Глава 4. Жертва он или я?

Раннее утро. Квартира Дайаны.

Тусклое солнце едва пробивается сквозь шторы. Дайана сидит на краю кровати с чашкой чёрного кофе в одной руке и телефоном в другой. Она уже одета – чёрные брюки, кремовая рубашка, волосы собраны в низкий хвост. На кухне до сих пор пахнет вином с ночи, но она не обращает внимания. Сегодня важный день. На экране – номер Хидетаки. Её вчерашний "жертвенник". Дайана нажимает "запись звонка", подключает гарнитуру и набирает. — Алло? — отвечает мужчина, заспанный, хриплый. — Доброе утро, — её голос звучит сладко, почти лениво. — Надеюсь, ты хорошо поспал. Потому что у меня – утро продуктивное. — Кто?.. — замешательство. — Это ты… та самая?.. Послушай, я... — Тише, — она перебивает его с мягкой твердостью. — Сейчас ты меня внимательно послушаешь. У меня есть видео. Отличное, чёткое, высокое качество. Твой рот. Моё платье. Твоя обручалка блестит, как новенькая. В трубке наступает абсолютная тишина. Она ждёт. — Что ты хочешь? — Ах, как быстро ты перешёл к делу. — Дайана делает глоток кофе. — Три миллиона йен. Сегодня. Перевод на указанный счёт. И я исчезаю. Навсегда. — Ты сумасшедшая… Ты не понимаешь, с кем... — Ой, не начинай, — перебивает она холодно. — Скажешь ещё слово – я напишу твоей жене. Прямо сейчас. Ты же не хочешь, чтобы она увидела, как ты стонешь моё имя на фоне постельного белья отеля? Оно, кстати, розовое. Очень мило. Он молчит, дышит тяжело, как пойманное животное. — До шести вечера. — Она встаёт с кровати. — А потом – тик-так. Ты выбрал. Пока, Хидетаки. Она сбрасывает звонок, не дожидаясь ответа, и бросает телефон на кровать. Глубоко выдыхает. Сердце бьётся быстро. Но лицо – как маска: холодное, расчётливое. В следующую секунду зазвонил телефон – уже рабочий. Напоминание о первом уроке. Её ждут девятиклассники. И завуч, который на днях дышал в затылок. — Твою ж мать, — пробормотала она, закатив глаза, и пошла собираться.

***

Утро было тёплым, но Дайана всё равно накинула лёгкое пальто – привычка закрываться, даже если погода благосклонна. Город жил своей обычной суетой: прохожие спешили, машины гудели, в киоске у метро уже пахло жареными булочками и кофе. Она шла быстрым шагом, держа в руке чёрную сумку и прижимая её к себе, как щит. Мысли всё ещё крутились вокруг звонка Хидетаки, но что-то вдруг заставило её остановиться. У перекрёстка, прямо напротив школы, стоял чёрный седан. Не новый, но явно дорогой. Затемнённые окна, неприметные номера. И водитель – молодой парень в чёрной одежде с растрёпанными волосами и сигаретой в пальцах. Его взгляд был направлен прямо на неё. Ни улыбки, ни жеста – просто наблюдение. Без стыда. Она резко отвела глаза, продолжая идти. Сердце застучало чуть быстрее. Показалось? Или он был и вчера? На всякий случай она свернула в обход, не заходя в школьные ворота напрямую. Дайана прекрасно знала: слишком часто в её жизни "показалось" оборачивалось чем-то совсем не случайным. Дайана зашла в школу с черного входа, быстрым шагом пересекла служебный коридор и почти беззвучно проскользнула в учительскую. В помещении было прохладно и тихо, слышалось только, как кто-то печатает на ноутбуке в углу. Она поставила сумку на стол, сняла пальто и по инерции взглянула в зеркало над раковиной. Усталая. Глаза затенены кругами. Но губы – накрашены, а осанка прямая. Лицо, которое умеет врать лучше любого текста. — Доброе утро, Нагаичи-сан, — раздался за спиной голос завуча. Дайана замерла на долю секунды. Проклятие. Прямо как в плохом сне. Она обернулась с натянутой улыбкой. — О, Куроки-сэнсэй… Вы как всегда неожиданны. Завуч, женщина лет пятидесяти с тугим пучком и вечным чувством превосходства, посмотрела на неё поверх очков. В руке у неё был планшет с расписанием. — Вчера вы опоздали на урок, и ученики сообщили, что он начался почти на десять минут позже. — Были проблемы в метро, — парировала Дайана почти автоматически. — Я уже отправила объяснительную. — Да. Видела. — Куроки сделала паузу. — Сегодня прошу быть пунктуальной. Ваш класс внизу уже вас ждёт. Не забывайте: вы не просто учитель, вы – пример. — Конечно, — кивнула Дайана, отрезая каждую эмоцию изнутри, — пример живучести в условиях катастроф. Куроки ничего не сказала, но взглядом дала понять: ещё один шаг в сторону – и она сломает ей шею системой. Дайана схватила планшет с планами на урок и, не оборачиваясь, вышла в коридор. Каблуки застучали по полу. Девятый класс уже ждал её. А чёрный седан у школы всё ещё стоял.

Кабинет литературы.

Класс встретил её шумом. Девятиклассники, как всегда, не замечали чужую усталость – только собственное настроение. Кто-то жевал жвачку, кто-то уткнулся в телефон, а пара девчонок спорила о каком-то айдоле так, будто от этого зависела судьба Японии. Дайана поставила тетрадь на стол и выдохнула. Слишком громко. Кто-то хихикнул. — Доброе утро, — начала она, подходя к доске. — Садитесь. Телефоны в сумку или я сама заберу. Тема: «Мотив бегства и свободы в японской прозе конца XX века». Или, проще: почему герои сбегают. Один мальчишка в заднем ряду – кажется, Ямамото – пробормотал: — Потому что у них контрольная по математике? Смех прокатился по классу. Дайана повернулась к нему, чуть приподняв бровь: — Тогда надеюсь, вы готовы к побегу и из этого урока тоже, Ямамото-кун. С оценкой "два". Смех стих. Мальчишка пожал плечами и затих. Она продолжила, записывая на доске фамилии авторов: Миямото Тэру, Ёсикава Эйдзи, Мураками Харуки. — Свобода, — проговорила она, — это не всегда про выбор. Иногда это про вынужденность. Про невозможность жить в прежних рамках. И да, герои сбегают, потому что иначе – сгорают. Она почувствовала, как на последних словах голос предательски дрогнул. Легкая дрожь в пальцах. Зачем-то крепко сжала маркер. Ты сама про кого сейчас говоришь, Дай? Один из учеников поднял руку. Девочка с короткими волосами, с умными глазами. — А вы когда-нибудь сбегали, Нагаичи-сан? Класс ожил. Все уставились на неё с интересом. Она прищурилась, перевела взгляд на девочку и чуть усмехнулась: — Я каждое утро сбегаю из постели, не зная, зачем мне эта работа. Считается? Класс снова захохотал. Она позволила себе улыбнуться. Но внутри всё ещё зудело ощущение, что что-то не так. Рабочий день тянулся как растянутая тетрадная пружина. После урока с девятым классом Дайане пришлось прослушать жалобу учителя химии на поведение учеников, переписывать проверочные листы в учительской, где пахло растворимым кофе и чужими духами, а потом вести ещё два урока подряд – один в восьмом классе, где дети хором жаловались на жару, второй – в одиннадцатом, где трое парней уснули прямо на последних партах. Она не ругалась. Просто вяло выдохнула: — Слишком рано для такого жизненного отчаяния, господа. К обеду в голове шумело, а кофе из автомата на втором этаже был похож на пережитое свидание – тёплый, горький и вызывающий сомнения в собственных решениях. За обедом она посидела с двумя коллегами – Аой, преподавательницей английского, и Наной, учительницей истории. Обсуждали, кто из учеников, скорее всего, завалит итоговое сочинение. Дайана ела медленно, вяло, больше ковыряясь в еде, чем наслаждаясь. Когда последний звонок наконец прозвенел, она не стала засиживаться. Собрала сумку, попрощалась с парой преподавателей и направилась к выходу.

Конец рабочего дня.

На улице было серо, моросил дождь. Асфальт поблёскивал лужами, а зонтик она, конечно же, забыла. Закутавшись в пальто, она поспешила в сторону дома, перекидывая сумку на другое плечо, когда телефон завибрировал в кармане. Номер без подписи. Она остановилась под козырьком здания, чуть прикрывая экран ладонью от дождя. «Я предупреждал.» Холод пробежал по позвоночнику. Она сжала телефон, словно тот мог выскользнуть. Рядом послышался стук каблуков. Кто-то прошёл мимо, не обратив на неё внимания. Дайана провела пальцем по экрану, перечитала сообщение ещё раз. Ни приветствия, ни объяснений. Только холодная, обволакивающая угроза. Она глубоко вдохнула, спрятала телефон в карман и направилась к дому уже с другим выражением лица – напряжённым, сосредоточенным. Шутки кончились.

***

Квартира Дайаны.

Квартира встретила её мёртвой тишиной. Ни шагов сверху, ни шума с улицы – только редкие капли дождя, стучащие по карнизу. Дайана сбросила туфли, не включая свет, прошла на кухню, машинально открыла холодильник и закрыла снова. Телефон в руке дрожал от холодного металла корпуса – или от сообщения. Тот же номер. Без имени. Без деталей. Она выдохнула и тут же нажала на контакт Рэна. — Да? — он ответил быстро, как будто ждал. — Он снова написал, — сказала она сухо. — «Я предупреждал.» Всё. Ни "привет", ни угроз, только это. Пауза на той стороне была слишком долгой. — С тобой играют, Дайана, — наконец произнёс он. Голос низкий, уставший. — Но зачем им я?, — она провела рукой по лбу. — Я даже к нему не подходила. Он сам приперся. — Опиши его ещё раз, — потребовал Рэн. — Всё, до мельчайших деталей. — Тот, кто был в первый раз – длинные светло-фиолетовые волосы, с выражением скучающей змеи. А второй – волосы цвета серебра с синим оттенком, глаза как иглы, ухмылка наглая, чуть не заполз ко мне за стол. Братья. Очень похожи. И официант так и не вернулся. На том конце послышался глухой стук – будто он ударил кулаком по столу. — Это точно они. Хайтани. Ран и Риндо. Ты вляпалась, Дай. Они сделают из тебя игрушку. — Ты же говорил, что это «возможно» они, — прошипела она. — Тогда – возможно. Сейчас – я уверен. Ты им запала. А когда ты кому-то из Бонтен интересна – это не просто игра. Дайана опустилась на стул, глядя в пустую кружку на столе. — Что ты предлагаешь? — спросила устало. — Отступить. Хотя бы на время. Эти двое непредсказуемы. Они не те, кого можно обвести, как женатиков из бара. Они хищники. — Я не мышь, Рэн. — Ты человек. А человеку можно сломать кости. Или жизнь, — тихо добавил он. — Пожалуйста, Дай. Хочешь шантажировать идиотов – шантажируй. Но держись подальше от Бонтен. Это не твоя лига. Она промолчала, глядя в темноту за окном. Мерцающий экран всё ещё показывал то самое сообщение. — Если он снова напишет, — сказала она, — я сообщу. Обещаю. — Только не геройствуй, ладно? — Ты же знаешь, я обожаю рисковать. Он тяжело вздохнул и отключился. А Дайана так и осталась сидеть на кухне, чувствуя, как внутри нарастает странная смесь страха и злого интереса. Ран Хайтани… Его имя звучало, как обещание беды. И именно поэтому она не могла отвести от него мыслей.

Вечер. Квартира Дайаны.

В квартире царила настороженная тишина. Улица за окном утонула в вечерней дымке, неоном моргали вывески, и шум города казался каким-то далёким, почти вымышленным. Дайана сидела на подоконнике с чашкой недопитого вина в руке, закутавшись в лёгкий халат. Волосы, собранные в небрежный пучок, уже начали выбиваться прядями, и весь её образ был пропитан усталостью – но не слабостью. Она снова перечитала старое сообщение. «Я предупреждал.» Какой-то призрачный голос, что давит на нервы, не оставляя в покое. Телефон нагрелся в её руке, как будто чувствовал напряжение. Она вздохнула, опустила вино на подоконник и открыла переписку с тем самым неизвестным номером. Её пальцы зависли над клавиатурой. Затем – короткое, решительное движение. Дайана: Хватит игр. Если есть что сказать – скажи. Если нет – не трать моё время. Прошло всего несколько секунд, прежде чем три точки на экране зашевелились. Кто-то читал. Кто-то ждал, чтобы она первой вышла на связь. Ответ пришёл быстро. Неизвестный: Ты нарушила правила. Она почувствовала, как сердце сжалось на мгновение, но не позволила себе остановиться. Дайана: Какие, к чёрту, правила? Я тебя не знаю. Если хочешь поговорить – назовись. Или отвали от меня. Ответ – снова почти мгновенно. Неизвестный: Ты заглянула туда, куда не следовало. Теперь тебе придётся быть осторожнее. У тебя слишком выразительные глаза, Дайана. Они выдают интерес. А интерес – это слабость. Она почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной ток. Он знал её имя. Значит, наблюдал. Или знал её досье. Или... намного больше. Она медленно встала с подоконника, задвинула шторы и выключила свет в комнате. Тишина вдруг стала слишком глухой. Телефон дрогнул от нового сообщения. Неизвестный: В следующий раз просто отвернись. Иначе отвернётся удача. Дайана смотрела на экран, как будто могла прочитать между строк. Она не собиралась отступать. Но теперь знала точно: игра стала серьёзной. Телефон снова вибрировал в её ладони. Дайана уже была готова к новому витку угроз, но вместо этого пришло... уведомление из банка. Входящий перевод: +3 000 000 ¥. Назначение платежа: «На молчание». Она замерла. Несколько секунд просто смотрела на экран, пока её пальцы крепче сжали телефон. Три миллиона. Ровно та сумма, которую она назвала вчера при разговоре с тем женатиком, под угрозой разоблачения. Но он обещал подумать. Дайана медленно подошла к раковине и выплеснула остатки вина. Тошнота подступала не от алкоголя – от осознания, что кто-то тянет за нити. Кто-то следит, знает всё. И этот кто-то… оплатил её цену. Без возражений. Без допросов. Без лишних слов. Но это был не знак власти. Это был намёк. Дайана вздрогнула, когда снова загорелся экран. Новое сообщение. Неизвестный: Ты получила, чего хотела. Теперь – будь умницей и не трогай моих клиентов. Мы не любим, когда нам портят вечер. Она выключила телефон и отбросила его на диван. На этот раз она почувствовала не азарт, не злость – а странное жжение под кожей. Впервые за долгое время ей стало… тревожно. Потому что в этой игре появился кто-то, кто не боится платить. А значит – его не волнуют последствия.