Глава 6

Последнее, чем занимался Антерус, это своими дарами и темными искусствами. Они будто вернулись на пятый курс Хога. Он дурачился, пил, искал приключения на задницу и изредка занимался квиддичем. Уроки шли непривычно долго в непривычно больших аудиториях. Непривычны были и обязательные факультативы, и физические нагрузки — зарядки и некоторые занятия. Но Мария быстро втянулась. Нравы не так суровы, профессор Моро был прав, и люди везде люди. Вокруг нее быстро сформировался комфортный пузырь, нарушал который только Жак со своими колючками. Иногда мешал и холод. И Ливи, с которым они неплохо поладили, не радовал своими рассказами про зимние длинные ночи. Громада крепости, хоть и отапливалась всевозможными способами, не могла полностью изгнать сквозняки. Индивидуальные согревающие заклинания были слишком энергоемкими для длинного школьного дня. Ученики чаще предпочитали методы попроще в виде теплых плащей и особенно чая, который таскали с собой везде и всюду. А еще стало понятно, зачем в их форме накидка. Этот элемент формы служил прекрасной защитой от холода, без всякой магии. Под защитой зачарованного меха никакие сквозняки не могли добраться до тела. А еще они, как выяснилось, прекрасно держали тепло, и благодаря им спокойно можно было пробежаться от одного корпуса в другой, не натягивая верхнюю мантию и не простудиться. Как прилежная ученица, Мария ходила с накидкой по всем прописанным правилам, лишь иногда мучаясь с торчащим ремешком. Тот мешался, щекотал шею и неприятно цеплял волосы, и способа усмирить его пока не нашлось. Антерус, по плохому примеру Ливи, носил ее как попало и донимал невесту просьбами сделать ему чай погорячее, чтобы не мерзнуть. К счастью, простуда, схваченная в первую же неделю, приучила его придерживаться правил хотя бы во внешнем виде. Притираться с другими для Марии было сложнее, чем ее общительному жениху, но ей казалось, что справляется она неплохо. Местные ребята были более прямолинейные, местами грубые, но никогда не лезли первыми, и держались особняком по компаниям. Но на большинство вопросов отвечали, и, как и везде, любили слухи и сплетни. Ох и наслушалась же Мария и от одноклассников, да и от Антеруса тоже про Ливи. Ворчливый парень был одним из героев местных баек. Он был проклятым котом — на русский манер — двоедушником. По поверьям, влиял на народ по-всякому, от простеньких кошмаров до страшных проклятий. Он не был особо дружен с однокурсниками, но, что забавно, народ реагировал на него, как на вредного кота. Его не трогали и иногда даже подкармливали. Он обладал уникальным правом спать где угодно и как угодно и иммунитетом к тому, чтобы его будили. Чем бессовестно пользовался и часто спал прямо за партой по несколько уроков. Хотя самому Ливи, судя по колючему взгляду, которым он одарил Антеруса, когда тот бестактно полез с вопросами, не особо нравилось выделяться подобным образом. Когда девушке удалось-таки загнать обнаглевшего Антеруса на такой «необходимый» ему урок темных искусств, чуда не случилось. Он все еще остался обнаглевшим парнем, который вместо подготовки со всеми переговаривался-переписывался и иногда даже строил глазки. Мария, которая теплых чувств к темной магии не питала, пыталась отчаянно сосредоточиться, но мысли упорно избегали содержания учебника, отвлекаясь на что ни попадя. Преподаватель бессовестно опаздывал, и ожидание становилось все тяжелее. Парень, вошедший в аудиторию, походил больше на вояку, чем на мага. Высокий, широкий, с темной аурой и опасно сверкающими красными глазами. Мария невольно схватилась за палочку, когда его увидела, Антерус рядом тоже опасливо напрягся. Остальные ученики никак не отреагировали, даже вредина Жак, сидевший в самом дальнем углу, не дёрнулся. Вошедший тем временем осмотрелся и уверенно направился к Ливи, нагло дрыхнущему на первой парте, подложив под голову накидку. Он тихо подошёл, повёл рукой над его головой, внезапно мягко улыбнулся и осторожно присел рядом. Остальных, как и прежде, это впечатления не произвело, и только новенькие ошалело смотрели на парочку за первой партой. — Я понял, — радостно прошептал Антерус. — Это Алдан. — Чего? — Мария недоуменно к нему повернулась, она вот всё еще ничего не поняла. Тот уже не смотрел вперед, а что-то активно строчил в измятом куске пергамента. Потом махнул палочкой, и тот сложился в самолетик и улетел в сторону шепчущихся девушек, которые кокетливо ему помахивали еще с перемены. Ответ не заставил себя долго ждать. — Это звезда Золотого курса. Темный маг, — он внезапно усмехнулся, — конкурент. — Какой еще конкурент, Антерус? — Мария возвела глаза к потолку. — Тебе Жака мало? Себя не жалко, меня пожалей. — Конечно, обязательно, — торопливо отговорился он, а Мария поняла, что ее собираются игнорировать. — Алдан Дариант — самый популярный парень на курсе. Могу понять почему, — в голосе Антеруса прорезались нотки зависти. — Он не только сильный маг, но еще добрый и обходительный, по слухам местных дам. — Хочешь проверить его доброту на себе? — кисло поинтересовалась Мария. — Не сомневаюсь, на тебе она закончится. — Спасибо за веру в мои силы, но я воздержусь, — обрадовал её Антерус. — Он зам Лексы. Упоминание Лексы подействовало успокаивающе, а еще Мария вспомнила, что слышала про него и раньше. Кажется, к нему отправили Ливи в день приезда, и он же увел его тогда на торжественном пиру. — Рада, что в тебе проснулось благоразумие, — только вздохнула она. — Мне просто интересно с ними пообщаться, — тихо бросил Антерус, состраивая серьезное лицо отличника, готового постигать запретные знания — преподаватель наконец явился. — На здоровье. Может, наконец возьмешься за ум, глядя на него, — фыркнула она напоследок.

***

Начиналось всё вполне себе мирно. За месяц учёбы Жак и Мария осторожно притёрлись друг к другу, и стычек наподобие у торжественного зала не было. На зельеварении, куда они записались вдвоём, держался строгий нейтралитет. До сегодняшнего дня. И рядом не было ни язвы Антеруса, понимающего в словесных баталиях, ни старосты или её грозного помощника, чтобы одёрнуть зарвавшегося придурка. Даже Ливи, которого Жак заметно сторонился, предпочёл всё проспать где-нибудь подальше. Марию ткнули носом в её происхождение, грубо, без всякого снисхождения. Собственно, случилось то, чего она боялась, выбирая своей стезей зельеварение: ей не хватило знаний. Будь всё в Хоге, она бы, наверное, вытянула — всё-таки родное место, вызубренный до последней запятой материал. Но тут, на чужой территории, многое было другим: и инструменты, и ингредиенты, даже состав воздуха. Сейчас девушке казалось, что весь мир против неё, хотя это было лишь преувеличением. Позже утрёт злые слёзы и засядет в уютной библиотеке, чтобы вызубрить всё. Но обида изнутри жгла сильнее, чем взорвавшееся зелье. — Барышня, — строгий профессор равнодушно кивнул ей, когда они вернулись в класс. — Отработка вам. — За что? — день становился всё хуже. — За оставление опасного зелья без присмотра и подвержение окружающих опасности. Мария едва не хлопнулась себя по лбу. В расстроенных чувствах она забыла накинуть защиту на брызжущее зелье. — Прошу прощения, — а про себя добавила: «Отвыкла. Давно не запарывала ничего, разбаловал меня Антерус». — Ничего страшного. Вы здесь как раз затем, чтобы набивать шишки и учиться на ошибках, — что ж, её хотя бы не ругали. — Отработка сегодня после ужина. Швабра и веник вас ждут, думаю, одного вечера вам достаточно. В столовой на отработке её ждал очередной неприятный сюрприз. — Тебя наконец отправили на достойную работу? Кажется, тебе здесь самое место, — ехидно проговорил Жак. Мария замерла в дверях, борясь с желанием просто врезать ему. Но по лицу веником он получить не успел. — А то, что тебя за твой язык запрягли примерно так же, ты упомянуть не хочешь? — В столовую, зевая, вошел Ливи. — Сам-то будешь крутить хвосты коровам в загоне еще месяц в лучшем случае. — Тебя не спросили, — скривился тот в ответ и быстренько ретировался. Ливи хищно хмыкнул и направился к кладовке с хозяйственной утварью. — Ты тоже наказан? — На язык рвался совсем другой вопрос, но он был не слишком вежливым. — Ага. Спустил с пригорка одного умника. Я не ожидал, что он такой слабак. — Откуда? За что? — Иногда Мария едва понимала, о чем говорят местные. — У тебя же вроде лесной факультатив должен быть? — Ага. Обходили территорию у склона озера, отрабатывали следилки. Я добыча, он охотник, — Ливи озорно хихикнул. — Я даже посох не достал, он от испуга с обрыва сиганул. Повезло, к Глоссиям не попал. Про посох и «Глоссии» она тоже спрашивать постеснялась. — А ты как загремела на отработку? — Запороло зелье на уроке. Оно рвануло, а я забыла про защиту. — Со всеми бывает, — Он пожал плечами, хотя искорки любопытства все еще горели в глазах. — Да это всё Жак, — не удержавшись, пожаловалась Мария, увидев заинтересованность на чужом лице. И вывалила на Ливи печали сегодняшнего дня. — Я начинаю рассказывать про эссенцию для облегчения реакции, а он мне начинает хамить. Что растения — удел деревенских ведьм, а не алхимиков. И мне в высшую науку со своими травками лезть нельзя! — Она особо жестко прошлась по полу. Злость слабыми угольками все еще горела внутри. — Будет он мне еще запреты ставить! — Ливи за спиной поддерживающе хмыкнул, — Но в общем… при попытке доказать материал на практике зелье рвануло… — скомкано закончила она. — Нашла из-за какой ерунды расстраиваться, — Ливи выглядел так, будто не понял и половины сказанного, но был рад оказать поддержку. — И у него взрывается всё. Да так, что на год отработок можно заработать. — Это как? — Марии было очень интересно. Исключительно из-за Антеруса, конечно, исключительно, чтобы помочь не загреметь так же, а не чтобы чужой косяк успокоил кострище внутри. — Помнишь основную дорогу? Это из-за него. Там обвал приключился, когда он еще до школы даже не доехал. Дорога одна основная. Его сначала этот кавардак разбирать заставили, а потом отправили в загоны к магикам убирать на месяц. Мог до конца года загреметь, но пожалели иностранного студента. Но я б лучше не жалел, чем больше он занят делом, тем меньше проблем, проверено. — Так вы тоже знакомы, — Мари стало легче от такого грубоватого утешения, и она решилась уточнить, почему Жак от него бегает. — Он учился в одной школе с братом, — внезапно Ливи хищно оскалился. — Когда приехал, сунулся знакомиться и меня поучать. Простых слов «куда идти» он не понимал, пришлось вбивать. — О, — теперь стала понятна причина опасливости Жака. — Расскажешь про брата? Ливи наградил ее странным взглядом, но кисло ответил: — Его величество Лиу доучивается во Франции. — Кажется, отношения у вас не очень, — нерешительно поддержала разговор Мария. Зря она, наверно, спросила… — У нас никакие отношения, — чересчур равнодушным тоном ответил Ливи, а потом опасно сверкнул глазами. — Но лучше не лезь. Разговор после этого быстро перешел на школьную жизнь. Хоть Ливи и строил равнодушный вид, Мария чувствовала чужую радость от разговора. Парень свободно делился любым куском информации, который знал о школе, даже если она еще не спросила про него. Хотя, даже тут он не смог обойтись без своих шуточек и язвительных комментариев.

***

Следующая встреча с замом старосты была еще более интригующей. Ливи выполз под открытый неф после обеда, умудрившись проспать четыре урока. Мария тогда пристроилась на каменной перегородке и грызла яблоко, листая свои записи. Он плюхнулся неподалеку. — Сколько время? — Обед ты точно проспал, — бросила Мария, колдуя Темпус, — четвертый час. — Я всё проспал, — недовольно буркнул Ливи. Девушка собиралась убрать записи, когда сумка зацепилась за торчащий ремешок накидки. Пара листов задорно отправились в полет во двор. Ливи, несмотря на сонность, ловко их перехватил. Возвращая, он игриво подергал противный ремешок. — Не повезло. Вредный достался. — Не убирается, зараза. Я даже подрезать его пробовала, — вздохнула она, все-таки пряча листы пергамента. — Это, наверно, кто-то из предыдущих хозяев шутников оставил. — Серьезно? — Меньше всего она думала, что он может быть зачарован. — Ну… — Он пару раз задумчиво потеребил вредный ремешок. — С накидками меньше, все-таки они считаются элементом отличия. А вот плащи каждый год от какой-нибудь пакости расколдовывают. Мария вслед за Ливи подергала торчащую перевязь накидки. Думая теперь, как снимать такое заклинание, если оно там все-таки есть. У Ливи, наверно, спрашивать о таком бесполезно. Сам парень носил накидку как попало, и в один день мог просто перекинуть через ее плечо, в другой приделать на отворот плаща на манер огромного воротника, а сегодня, например, прицепил как пояс на поясницу. Хотя чаще всего он попросту использовал ее вместо подушки на уроках. Внезапно рядом с их компанией послышался мягкий смешок. Мария только брови удивленно подняла, когда обнаружила рядом Алдана. И как только умудрился подкрасться незаметно с такими-то габаритами? У Ливи при его виде на лице нарисовалось явное желание сбежать куда подальше, но сделать он этого не успел. Старший ученик подошел к нему совсем близко и… внезапно дернул его за пряжку на перевязи. Под охреневший взгляд Ливи, который тот моментально опустил, он отвязал многострадальную накидку, перекинул ее через чужие плечи и закрепил по всем писаным законам школы. И все это в напряженной тишине, стоя так близко, что, возможно, нарушало приличия. — Еще раз. Меховая перевязь является официальным атрибутом и знаком отличия. Носить его следует строго через правое плечо всеми студентами. Без исключения, — чересчур официальным тоном зачитал Алдан, пока Ливи краснел. Мария остро почувствовала себя лишней. Ливи, зависнув на какое-то время, шарахнулся от Алдана, фыркнул, убирая с лица смущение, и шустро умчался в неизвестном направлении. Алдан вежливо кивнул Марии и направился следом, вздыхая про пропущенный обед и уроки. Для себя Мария решила, что Алдан ведет себя подозрительно заботливо, но это определенно не ее дело. Она вздрогнула, чувствуя, как кто-то одернул ее за накидку. Оказалось, это Антерус, который помог ей поправить завернувшийся мех. — Ты чего? — поинтересовался он, заметив ее глубокую задумчивость. — Я стала свидетелем чего-то странного. — Ты не первая, — хихикнул Антерус, — за ними вся школа наблюдает. Даже ставки делают. — На что? — Чаще всего на то, когда у Алдана кончится терпение, но… — он выдержал интригующую паузу, — могут и на кое-что другое. — Знать не хочу, — недовольно покачала головой Мария. — Ни про одно, ни про другое. Это чужая личная жизнь вообще-то. — Ну то, что в коридоре, на личное не тянет, да? — он смешливо дернул за надоевший Марии ремешок. — Всё тянет, о чём не говорят, — фыркнула девушка. — У тебя уроков не осталось? Отлично. Пойдем в библиотеку.

***

Мария, решившись на одиночную прогулку к озеру, столкнулась с неожиданной проблемой: спуск по осыпающейся земле оказался труднее, чем она предполагала. Изящные каменные кладки и дощатые мостки, созданные для удобства прогуливающихся, остались где-то в стороне, пробираться к ним через всю школу было откровенно лень, тем более после уроков. Антерус с ней не пошел, после занятий умчался с остальными ребятами в местную деревушку. Перед ней простирался лишь крутой, песчаный склон, готовый осыпаться под каждым шагом. Было немного боязно бродить по территории в одиночестве, но она же ученица, в конце концов, и им разрешили ознакомиться с местностью самостоятельно. Плюс, здесь проходит факультатив лесной магии, на который она, правда, так и не решилась записаться. Егерские навыки ей были ни к чему. С пригорка открывался отличный вид на пристань. Она выглядела как отдельный учебный корпус, прилепившийся к берегу. Рядом с пристанью можно было разглядеть мастерские и склады, где, вероятно, хранили разномастный инвентарь. Лодки, от небольших шлюпок до высоких парусников, покачивались на волнах, а солнечные лучи игриво бликовали от залаченных боков, а сложенные паруса трепетали от горного ветра. Было заметно и студентов, мелькающих между постройками или расположившихся на широком галечном берегу. Гулять в одиночестве ей не пришлось. На берегу с лодками возился Ливи. Парень выглядел совсем помятым и сонным, будто его только вытащили из кровати. И явно попросту имитировал бурную деятельность. — Доброго дня, — она осторожно подошла по песку ближе. — Что делаешь? — Прячусь, — зевнули ей в ответ. — От старосты и зама. Чтоб не запрягли. — А ты разве не состоишь в уч. совете? — Мария припомнила, что те частенько утаскивали Ливи к себе на помощь. — Я похож на смертника, соваться туда добровольно? — скептично поинтересовался он. — Алдан тоже друг моего брата и почему-то уверен, что я рад его компании. А Лекса… — он нахмурился. — Просто Лекса, с ней надо быть осторожнее. — Почему же? — не смогла сдержать любопытства Мария. — Мне она понравилась. С ней интересно общаться. — Лекса просто любительница чужих секретов. Иногда мне кажется, она вместе с кровью еще и эмоции жрет, — просветил ее Ливи. — Она обожает душевные разговоры. — А ты нет? — Мне не нужны разговоры по душам, — неубедительно резко отрезал Ливи. Дальше спрашивать про чужие взаимоотношения казалось неприличным, разговор стоило перевести на другую тему. — А ты же хорошо знаешь окрестности? — На уровне Колдрина, — он глянул на нее уже более добродушно, — а что, хочешь экскурсию? Мария несмело кивнула. — Прогулки от дальней пристани было мало? — ворчливо поинтересовался он. — Пристать больше не к кому? — С тобой тоже интересно, — улыбнулась Мария. — И ты сам сказал, местность знаешь на уровне преподавателя. Ливи очаровательно смутился и отвел взгляд к озеру. Потом стрельнул своими невозможными глазами в сторону Марии и тяжко вздохнул, сдаваясь. — Ну, думаю, прогулка с милой девушкой — это хороший исход вечера, — вернул он комплимент. Мария, закаленная Антерусом, была уверена, что подобное ее уже не тронет. Но оказывается, что комплименты от других парней, особенно такие легкие и простые, все еще способны вызвать в ней волнение. Ливи тем временем отряхнулся от песка, шустро заплел взъерошенные волосы в растрепанную косицу и ухватил оставленный неподалеку посох. — Мантия теплая с собой? — спросил он, натягивая перчатки, Мария кивнула. — Отлично, а плащ? Вообще замечательно. В лес, даже летом, без теплых вещей лучше не соваться. Никогда не угадаешь, что может выкинуть местная природа. Ливи определенно обрадовала возможность показать местные красоты. Еще недавно сонный, он явно оживился и по склону озера карабкался шустро и весело. Долина, где расположился Дурмстранг, была окружена пейзажами, захватывающими дух, это было с первых минут их пребывания тут. Он провел Марию вдоль извилистой тропинки, по новой знакомя ее с окрестностями. Крутые берега в большинстве своем были густо усеяны кустами и дикими травами, некоторые места выступали острыми, опасными даже на вид камнями. Ливи кивком указал на узкую косу сероватого песка в самом дальнем конце озера. Там, у подножия скалы, вода была пугающе черной, а кромку уже трогал ломкий лед. — Там живут Глосси. Опасные и кусачие, можно без пальцев остаться. А то и без руки. — И они так спокойно живут совсем рядом со школой? — не то чтобы Марию совсем пугал этот факт, но местные ребята в озере даже купаются. — Ну, — Ливи неловко потеребил и без того лохматую косичку, — мы маги или кто? Да и не грызут они сразу, чаще залезшие туда идиоты отделываются парой укусов. Не темные твари, и ладно. Лечится такое легко. — Все равно странно, в озеро ведь и упасть с берега можно, — в памяти всплыл разговор в столовой. — Эти ракушки древнее школы. Они тут плавали еще до появления человеков. Хрен ты их отсюда прогонишь, они зато других опасных тварей отгоняют и грызут. Мария, задумавшись, уже хотела поинтересоваться, кто же еще опаснее этих ракушек тут живет, но Ливи уже пошел дальше. Вокруг волшебной школы раскинулся хвойный лес, его вековые ели охраняли покой долины и оберегали от любопытных глаз лучше всяких заклинаний. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густые кроны, создавали игру света и тени на мягкой хвое. Воздух был наполнен свежим ароматом смолы, успокаивающим и умиротворяющим. В глубине леса, где царил полумрак, можно было услышать лишь шелест ветра и пение редких птиц. Вдыхая, казалось, саму суть этих мест, Мария внимательно прислушивалась к диковатым звукам, сейчас лес был казался намного дружелюбней. Ливи, как и в первый день, тихо проскальзывал между папоротников, едва оставляя следы на влажном мху. Они проходили много небольших полянок, защищенных стволами сосен. Мария каждую провожала долгим заинтересованным взглядом. Грибы, ягоды, светящийся мох и еще множество диковинок, о которых она могла читать только в учебниках. Над ними едва заметно мерцали защитные чары. Ливи резко остановился, заметив ее интерес, да так, что Мария едва не врезалась в него. — Если хочешь, можем нарвать немного чего нужно. — А разве можно? — подивилась она, ведь на заклинаниях можно было увидеть и сигнальный узор. — Эти места специально обхаживают для любителей гербологии и зельеварения. — Ливи покивал по сторонам, указывая на остальные прогалины между кустов. — Ученики любят сюда бегать. И не только за травой, — он хмыкнул, — особенно весной. Мария решила, что обязательно обнесет местные полянки, но пока лучше сосредоточиться на запоминании, как сюда вообще дойти. Ливи, похоже, способный ориентироваться тут даже вслепую, повёл её глубже в лесную глушь. Чуть погодя он притормозил, принюхался, взялся за посох и накинул на них заклинание, осевшее на плечах серебристой дымкой. — Защитка, — пояснил он, закутался в плащ и вдобавок поплотнее закутал и Марию, — от репейников и всякой липучей заразы. Покажу тебе одно местечко, — он серьезно сказал, — до него школьный барьер уже не достает, и одной туда лучше не ходить. Но стоит того, чтобы его увидеть. Заинтригованная Мария только растерянно кивнула, придерживая поправленный чужими руками плащ. Гигантские папоротники, чьи листья достигали невероятных размеров, создавали ощущение мистического сумрака. Здесь солнечные лучи волшебно преломлялись от векового снега, окрашивая местность в голубизну. В воздухе витал аромат сырой земли, грибов и хвои, смешанный с неуловимым запахом снега. Мария быстро поняла про липучую пакость. Некоторые спиральки молодых побегов были усеяны мелкими светлячками, отливающими синевой. Она задела один из таких, и природный узор рассыпался фейерверком, пытаясь зацепиться за меховой ворот плаща. И когда у них не вышло уцепиться, вернулись на другой лист. Ливи смешливо хмыкнул и пнул несколько растений, устроив невероятную иллюминацию. Они в тишине неторопливо обогнули странную рощу. Мария, оставив все мысли, любовалась чудом природы, ее сопровождающий же явно пребывал в своих думах. Потом Ливи быстро провел ее по другому берегу озера, огибая скалистую часть по широкой дуге. Здесь лес постепенно мельчал, и вместо вековых хвойников появлялись редкие участки тонких рябин и осин. Ближе к школе лесные тропки сливались в одну большую, ухоженную от кустов и веток. Но чуть дальше от нее опять паутинками расползались по местным полянкам в небольшие заросли деревьев. К ним Мария тоже приглядывалась особо. Уж больно они походили на те, которые они уже прошли, и взгляд цеплялся за узнаваемые ингредиенты, только защиты уже не чувствовалось. А чуть поодаль запестрили кусты с красными ягодами, с налипшим на них снегом. Погода у них была еще не настолько холодной, но тут горы были ближе, и, похоже, его принесло ветром. И вопреки логике он будто примагнитился к плодам, не желая таять. Мария с интересом сорвала горсть и аккуратно смахнула легкий пушок снега. — Это калина, — Ливи тоже ухватил пару ягод и закинул в рот вместе со снегом. — Можно даже есть. Но она горькая пока. Ближе к ноябрю напитается снегом, станет слаще. Мария с любопытством последовала чужому примеру. Действительно горькая. И еще терпкая. — А почему на них снег? — она смахнула еще пару снежных шапок с веток, любуясь только-только налившимися плодами. Было интересно узнать побольше. — Он не тает? — Потому что горный вид, — непонятно сказал Ливи. — Не тает, потому что относиться этот вид относиться к местным аномалиям. Волшебная она, в общем. Растет на магической земле и магию вырабатывает, хоть и слабую. Хотя есть еще поинтересней — Лунная калина. Про нее даже легенда есть, — он нахмурился, вспоминая. — Что-то про объятия человека и луны, смешавшие кровь и отраженный свет. За подробностями лучше в библиотеку. — Похоже на легенду про вампиров, — смешливо фыркнула Мария, вспоминая древние тома в меноре Дендольф. До школы было уже недалеко, но небольшую рощу они миновали спешной трусцой. Мария едва успела разглядеть в листве странную деревянную хижину. Ливи вывел ее уже на знакомые дорожки, которыми она пренебрегла в начале путешествия. Они оказались на небольшой смотровой площадке, откуда хорошо просматривалось место начала их путешествия. Ливи кивнул назад: — Это территория Ильхрин, нашей пророчицы. Она не особо любит, когда там ходят без предупреждения. Будет урок у нее, осмотришься. Они уже собрались возвращаться к пристани, Ливи пообещал угостить ее кое-чем интересным, но ее отвлек легкий укол в локоть. Девушка с удивлением обнаружила подле себя бумажный самолетик, какие стайками летали на переменах по коридорам. — О, кто-то хочет твоего внимания? — хмыкнул Ливи, опираясь на посох, и любопытно добавил: — Что там? Девушка аккуратно развернула бумажку и едва не спалила ее в негодовании. — Какие наказания у вас за распитие алкоголя на территории школы? — Никаких, если не палишься, — весело хмыкнул Ливи, уже понимая, что случилось. — А так бытовая работа. Грядки прополоть, за живностью убрать или на пристани помочь. — Тогда поздравляю. Кажется, на ближайшие выходные компанию на пристани тебе будет составлять Антерус, — ворчливо поделилась Мария. — Почему ты так уверена, что он загремит ко мне? — А ты думаешь, Лекса отправит его к Жаку в звериные? — Ну в столовой тоже лишние руки нужны, — Ливи явно веселилась. — Ну а если ты все-таки угадала, тогда готовь мазь от заноз.

***

Мария с недоумением наблюдала, как процессия студентов уверенно шла в лес. После обеда у них оставался только странный урок по прорицаниям. Нетрудно было догадаться, что он будет, как и в Хоге, нестандартного формата, но… Лекса, проходившая мимо, кратко уточнила ей дорогу. А потом ещё аккуратно зацепила за локоток ошивавшегося рядом сонного Ливи и утащила за собой. Мария помолилась основателям на всякий случай, направилась следом. У них, помнится, ничего толкового на прорицаниях не выходило. Видимо, и вправду все пророки с причудами. Остаётся надеяться, что никто не пострадает. Дорога по запутанным тропкам вывела ученическую процессию на вычищенную поляну. Марии подумалось, что она оказалась в гостях у дикого шамана. Хижина, частокол с черепами мелкой живности и выписанными рунами, сладковатый дым с травянистым запахом, стелющийся по земле. От женщины, встретившей их у тлеющего кострища, веяло пугающей аурой. Ее волосы представляли собой хаотично переплетенные косы с перьями, бусами, на лице змеились татуировки, а традиционные одежды изобиловали кожаными заплатками и вставками меха. Но поприветствовала она студентов с улыбкой и приказала располагаться на заботливо выстланных на земле кругом холщовых ковриках. Мария, непривычная к подобному формату, растерянно повторила за остальными. Сумки общей кучей разложили рядом с частоколом, на коврики расселись кто как в компании карт Таро, рун, кофейников и хрустальных шаров. Конечно, к последнему курсу каждый сам выбирал, чем постигать свою судьбу. Сама девушка, не блиставшая талантами к предсказыванию и оказавшаяся здесь из любопытства, решила обойтись рунами. Пока остальные готовились, их необычный преподаватель вручную развел небольшой костер и закинул травы в пламя. Воздух постепенно наполнился ароматами трав и дыма. Дождавшись только понятного ей момента, шаманка повернулась к сгрудившимся вокруг студентам. Мария, полная скептицизма, приготовилась слушать. — Рада видеть прибывших на дороге моей судьбы, — улыбнулась она. — Надеюсь, все готовы сосредоточиться на таинстве будущего со всей серьезностью после каникул, — тут особый строгий взгляд достался Ливи, сидевшей дальше всех и явно пытавшейся незаметно поспать. — Помним, что судьба тонкая материя и не терпит неуважения. Сегодня мы не будем погружаться глубже. Просто едва пройдемся по граням неизведанного, — она внезапно взглянула на Марию. — Новоприбывших я просвещу отдельно. Остальные, — она строго оглядела остальных, — вы знаете свои сильные стороны, можете начинать подготовку и настраиваться. После она отступила от костра и вошла в круг учеников. Мария, все еще не знавшая, что ей, собственно, делать, в ожидании принялась наблюдать за преподавателем. Сначала она подошла к Лексе. Староста перекинулась с ней парой слов, передала какие-то документы и сосредоточилась на картах Таро. Следующий был Ливи, но и с ним быстро закончили. Шаманка смешливо дернула его за косу, вручила пучок сухой травы и напоследок что-то строго сказала. Парень всё выслушал с показным смирением, но, кажется, наконец проснулся и взялся за руны, похоже вырезанные из костей. И вот теперь, настала очередь новеньких. На курсе их было двое, и Мария удостоилась внимания первой. Ильхрин, как попросила звать себя пророчица, оказалась совершенной противоположностью предыдущего преподавателя. Мария за годы обучения в Хоге не узнала о прорицании столько, сколько здесь. Шаманка действительно обладала даром, но не заставляла других ломать головы и выдумывать образы, которые им недоступны. Она объясняла, как слушать тонкий мир и понимать знаки. — Судьба — тонкая материя, — объясняла она, баюкая в руках руны Марии, пока та краснела. Они были совсем простенькими и кривыми, купленными в торопях перед уроком в Хогсмиде. — Ее струны пронизывают и время, и пространство. Даже люди способны чувствовать их колебания. Мария слушала завороженно непривычное виденье скучного предмета. Ей не стать пророком, и мир не спешил раскрывать свои секреты, но, кажется, она понимала, что пыталась донести до нее Ильхрин. Для себя она сделала вывод: почаще слушать интуицию. Даже если она велит доверять Антерусу против всякой логики. У урока не было ограничений по времени, ведь каждый по-разному настраивается на нужный лад. Кто-то долго медитирует, кто-то гладит в руках черенки рун, кто-то говорит и слушает Таро, иные чертят сложные схемы из чисел. Но Марию немного позабавили те, кто устраивал целые чайные и кофейные церемонии. После бесед с учениками Ильхрин выдала им задание, вернулась к потухающему костру. Цель в этом пропитанном дымом и запахом трав месте — предсказать, угадать, почувствовать события завтрашнего дня. По желанию отчитаться и сделать доклад в письменном виде. Кто закончит раньше или вовсе провалится в общении с тонким миром, может уйти. Оценок не было, четких рамок тоже. Вольность и расслабление, похоже, были главными целями на этот урок. Ливи, вон, например, вовсю этим пользовался. Безуспешно вытащил из своего мешочка пустую руну несколько раз, поворчал и растянулся на коврике, подложив плащ под голову, с намереньем подремать на свежем воздухе. Сама Мария, аккуратно перебирая руны, всё не решалась просить подсказки у судьбы. Она не хотела знать свою судьбу или чтобы какие-то символы влияли на ее выбор. Но под впечатлением от урока она не могла сдержать интереса. Всё-таки один раз можно заглянуть за закрытую дверь. Руна Хагалаз — Н с косой поперечной чертой. И следом — пустая. Мария замерла с занесенной рукой. Она как-то не ожидала, что только начавшееся гадание так быстро встанет на стоп. Она, конечно, не была уверена в полном значении, но пустая руна зачастую плохой знак. Первую она не помнила вовсе. А учебник по прорицанию интерпретации рун не давал совсем — только перевод и истоки символов. Нужно было просить у кого-то методичку. Или помочь определить значение, но этого бы очень не хотелось, казалось слишком личным. Из знакомых тут были Лекса и Ливи. У старосты определенно должен быть материал в полном виде. А Ливи точно не хотел держать в голове рунные значения. Ильхрин могла бы помочь, но Мария хотела разобраться сама, без подсказок. Сначала девушка хотела пойти к старосте, но в голове всплыли предупреждения о том, что та очень любит чужие секреты. Ливи на ее просьбу только буркнул полусонное согласие и зарылся лицом обратно в мех плаща. Мария, вытянув потрепанную небольшую книжецу, исписанную и изрисованную малосвязными заметками, вернулась на свое место. Руны она уже со всем пиететом спрятала. Осталось только понять, что они рассказали, и можно будет выдвигаться в замок, вечер потихоньку нагонял холодок с гор. Что ж… Подозрения оправдались. Первое — вам предстоит трудный выбор, ваш потенциал готов распуститься, словно бутон. Второе — глубинная неуверенность, судьба, идущая против себя, и неизбежные перемены. Вычитав это, Мария растерянно побряцала рунами в мешочке. Подготовка впечатляюща, результат… Результат, как и всегда, размытая неопределенность. Прорицания явно не ее. Ильхрин явно заметила ее расстройство и подошла разузнать, что такое. Девушка попыталась отговориться, но истинную пророчицу не так-то просто обхитрить. Впрочем, та не стала выпытывать, сказала пару ободряющих слов, напомнила, что к ней всегда можно обратиться. Возвращая методичку, Мария случайно разбудила Ливи. Тот в пустоту поинтересовался, сколько времени, и, поёжившись от вечернего холода, засобирался уходить вместе с ней. — Нагадала что-нибудь? — поинтересовался он по дороге, лениво потягиваясь. — Выпала пустая руна, — хмыкнула Мария, вспоминая, что успела подглядеть то же самое у него. — Разгуляться мне не дали. Жаль, я думала, может, что полезное выйдет. — Не расстраивайся. — Да я ни на что особо и не рассчитывала. — Она только отмахнулась. — Прорицание явно не моё, сомневаюсь, что мне правда удалось что-то нагадать. Больше похоже, что руны просто не захотели со мной говорить. — Думаешь? — скептично фыркнул Ливи. А потом полез за своим мешочком. Потрепал его в руках и сунул Марии. — Ну-ка, достань. — Руны не любят, когда чужие… — Доставай, говорю. Пришлось доставать. Ливи довольно хмыкнул. — Турисаз. — И что? — Мария понятия не имела, что она значит. Ливи в ответ тоже потянул руну из мешочка. — А вот что? На его ладони лежала пустая руна. Мария неверяще уставилась на нее. Два раза случайность, третий уже закономерность. — Еще раз? — Ливи эта ситуация почему-то веселила. Хотя веселье это отдавало горчинкой грусти. Они вернули руны обратно, Ливи их перемешал, и они снова потянули. У Марии — Иса. Уже ее-то она знала, самая простая, лед и равнодушие. У Ливи опять пустая. — Как так? — Я проклят, — хмыкнул он, убирая всё обратно. — Двоедушие. Душа кота путает судьбу, и она не знает, что мне сказать. Мария даже не знала, что ответить. В проклятиях она понимала мало. — И везде так? — Ну, лет до тринадцати они еще отвечали. А после, — Ливи погрустнел, но старался этого не показывать, — хотя, наверное, и хорошо… А то, как показала практика, прорицатель из меня паршивый. — А проклятье снять нельзя? — Марии хотелось как-то поддержать его. Ливи наградил ее странным взглядом, прямо в душу своими пронзительно синими глазами. — Что? — смутилась она. — Не хочешь? — Всякое желание больного человека излечиться, — продекларировал он, все еще глядя на нее. — Как и проклятого расколдоваться, — он отвел взгляд — Руны очень чувствительные, но очень вредные. После того как меня вытаскивали из-за нагадоного из озера, Ильхрин запретила мне гадать до совершеннолетия. — А что ты делал в озере? — решила осторожно поинтересоваться Мария. Вообще хотелось спросить, когда у Ливи случилось совершеннолетие, если он все еще учился тут, и зачем пошел на урок, если ему было нельзя и неинтересно. Но озеро показалось более безопасным вариантом. — Пытался расколдоваться, — Ливи вернул себе язвительный настрой. — Озеро настолько волшебное? — Озеро нет, то, что я пытался провернуть, да. Мария запуталась еще больше. Но Ливи вильнул в лес и растворился в кустах, разговаривать ему явно больше не хотелось. Видимо, эта тема тоже оказалась неудачной.