Часть 3, Пиар-Роман

      Марк сидел на диване в продюсерской комнате и тупым, невидящим взглядом смотрел в стол. Маша же ходила из стороны в сторону, раздраженно щелкая пальцами. Ей хотелось убить его! Как можно быть таким бестолковым! — Это уже не смешно, Марк, — резко вырвалось у Маши. — Репутация летит в пропасть, и даже фанатки уже устраивают кампанию против тебя в интернете! Что дальше? Марк усмехнулся, потирая глаза: — Что, уже не нравлюсь им таким? Теперь я что, «плохой мальчик»? Маша бросила на него усталый взгляд. — Плохие мальчики — в тренде. А вот пьяные хамы — нет. Нужно что-то делать. Срочно. Ты вообще канселлинга не боишься? — Ну Маш, какой канселлинг в России? Ну будут дизлайки ставить, ну снимут парочку видео, а потом забудут. Не я первый, не я последний. — Если ты думаешь, что этим все ограничится, то глубоко ошибаешься, — Маша дернула головой и достала телефон. — Погляди, что мне сегодня написал продюсер твоего шампуня? Марк, с торчащими во все стороны волосами, словно он только что проснулся после трехдневного запоя, приподнялся и взглянул в экран. — Ну это один контракт, не драматизируй, — он причмокнул, а Маша зашипела от злости. — Надо что-то предпринять, надо, — пиар-менеджер села, потом встала, потом вновь села. — Слушай, может, правда — пиар-роман? — произнесла она вдруг задумчиво. — Репутацию подправим. Типа ты не какой-то там алкаш и бабник, а серьезный парень, девушка у тебя приличная, стабильная... Марк лишь хмыкнул. — И где ты приличную найдешь? Из фанаток вытащишь, которые в истерике на меня прыгают? Да я и без девушки замечательно справляюсь, любая даст...       Маша только хотела ответить, но дверь в гримерку тихо приоткрылась, и внутрь вошла Катя с ведром и тряпкой. Она остановилась и, увидев их напряженные лица, неловко замерла в дверях: — Простите, мне зайти позже? — Нет-нет, заходи, — махнула рукой Маша. — Мы уже почти договорили. Катя кивнула и принялась молча протирать зеркала, делая вид, что ее здесь вообще нет.       Стыд за прошлую выходку до сих пор преследовал беднягу — она даже думала уволиться к чертовой матери, но решила остаться. Деньги все-таки нужны. Тем более, она надеялась, что Марк забудет ее выходку. Наивно? Да. Но как же девушке хотелось лелеять эту надежду! Вдруг Маша остановила взгляд на ней и оценивающе прищурилась. — Погоди-ка… Катя, на каком ты сейчас курсе учишься? Катя осторожно повернулась и еле слышно прошептала: — На третьем. А что? Маша оживилась, даже улыбнулась как-то странно, довольная неожиданной, в какой-то мере сумасшедшей, идеей: — А парень у тебя есть? Катя растерялась, а глаза забегали: — Нет, сейчас нет. Он меня недавно бросил, но это не важно. А что? — ей стало очень стыдно, в особенности признаваться в том, что ее бросили. Несмотря на разочарование кумиром, девушка все равно таила надежду, что он изменится и даже заметит ее. Маша перебила ее, взглянув на Марка. Голос у девушки был звонкий, а распушенные от стресса волосы, казалось, пригладились: — Вот же, кандидатура прямо перед нами! Ты — студентка, скромная девочка из провинции, симпатичная, работаешь уже давно. Тем более, на такой должности. Идеальный образ, чтобы публика растаяла. Этакая сказка про Золушку! Катя резко покраснела, сжала тряпку сильнее и замотала головой: — Что? Нет, я... да какая из меня девушка для Марка, вы чего?! Марк смотрел на нее исподлобья, а затем скривил рот в ехидной усмешке: — Что ж, отлично придумано, Маша. Может, мне ещё уборщицу в невесты записать? Или мы решили по наклонной не идти, а катиться? Кто следующий? Деревенщина или дойка коров? Ты коров доила, Кать? Катя болезненно вздрогнула, но тут же подобрала плечи и холодно ответила, глядя прямо на него: — Поверьте, быть вашей «девушкой» для меня не меньшая пытка. Маша раздражённо хлопнула по планшету ладонью: — Все! Хватит детский сад разводить. Катя, тебе деньги нужны на учебу, правильно? Правильно. Иначе бы тут не работала. Марку нужна хорошая репутация. Сыграете пару-тройку месяцев на камеры — оба получите свое и разойдётесь. Это просто работа. Марк скрестил руки на груди, отвернулся к зеркалу, разглядывая собственное помятое отражение. Да, он был далек от плейбоя, но деревенщина? Когда каждая девушка, ну ладно, почти каждая, готова броситься ему в ноги! Теперь их наверняка станет меньше, а жаль. — Замечательно. А ты, Катя, так и будешь со шваброй за мной ходить? Катя зло процедила сквозь зубы: — Если вам комфортно, то да. Можем сделать ролевую игру: злая уборщица бьет шваброй супер-пупер звезду. Вы же такого о себе мнения, да? Маша махнула рукой: — Обсуждайте дальше сами. У меня нервы уже этот бред не выдерживают. Кать, твой телефон у меня есть, я тебе по расценкам и всему напишу, не бойся. Когда Маша вышла, гримерку окутала тягучая, тяжелая тишина. Марк взглянул на Катю и кивнул на диван. — Ну садись, чего замерла. Давай хотя бы правила обсудим, чтобы друг друга не убить. Катя вздохнула, медленно отложила тряпку и присела напротив, напряженно глядя в пол. Ей хотелось убить его! Какие к черту правила? Какой к черту Марк? Он был недостижимой мечтой, звездой, и лучше бы таким и оставался! Одно дело — фантазировать о любви с человеком, образ которого ты придумал, а другое — знать его настоящего! Не зря все говорят, что встречаться со звездами — конец для психики! То изменник, то наркоман. то алкоголик, а еще у каждого второго комплексы и непринятие себя. А Марк к тому же и редкостный ***ак! Мало того, что у него своих проблем вагон и еще маленькая тележка, так еще он ходит и всех обзывает! Мол, она деревенщина! Да, может она и всего-лишь уборщица, может, всего-лишь журналистка с почти нулевым опытом, но она не хуже его! У нее, вообще-то, все впереди! Марк вернул ее к реальности громким покашливанием. Девушка извиняющеся взглянула на него, а мужчина начал сухо перечислять правила, загибая пальцы: — Во-первых, никаких личных сообщений и встреч вне работы. Если вдруг нужна помощь — обращайся к кому угодно, но не ко мне. Ты для меня никто, и я для тебя — тоже. Мы не семья, не друзья и даже не приятели, господи упаси. Катя кивнула безразлично: — Меня устраивает. Он слегка ухмыльнулся. — Второе — не влюбляться. Катя фыркнула и чуть насмешливо посмотрела ему прямо в глаза. — Самое легкое правило. Все ваши плакаты давно выбросила. Влюбляться больше не планирую. Думаю, как и многие ваши фанатки. Бывшие. Слава, знаете ли, не константа — надо поддерживать постоянно. Одно неловкое движение и все... Марк слегка нахмурился, будто ее ответ задел его, а мысли про уходящую славу напрягли. Но мотнув головой, он быстро продолжил ровным голосом: — Третье — если вдруг захочется завести с кем-то настоящие отношения, сначала предупреждаем друг друга. Контракт можно разорвать только с согласия второго. Репутация все-таки. А то еще начнешь целоваться как дура около университета, а меня потом поклонницы засмеют. Катя снова иронично улыбнулась. — Боитесь за собственность? Не переживайте, «ваша девушка» вам не изменит. Репутация превыше всего. — Именно, — ответил он холодно. — Репутация превыше всего.       Они молча посмотрели друг на друга, а потом Марк достал блокнот, быстро набросал на бумаге их три правила и подвинул ей. Катя взяла ручку и аккуратно расписалась мелким почерком. Марк размашисто и с раздражением поставил свою подпись ниже, отбрасывая блокнот на стол. — Ну вот и все, — сухо сказал он. — Можешь продолжать уборку, дорогая.       Она молча встала, сжимая кулаки и в голове уже мысленно создавая и уничтожая его куклу-вуду. Затем взяла ведро и вышла из гримерки, хлопнув дверью громче обычного.       Марк остался один. Пару секунд смотрел на закрытую дверь, затем отвернулся и снова уставился в зеркало. — Вот же черт, — пробормотал он себе под нос. — До чего я докатился?