Глава 17 (Экстра)

Прелый запах хвои, с детства даривший успокоение и уют, совсем не помогал. Ливи весь извертелся в лесных иголках под укрытием папоротника, но никак не мог нормально улечься ни в человечьем обличии, ни, как сейчас, в кошачьем. Фырча, как недовольный еж, он в очередной раз повозился в листве и укрылся пушистым хвостом. Он прекрасно понимал, что дело не в лесном колючем ковре, душу грызли уже знакомые чувство ненужности и одиночества, не дававшие расслабиться и насладиться атмосферой любимого места. Ему хотелось закопаться в землю с головой и исчезнуть. Рядом послышались осторожные шаги. Знакомые крепкие руки аккуратно выкопали его из прелой листвы и подняли. Ливи особо не сопротивлялся, но все равно свернулся в комок. И зачем он пришел? При общении с Алданом у него против воли вылезала натура недолюбленного ребенка. Как ни сопротивляйся, но его опека грела, и его внутренний зверь, истосковавшийся по человеческому теплу, просто запрещал адекватной части пресечь все недоговоренности на корню. «Наблюдай за мной, смотри на меня, улыбайся мне, трогай меня, грей и заботься. Обо мне, не о лучшем брате». И Алдан давал, смотрел, грел. Но он все еще был другом брата и не соизволил объяснить, почему он прилип к Ливи. Если вспомнить Вильса — лучшего друга Лиу, то они с ним чуть ли не дрались. Упрямый баран с кипучей жаждой деятельности. Ему претила мысль о лени, а Ливи выглядел живым воплощением греха. Алдан же… Ливи до сих пор со стыдом и скрытой радостью вспоминает, как проснулся котом в шикарной постели старосты после ночи блужданий. Несмотря на разлады, Алдан притащил его к себе, уложил на кровать и позволил дрыхнуть вплоть до обеда. Нет, конечно, Ливи в силу своей особенности обладал поблажками, но обычно его просто оставляли спать где спится и не перетаскивали никуда, тем более к себе в кровать. С той поры котом после ночных вылазок он спал в Золотом корпусе. И трепетно грелся об эту привилегию душой. Ходил по мягким коврам, лежал на воздушных подушках, грелся у жаркого камина и старался сохранять в памяти каждый такой момент. Пока ему можно. Староста на подобные вольности закрывала глаза, казалось, даже она тоже рада, что их неприкаянный звереныш обрел спокойное место и его не надо вылавливать в горах. Его гладили, долго и упорно проходились по белой шерстке и даже пытались поговорить. — У тебя других дел что ли нет? — буркнул Ливи, все же обращаясь и смущенно сползая с чужих колен, усыпанных белой шерстью. — В школе были жестко нарушены правила. Моя обязанность позаботиться о нарушителях и пострадавших, — видя, что «пострадавший» пытается состроить непонимающий вид, припечатал: — сегодня ТЫ мои дела. — Слушай, Алдан, я тебе еще в коридоре тогда всё высказал. Чего тебе от меня надо? — Ну так пошли меня. Ливи заткнулся. Он не мог. Пока он растерянно пытался собрать скачущие мысли в голове, его бесцеремонно дернули за накидку, опять закрепленную не по правилам, и настойчиво усадили рядом с собой. Ливи вертел в голове тогдашний разговор, когда Алдан, превысив лимит наглости, вторгся в личное пространство. Тогда он зло на него накричал и наговорил кучу гадостей. Хотя на самом деле попросту испугался. Чужая забота все крепче пускала корни в душу. Он привык к одиночеству, привык к отчужденности. Внимание грело и обжигало до глубинного страха, что он привыкнет и к этому, и его опять бросят за ненадобностью. Он не представлял, что с этим делать. — Я не пострадавший, — наконец выдавил он, не решаясь посмотреть на Алдана. — Мы просто не смогли закончить ритуал… — То есть нарушение все-таки было? Стоп. Ливи снова замолчал. А насколько он вообще осведомлен? Звериная интуиция мигала на краю сознания сигналом тревоги. Он решился поднять глаза. Ожидал строго злого взгляда, жесткости, что будут допытывать и лезть куда не просят. Но Алдан остался верен себе, мягко улыбнулся и осторожно погладил по волосам, будто до сих пор рядом с ним был напуганный кот. Ливи не хотел ничего говорить и ни в чем признаваться. Хотелось обратно в лес к молчаливым, понятным папоротникам и елям. Алдан был сложным, теплым и добрым. И тоже понимающим. Он всё-таки не выдержал. Уткнулся в заботливо подставленное плечо и дал волю эмоциям, проживая момент, так ранивший его, заново, чтобы смыть эту грязь из головы. «Не тот.. Не он! Уйди. Исчезни!» Голоса древнего озера до сих пор отдавали в голове набатом. Ливи умом понимал, что проблема не в нем, что ритуал требовал отдавшего кровь. Но как же ладно отравленные слова легли на душевные страхи. Совсем никому не нужен. Проклятый и бесполезный. Ни семье, ни брату, ни магии. Место туманило разум и цепкими клешнями выкручивало эмоции на максимум. У кого-то страх. У кого-то одиночество и безысходность. Теплые прикосновения вернули его в реальность. Он вжался в чужое плечо сильнее. Стало стыдно. Алдан тяжело вздохнул и обнял его уже полностью, баюкая в уютных объятиях. — Можешь не рассказывать, что там произошло, — прошептал он куда-то в волосы, — но я за тебя переживаю. — Почему? — заикающе спросил Ливи, страшась ответа. — Потому что ты — мой друг. Когда бы он успел им стать, если до этого только и делал, что отталкивал Алдана? Но этот вопрос был в комнате лишним. Простые слова легли исцеляющей мазью поверх раны последнего вечера. Друг. Кому-то он всё-таки нужен.