Melancholy

Микаса открыла глаза после долгого сна. Впервые ей удалось поспать, почти не просыпаясь, но она и подумать не могла, что всю ночь рядом с ней сидел Леви и успокаивал её. Благодаря ему она смогла выспаться и набраться некими силами. Она удивилась, когда зашла в комнату к капитану и застала его спящим. Он всегда просыпался раньше всех или его привычки тоже изменились? Она медленно подошла к кровати и посмотрела на его безмятежное лицо. Что-то внутри неё надломилось, хоть они много лет служили бок о бок, но она не видела его ещё так близко и таким беззаботным. Она медленно потянулась к его лицу и провела рукой по тёмным волосам, откидывая его чёлку в сторону. От её прикосновений он дрогнул и тотчас проснулся. — Капитан, доброе утро, — сказала Микаса, наблюдая как медленно открываются его глаза. — Аккерман, ты опять меня с кем-то путаешь? — он поднял голову и устремил свой взгляд на неё. После сна в глазах всё двоилось, и он едва видел её лицо, — Не сказал бы, что доброе, но вижу ты в порядке. Микаса нервно закусила губу и сделала шаг назад. Почему-то ей стало неловко, и она быстро придумала причину, по которой вскоре покинула комнату. Фалько помог Леви подняться. Тело отказывалось ему подчиняться, но всё же он не терял надежды, что когда-нибудь сможет ходить. Только после того как Микаса будет держаться уверенно и её можно будет оставить одну, наедине со своими мыслями. — Спасибо, Фалько, — сказал Леви, смотря как мальчик ставит его ноги в более удобную позу. — Тебе всё так же? — обеспокоено спросил Фалько, поднимая взгляд на мужчину. — Да, но пока мы здесь - это неважно, — сухо ответил Леви, сжимая руку в кулак. — Нужно сказать ей об этом. Она должна понять. — Нет. Даже не думай, — он схватил за руку мальчика и в его глазах читался страх. Он не хотел, чтобы Микаса беспокоилась за него. — Габи тоже за тебя переживает. — Я знаю, — обречённо проговорил Леви, отпуская руку мальчика, — Время ещё есть. А пока, — он сделал небольшую паузу, — поможем Микасе. Микаса сидела на кухне, поджав колени к себе, пребывая всё ещё в замкнутом состоянии. Она бы сидела так целый день, если бы скрип пола не привлёк её внимание. Окончательно прийти в себя ей помогла Габи, что стала что-то рассказывать. О жизни в Марли, что они видели, живя там, и когда речь зашла про капитана, она слегка замялась. Микаса взволнованно посмотрела на девочку и спросила. — Габи, что не так? Что-то с капитаном? — Нет, не бери в голову, — быстро выпалила она, пытаясь сменить тему. Но Микаса была непреклонна. — Скажи. Мне это важно. Когда я увидела, что он не может ходить, то испугалась за него. Мне важно знать, что с ним, — сказала Микаса, хватая Габи за плечи. — У него был шанс снова ходить, но он выбрал поехать сюда, — тихо пробормотала Габи, чтобы Микаса как можно меньше поняла из того, что она сейчас сказала. — Что? Есть шанс, что он снова будет ходить? Почему ты раньше не сказала? — обрадовалась Микаса и беспокойство сменилось облегчением. За последнее время – это была самая радостная новость, которую она когда-либо слышала. — Так было, когда мы были в Марли. Не говори ему, что я проболталась, — взмолилась девочка, откусывая кусок яблока. — Он, как и всегда не умеет принимать помощь от других, но сам кидается в пекло. Я постараюсь, — пообещала Микаса, успокаивая девочку, — Жуй скорее и пойдём к капитану Леви. Микаса чуть ли не выбежала на улицу, как только поняла, что в доме его не было. Сердце лихорадочно сжималось от слов, которые она услышала от Габи. Как же ей хотелось, чтобы капитан снова ходил. Каждый раз, видя его в таком состоянии она чувствовала сильное беспокойство. Она сама того не поняла, как боль по утрате сменилась беспокойством за капитана Леви. Она не хотела потерять ещё и его. Пускай во время службы они не особо ладили, но сейчас это всё уже не имело никакого значения. Она сильно изменилась с тех времён, да и его перемены не обошли. Она смотрела на него теперь иначе, чем тогда. Леви сидел на слегка сырой земле, щурясь от яркого солнечного света. Он что-то говорил Фалько, но как только тот увидел Габи, то сразу же подхватился и поспешил к ней, попутно заканчивая диалог с мужчиной. Микаса без лишних слов опустилась рядом, едва коснувшись своей рукой его тела. С ним было хорошо, спокойно. Они могли совершенно не говорить друг с другом, но даже молчание рядом с ним исцеляло её душу. Она медленно прикоснулась к его руке и дождавшись вопросительного взгляда его синих глаз, сказала. — Спасибо, что были рядом этой ночью, — Микаса слегка засмущалась от одних только воспоминаний его нежных прикосновений к её голове. Она слышала его голос наяву, а не во сне. Она знала, что это был именно он. — Я знал, что тебе нелегко, но что настолько… — Леви поднял голову вверх, встречая тёплые лучи на своём лице. — Вы правы. Мы должны жить дальше. Мёртвых уже не вернуть, — эти слова ей дались тяжело, но она должна была это сказать. От сказанного вслух, боль потихоньку отступала. — Может прекратишь мне выкать? Всё-таки мы не на службе, и я давно уже не капитан. Посмотри на меня, — он медленно повернулся к ней. — Хорошо. Но для меня ты всегда останешься сильнейшим человеком из всех, что я знала, — её рука случайно коснулась его ноги и он слегка дрогнул от этого, — И я очень хочу, чтобы ты вновь ходил. — Кто из них тебе сказал? — Ты о чём? — она постаралась скрыть от него правду. Не хотелось, чтобы Габи потом выслушивала трёхчасовую лекцию. — Ты каждому калеке говоришь, что однажды он проснётся и будет как прежде? — его голос зазвучал резко и остро. — Нет, но ты особенный человек. С тобой всё по-другому, — ответила Микаса, и её голова легла ему на плечо. Леви постарался не воспринимать её слова и действия всерьёз, всё равно понимал, что душой она там, всё ещё с Эреном. Но её приятный аромат, мягкие шелковистые волосы, которые развевал ветер, нежный голос – всё это сводило его с ума. Он перестал держаться особняком перед ней. Он хотел быть с ней всегда и увидеть её счастливую улыбку на лице. Микаса медленно проводит рукой по его ноге, надеясь, что он почувствует её лёгкое прикосновение. Леви внимательно следит за её действиями и накрывает её ладонь своей. — Чувствуешь? — обеспокоено спрашивает она. — Совсем немного, — отвечает он и видит, как к её глазам подступают слёзы, — Чёрт, не плачь. Он притянул её к себе ближе, не желая со стороны наблюдать её слёзы. — Обещай мне, что будешь бороться, — тихо сказала Микаса, утыкаясь носом ему в плечо. — Обещаю, что сделаю всё, что будет в моих силах, — ответил мужчина больше себе, чем ей. Он знал, что она совершенно запуталась в собственных желаниях и мыслях. Его слова её успокаивают. — Нужно возвращаться, — говорит она и смотрит в сторону собственного дома, — давай я помогу тебе. Он молча кивает, понимая, что у него нет выбора. Самостоятельно встать он не в состоянии, а звать для этого Фалько или Габи, будет не очень по отношению к Микасе, которой так нужно проявить заботу. Она аккуратно обнимает его, пытаясь поддержать, и, несмотря на его физические ограничения, она чувствует, как его дух всё еще высок. Микаса начинает медленно поднимать его, с осторожностью, чтобы не причинить ему боли. — На счёт три, — говорит она, — готов? — он снова кивает, — раз, два, три, — она помогает ему сесть в коляску, уверенно поддерживая его. Она бережно прикасается к нему, будто боится, что он совсем сломается. Она снова задерживает своё внимание на его ногах, размышляя о том, как именно он ощущает её прикосновения. — Спасибо, — едва слышно произносит он, мысленно ненавидя себя за то, что ей приходится помогать ему в этом. Она катит его в полной тишине чувствуя, как боль с каждым разговором постепенно покидает её израненную душу.