ещё сильнее. Он медленно подошёл к столу, на котором лежала карта Ада, и провёл когтем по южной части Кольца Гордости, где, судя по всему, дроиды Вилгакса были особенно активны. Его голос стал ещё мрачнее, а в нём появилась нотка страха, которую он не мог скрыть. — Это ещё не всё, — сказал он, его тон был тяжёлым, как будто он боялся произнести следующие слова. — Некоторые из Арс Гоэтия… они… они задумываются о том, чтобы присоединиться к Вилгаксу. Даже мой отец, Паймон, был среди тех, кто это предложил. Комната погрузилась в мёртвую тишину. Блиц замер, его когти разжались, а глаза расширились от шока, как будто ему только что влепили пощёчину. Милли уронила топор, который с глухим стуком упал на пол, её лицо побледнело, а дыхание стало прерывистым. Мокси издал сдавленный писк, его когти вцепились в галстук так сильно, что ткань порвалась, а его маленький хвост задрожал от ужаса. — Что… что ты сказал? — прохрипел Блиц, его голос был полон неверия. Он шагнул ближе к Столасу, его когти сжались в кулаки, а глаза горели яростью. — Присоединиться к Вилгаксу? Твой отец и эти пернатые долбаебы что, совсем с ебанулись!? Они что, не понимают, что он их использует, а потом раздавит, как тараканов? Столас поднял голову, его глаза были полны боли и стыда. Он сжал когти так сильно, что на его перьях остались следы, а голос дрожал, когда он заговорил. — Они боятся, Блитзо, — сказал он, его тон был полон горечи. — Отец… Паймон… он всегда был прагматиком. Он сказал, что Вилгакс слишком силён, чтобы с ним сражаться, и что, если мы присоединимся к нему, он, возможно, пощадит наши владения. Он считает, что это единственный способ выжить. И он не один. Несколько других Арс Гоэтия — те, у кого есть обширные земли и легионы, — поддержали его. Они думают, что лучше быть на стороне победителя, чем погибнуть, сражаясь против него. Милли подняла топор с пола, её когти сжали рукоять так сильно, что дерево скрипнуло. Её глаза горели яростью, а голос стал резким, как лезвие, её южный акцент только подчёркивал её гнев. — Это предательство! — выпалила она, её когти оставили глубокие борозды на рукояти топора. — Они что, забыли, что Ад — это их дом? Если они сдадутся Вилгаксу, он использует их, а потом выбросит, как мусор! Как они могут быть такими трусами? Они же Арс Гоэтия! Они должны быть сильнее этого! Мокси, всё ещё сжимая порванный галстук, сделал шаг вперёд, его голос дрожал, но в нём слышалась злость, смешанная с отчаянием. Его жёлтые глаза блестели от слёз, а маленький хвост продолжал дрожать. — Это… это просто отвратительно! — сказал он, его когти теребили остатки галстука. — Мы тут пытаемся выжить, а они готовы продать нас этому монстру? Они что, не понимают, что, если Вилгакс победит, никому не будет пощады? Даже им! Он не пощадит никого, я уверен в этом! Столас опустил голову, его перья опустились, а глаза закрылись, как будто он пытался скрыться от их гнева. Он медленно подошёл к окну, его когти оставили лёгкие царапины на подоконнике, а взгляд устремился на багровое небо, где Chimerian Hammer всё ещё нависал над Пентаграмм-Сити. Его голос стал тише, но в нём чувствовалась решимость, смешанная с болью. — Я знаю, — сказал он, его тон был полон скорби. — Я пытался их переубедить. Я кричал, я умолял, я напоминал им, что Ад — это наш дом, наша ответственность. Но страх… он сильнее, чем гордость. Я… я сделаю всё, что в моих силах, чтобы остановить Вилгакса. Но нам нужно больше времени. И… мне нужна ваша помощь. Вы… вы единственные, кому я могу доверять. После слов Столаса в библиотеке воцарилась тяжёлая тишина, прерываемая лишь треском огня в камине и далёким гулом дроидов за окнами. Блиц, Милли и Мокси переглянулись, их лица всё ещё отражали смесь гнева, страха и решимости. Но напряжение в комнате стало почти осязаемым, и каждый из них понимал, что нужно время, чтобы осмыслить услышанное. Милли вздохнула, её когти разжали рукоять топора, и она посмотрела на Мокси, который всё ещё теребил порванный галстук. Её голос был тихим, но твёрдым, с лёгким южным акцентом, который сейчас звучал скорее устало, чем решительно. — Пойдём, Мокси, — сказала она, подбирая топор и направляясь к двери. — Давай проверим, что у нас есть из оружия. Если нам придётся сражаться с дроидами Вилгакса, я хочу быть уверена, что у нас хватит патронов и лезвий. Мокси кивнул, его жёлтые глаза всё ещё блестели от страха, но он послушно последовал за Милли, бормоча что-то о “запасных гранатах” и “магических амулетах”. Его маленький хвост подрагивал, а когти нервно поправляли остатки галстука, пока они не скрылись за дверью, оставив Блица и Столаса наедине. Блиц стоял у стола, его когти сжимали край карты Ада, а красные глаза буравили Столаса, который всё ещё смотрел в окно, его перья слегка дрожали в свете багрового неба. Напряжение между ними было ощутимым, как всегда, когда они оставались наедине. Блиц фыркнул, его хвост хлестнул по полу, и он направился к выходу из библиотеки, бросив через плечо резкое. — Я не собираюсь тут сидеть и ныть, Столас. Если ты что-то придумал, лучше скажи сейчас, потому что я не в настроении для твоих птичьих драм. Столас обернулся, его красные глаза с белыми бликами встретились с взглядом Блица, и в них мелькнула тень боли. Он молча кивнул, его когти сжали подоконник, а затем он последовал за Блицем, его длинный плащ волочился по полу, а когти постукивали по деревянным доскам. Они вышли в коридор особняка, где высокие стены были украшены звёздными узорами, а свет от магических светильников отбрасывал мягкое голубое сияние. Но даже это величественное место не могло скрыть мрачную атмосферу, пропитанную страхом и неопределённостью. Блиц остановился у одного из окон, скрестив руки на груди, его хвост нервно подёргивался, а глаза смотрели на багровое небо, где Chimerian Hammer всё ещё нависал над Пентаграмм-Сити. Он не смотрел на Столаса, но его голос был полон раздражения, смешанного с тревогой. — Ладно, Столас, выкладывай, — сказал он, его тон был резким, но в нём чувствовалась искренняя озабоченность. — Что ты собираешься делать? Ты привёл нас сюда, чтобы “защитить”, но теперь твои пернатые родственнички хотят продать нас этому зелёному ублюдку. У тебя есть план, или ты просто ждёшь, пока Вилгакс сам придёт за нами? Столас остановился рядом с Блицем, его высокая фигура отбрасывала длинную тень на стену. Он снял цилиндр, который всё ещё держал в когтях, и положил его на подоконник, его перья слегка распушились от напряжения. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась решимость, смешанная с усталостью. — Я… я не знаю, Блитзо, — признался он, его тон был полон горечи. — Я привёл вас сюда, потому что знал, что на улицах вы не выживете. Дроиды Вилгакса безжалостны, и я… я не мог допустить, чтобы с вами что-то случилось. Но теперь… теперь я вижу, что этого недостаточно. Мой отец, Паймон, и другие Арс Гоэтия… их решение присоединиться к Вилгаксу меняет всё. Если они действительно предадут Ад, то у нас не останется союзников. Блиц повернулся к Столасу, его глаза сузились, а когти сжались в кулаки. Его голос стал тише, но в нём чувствовалась ярость, смешанная с чем-то, что походило на сочувствие. — Ты серьёзно? — сказал он, его хвост замер в воздухе. — Ты привёл нас сюда, чтобы спасти, а теперь говоришь, что мы, возможно, остались одни? Столас, я не знаю, что меня бесит больше — то, что твои родственнички такие трусы, или то, что ты до сих пор пытаешься их оправдать. Ты же знаешь, что Вилгакс их использует, а потом раздавит, как насекомых. Почему ты не можешь просто сказать им, чтобы они заткнулись и сражались? Столас опустил взгляд, его когти сжали подоконник так сильно, что дерево скрипнуло. Его перья слегка задрожали, а голос стал ещё тише, почти шёпотом. — Потому что я не могу, Блитзо, — сказал он, его тон был полон боли. — Я… я не такой, как ты. Ты всегда готов броситься в бой, не думая о последствиях. Но я… я должен думать о многом. О своей дочери, о моих подданных, о том, что будет с Адом, если мы проиграем. Я пытался переубедить их, но страх… он сильнее, чем я думал. И я… я боюсь, что, если я пойду против них, они обратятся против меня. Против нас. Блиц фыркнул, его когти разжались, а глаза закатились от раздражения. Но, несмотря на его сарказм, в его взгляде мелькнула тень понимания. Он шагнул ближе к Столасу, его голос стал чуть мягче, хотя в нём всё ещё чувствовалась резкость. — Слушай, Столас, — сказал он, его когти слегка коснулись плеча совы, но тут же отдёрнулись, как будто он сам удивился своему жесту. — Я понимаю, что ты боишься. Мы все боимся. Но сидеть сложа лапы и ждать, пока твои родственнички продадут нас Вилгаксу, — это не выход. Нам нужно что-то делать. Может, твои шпионы знают, где эти дроиды собирают артефакты? Мы могли бы ударить первыми, пока Вилгакс не стал ещё сильнее. Столас поднял взгляд, его красные глаза встретились с глазами Блица, и в них мелькнула слабая искра надежды. Он медленно кивнул, его когти разжались, а перья слегка расправились. — Возможно… — сказал он, его голос стал чуть увереннее. — Я могу попросить моих шпионов собрать больше информации. Но… это будет опасно, Блитзо. Очень опасно. Блиц ухмыльнулся, его когти сжали рукоять арбалета, который он взял с собой из библиотеки. Его глаза горели решимостью, а голос стал твёрдым, как сталь. — Опасно — это моё второе имя, Столас, — сказал он, его хвост слегка дёрнулся от азарта. — Мы с ребятами справимся. Ты только дай нам зацепку, и мы разберёмся с этими жестянками. Столас кивнул, его глаза смягчились, и он впервые за весь разговор слабо улыбнулся. Но затем его взгляд стал рассеянным, как будто он пытался вспомнить что-то важное. Он нахмурился, его когти постучали по подоконнику, а голос стал неуверенным. — Кстати… — сказал он, его тон был полон тревоги. — Где… твоя дочь, л….? — Он замолчал, его глаза расширились, как будто он понял, что сказал что-то не то. Он быстро поправился, его голос дрожал. — Да! Луна, где она? Я не видел её вместе с вами. Блиц посмотрел на Столаса, его брови поднялись от удивления, но затем он закатил глаза, его голос стал саркастическим, но в нём чувствовалась нотка теплоты. — Расслабься, пернатый, — сказал он, махнув когтистой лапой. — Луна в комнате с Октавией. Они там, наверху, слушают свою мрачную музыку и, наверное, жалуются на нас. Ты же знаешь, как это бывает с подростками. Ха ха. Коридор снова погрузился в тишину, прерываемую лишь далёким гулом дроидов и слабым светом магических светильников. Но в этот момент между Блицем и Столасом появилось что-то вроде хрупкого понимания — понимания, что, несмотря на все их разногласия, они должны держаться вместе, чтобы выжить. В то время как Блиц и Столас заканчивали свой разговор в коридоре, наверху, в одной из комнат особняка, царила совсем другая атмосфера. Комната Октавии, расположенная в восточном крыле, была погружена в полумрак, освещаемый лишь тусклым светом магической лампы, которая отбрасывала звёздные узоры на потолок. Стены были увешаны тёмными гобеленами с изображениями созвездий, а на полу лежал мягкий ковёр, заглушающий шаги. В углу комнаты стоял старый граммофон, из которого лилась мрачная мелодия — что-то среднее между готическим роком и классической музыкой Ада, с низкими, тягучими нотами, которые идеально соответствовали настроению двух девушек. Октавия сидела на своей кровати, подтянув колени к груди. Её темно-серые перья, такие же, как у её отца, были слегка растрепаны, а красные глаза с белыми бликами были полны тревоги. На ней была её обычная чёрная толстовка с капюшоном, украшенная маленькой серебряной звездой. Она смотрела на Луну, которая сидела на полу, прислонившись к стене, и листала старую книгу заклинаний, которую нашла на одной из полок. Луна, приёмная дочь Блица, выглядела не менее напряжённой. Её белая шерсть с белыми пятнами была слегка взъерошена, а жёлтые глаза с красными зрачками блестели в полумраке. Её острые уши подрагивали, улавливая звуки музыки, а когти нервно постукивали по книге. Она явно пыталась отвлечься, но её мысли были где-то далеко. — Ты серьёзно думаешь, что эта книга нам поможет? — спросила Октавия, её голос был тихим, но в нём чувствовалась нотка раздражения. Она откинула прядь тёмных перьев с лица, её глаза сузились, когда она посмотрела на Луну. — Я имею в виду, это просто куча старых заклинаний. Мой отец, наверное, знает их наизусть, но он всё равно не может ничего сделать против этого… этого Вилгакса. Луна подняла взгляд от книги, её жёлтые глаза встретились с глазами Октавии, и она слегка пожала плечами. Её голос был низким, с лёгким сарказмом, который она унаследовала от Блица, но в нём чувствовалась тревога. — Я не знаю, Ви, — сказала она, используя своё прозвище для Октавии. — Я просто пытаюсь чем-то заняться, чтобы не сойти с ума. Ты видела, что творится снаружи? Эти дроиды… они повсюду. Я слышала, как папа говорил с твоим отцом, что Пентаграмм-Сити почти разрушен. Если мы ничего не сделаем, то скоро они доберутся и сюда. Октавия вздохнула, её когти сжали одеяло сильнее, а глаза опустились. Она посмотрела на свои руки, её голос стал тише, почти шёпотом, и в нём чувствовалась боль. — Я знаю, — сказала она, её тон был полон горечи. — Но я… я просто устала, Луна. Устала от всего этого. Мой отец… он всегда говорит, что всё будет хорошо, но я вижу, как он напуган. Он думает, что я не замечаю, но я вижу. А теперь ещё и эти Арс Гоэтия… я слышала, как он говорил с кем-то по телефону перед собранием. Некоторые из них хотят присоединиться к Вилгаксу. Как они могут быть такими… такими трусами? Луна закрыла книгу с глухим стуком, её когти сжались, а глаза вспыхнули яростью. Она отбросила книгу в сторону, её хвост хлестнул по полу, а голос стал резче, с ноткой гнева. — Потому что они идиоты, Ви! — выпалила она, её жёлтые глаза горели. — Они думают, что, если лизнут задницу этому Вилгаксу, он их пощадит. Но я видела, что его дроиды сделали с районом Вокса. Там ничего не осталось — ни зданий, ни демонов, ни магии. Он не пощадит никого, даже твоих пернатых родственничков. И мой папа… он тоже напуган, но он хотя бы пытается что-то сделать. А твой отец… он хотя бы привёл нас сюда, чтобы мы были в безопасности. Октавия подняла взгляд, её глаза блестели от слёз, но она быстро моргнула, пытаясь их скрыть. Она сжала когти в кулаки, её голос дрожал, но в нём чувствовалась решимость. — Я знаю, что он пытается, — сказала она, её тон стал твёрже. — Но я… я просто хочу, чтобы всё это закончилось. Я хочу, чтобы всё было как раньше. Когда мы с тобой могли просто гулять по Аду, слушать музыку, смеяться над глупыми вывесками… А теперь… теперь я даже не знаю, доживём ли мы до завтра. Луна посмотрела на Октавию, её гнев сменился сочувствием. Она поднялась с пола, её когти слегка царапнули ковёр, и села рядом с Октавией на кровать. Её хвост слегка коснулся плеча подруги, а голос стал мягче, хотя в нём всё ещё чувствовалась тревога. — Эй, Ви, — сказала она, её жёлтые глаза смягчились. — Мы доживём. Мой папа… он всегда находит выход. Он, конечно, тот ещё придурок, но он никогда не сдаётся. А твой отец… он тоже не сдастся. Они что-нибудь придумают. И… и мы тоже можем помочь. Может, эта книга и бесполезна, но у твоего отца наверняка есть что-то, что может дать нам преимущество. Мы не должны просто сидеть и ждать. Октавия посмотрела на Луну, её глаза всё ещё блестели от слёз, но в них мелькнула слабая искра надежды. Она слабо улыбнулась, её когти разжались, а голос стал чуть увереннее. — Ты права, — сказала она, её тон был тихим, но твёрдым. — Мы… мы не можем просто сидеть сложа лапы. Но… я всё равно боюсь, Луна. Очень боюсь. Луна кивнула, её когти слегка сжали руку Октавии, а голос стал твёрдым, как сталь. — Я тоже, Ви, — сказала она, её жёлтые глаза встретились с глазами Октавии. — Но мы справимся. Вместе. За окнами багровое небо Ада пылало, напоминая о том, что угроза становится всё ближе. Но в этот момент Октавия и Луна нашли в друг друге опору — хрупкую, но такую необходимую в этом хаосе. И пока Ад погружался в хаос, а команда I.M.P. вместе со Столасом пыталась найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации, в другом измерении царила обманчивая тишина. Рай, с его бесконечными золотыми облаками и сияющими небесами, казался незыблемым, словно ничего не могло нарушить его вечный покой. Но даже здесь, в этом царстве света, тени Ада начинали отбрасывать свои зловещие отголоски. На одном из небесных пляжей, где белоснежный песок искрился, словно усыпан алмазами, а бирюзовые волны мягко касались берега, лежала одинокая фигура. Она раскинулась на песке, её длинные ноги были вытянуты, а руки покоились за головой, как будто она наслаждалась покоем, который так контрастировал с хаосом Ада. На ней был лёгкий пляжный наряд — чёрный купальник с пурпурными узорами, поверх которого была наброшена полупрозрачная накидка, слегка колыхающаяся на ветру. Длинные светлые волосы струились по песку, сияя в золотом свете небес, а широкополая шляпа, низко опущенная на лицо, скрывала её черты. Тёмные очки, которые она носила, отражали золотые блики неба, но не могли скрыть лёгкой улыбки, играющей на её губах. Рядом с ней, наполовину зарытый в песок, лежал небольшой кристалл, сияющий слабым багровым светом. Этот кристалл был её связью с Адом — артефакт, который передавал ей отголоски событий в нижнем мире. Он пульсировал, как живое сердце, и с каждым его мерцанием она узнавала о том, что происходило далеко внизу. О прибытие Вилгакса, о поражении и пленении Люцифера, о панике среди населения ада. Кристалл передавал ей все это и она впитывала каждую крупицу информации, лёжа на этом безмятежном пляже. — Хм… — тихо протянула она, её голос был низким, с хрипловатой ноткой, но в нём чувствовалась сила, которая могла заставить замолчать даже высших демонов. Она слегка приподняла шляпу, открывая подбородок и губы, но её глаза оставались скрыты за тёмными очками. Её улыбка стала чуть шире, но в ней не было ни тепла, ни угрозы — только холодное любопытство. — Всё становится… сложнее. Она вытянула руку, её длинные ногти слегка коснулись кристалла, и багровый свет стал ярче, отражая образы разрушенного Пентаграмм-Сити. Она видела дроидов, марширующих по улицам, слышала крики демонов и гул Chimerian Hammer, нависшего над городом. Но она не произнесла ничего, что могло бы выдать её связь с этим хаосом или её планы. — Посмотрим, что будет дальше, — прошептала она, её голос стал тише, почти слившись с шёпотом волн. Она снова откинулась на песок, её руки вернулись за голову, а шляпа снова скрыла её лицо. Волны продолжали мягко накатывать на берег, их шёпот смешивался с далёким пением ангельских хоров, но она не двигалась. Она словно погрузилась в свои мысли, её кристалл продолжал слабо пульсировать, как напоминание о том, что её связь с Адом никогда не прервётся. Воздух стал тяжелее, свет — чуть тусклее, а шёпот волн теперь казался зловещим. Рай, который всегда был символом покоя, впервые почувствовал дыхание тьмы. И эта тьма, скрытая под шляпой и очками, знала, что её время скоро придёт. Конец главы.