Глава 18

      Нет ничего более радостного, чем свадьба летом, когда сама природа будто бы благословляет молодых солнечными лучами.       День был жаркий, но не душный. Небо чистое, без единого облачка,. Ветер гонял по лужайке золотистые пылинки, а зелень садов сверкала так ярко, что казалась почти нереальной.       Саша стояла рядом с Мэри, проверяя, всё ли в порядке: закреплены ли шпильки, на месте ли фата. Сама она была в лёгком акварельно-голубом платье с открытыми плечами. Скромное, но нежное, оно идеально подходило для подружки невесты. И что уж скрывать делало глаза ярче.       Саша сама собирала Мэри утром. Они хохотали над тем, что будет одна-единственная подружка невесты. Ни десятка девушек в одинаковых платьях, ни нелепых шляпок — только Мэри, Саша и целое утро без спешки. И сейчас, глядя, как Мэри стоит в простом атласном платье без излишеств, Саша подумала, что всё так и должно быть.       Улыбка у Мэри была настоящая. Лёгкая. Тёплая. Без налёта нервной дрожи. Они не обсуждали, что Мэри рискнула жизнью, вписав свое имя вместо Сашиного, но Саша была безмерно благодарна за этот жест.       Шерлок стоял чуть в стороне, у регистратора. Тёмный классический костюм, без модных выверто, а волосы взъерошены ровно настолько, чтобы выглядеть небрежно. И ни тени волнения. Только усталость в линии рта. И всё же, когда он взглянул на Мэри, в его глазах было что-то такое, от чего Саша невольно улыбнулась. Он не был романтиком. Он был... честным. И, кажется, после той истории с сайтом, Шерлок и Мэри не только признали существование друг друга, но и прониклись некоторой симпатией.       Джон уже ждал у алтаря. Свадьба была на свежем воздухе: белые стулья, кованая арка, увитая жасмином и розами. Саша невольно подумала, что на ее свадьбе все будет не так. В этой церемонии нет того самого лоска, который необходим для соцсетей. Необходим, чтобы оставить самую яркую картинку в цифровом пространстве.       Немногочисленные гости, тихо перешёптываясь, ожидая главного момента. И всё было пропитано этим странным ощущением: будто мир на мгновение остановился, давая поверить в то, что иногда люди получают то, чего заслуживают.       А где-то сбоку, в тени шатра, стоял Майкрофт. Он пришёл и это само по себе было событием. Серый лёгкий костюм, серебристый галстук, аккуратно начищенные туфли. Ни капли рассеянности, ни лишнего жеста. Как будто он действительно присутствует по личному желанию.       Саша поймала его взгляд. Он смотрел на неё. И смотрел именно так, как положено смотреть на свою спутницу. По крайней мере, именно таких взглядов от него ожидала Саша.       Саша улыбнулась Майкрофту легко, чуть насмешливо, как улыбаются в фильмах, которые она смотрела в детстве, не зная, что такие улыбки бывают в реальной жизни. А потом церемония началась.       Руки Мэри почти не дрожали, когда она шла к Джону, а Джон смотрел на неё так, словно в мире не существовало ничего, кроме этой женщины, с которой он готов разделить каждый фрагмент вечности.       Саша знала, что завтра, когда фото всплывут в соцсетях, люди увидят только картинку: улыбающуюся пару, идеально освещённую лужайку, невесту в лаконичном платье, гостей в светлых костюмах. Они не увидят того, что Саша видела сейчас: неподдельную, настоящую радость. Они не поймут, что для этих двоих всё это — больше, чем просто очередная свадьба.       И пусть в этой церемонии не было блеска, который хорошо смотрелся бы в сторис, зато в ней было что-то другое. Что-то настоящее. Может быть, то самое, о чём Саша боялась даже думать: дом, в который можно вернуться. Кто-то, кто останется рядом вопреки всему.       Пока Саша ловила эти редкие, почти неуловимые мысли, церемония подходила к концу. Лёгкие аплодисменты, обмен кольцами, поцелуй, который, как ни странно, не выглядел ни постановочным, ни нарочито страстным. Просто настоящим, как и всё вокруг.       А потом был вечер. Он тёк медленно. Лёгкие напитки, тихие разговоры, короткие прогулки по саду, подсвеченному фонариками. Саша ускользнула с шумной лужайки к дальней аллее. Туда, где кусты сирени чуть приглушали голоса и запахи лета казались гуще.       Майкрофт нашёл её быстро. Как будто знал, где искать. Впрочем, он ведь и в самом деле знал. Они шли рядом и молчали. Под шелест листвы и редкие стрекотания сверчков.       Саша поймала себя на мысли, что Майкрофт сегодня выглядит чуть иначе. Привычно безупречный, да. Но... чуть более человечный, что ли. Его шаг был чуть осторожней, чем обычно, пальцы иногда, почти незаметно, сжимались и разжимались.       И вдруг он остановился. Слишком резко для человека, который всегда просчитывал даже паузы в разговоре. Он медленно выдохнул и сунул руку в карман.       Доставал коробочку он так, как будто это была не коробочка, а граната с выдёрнутой чекой. И тут Саша впервые за весь вечер увидела в Майкрофте не дипломатичного стратега, не хладнокровного старшего Холмса, а мужчину, который действительно волнуется.       — Александра, — сказал он, и голос его всё-таки чуть дрогнул, почти незаметно, — выйдите за меня?       Саша опустила взгляд на коробочку и уже знала, что там. Ровное синее сияние логотипа. Tiffany. Стандартная коробка для нестандартных чувств. Майкрофт открыл её. Кольцо — платина, лаконичный блеск, ни грамма лишнего. Всё, что любила бы та женщина, какой, как казалось Саше, она никогда не станет, но которая, очевидно, нужна Майкрофту Холмсу.       Саша подняла глаза на Майкрофта. Впервые, наверное, увидела в нём что-то... слишком живое. И слишком уязвимое.       — Майкрофт, — сказала она негромко, — обручаться на свадьбе лучшей подруги... Это неправильно. Это праздник Мэри. Не мой.       Он не двинулся. Не сказал ни слова. Саша вздохнула и продолжила:       — И потом... — она тяжело выдохнула. — Знаете... В тот день, когда Мэри подменила меня, когда вы увезли меня к себе... я поняла, что у меня нет ничего, что было бы только моим. Ничего, за что я бы могла держаться. Я всё ещё не знаю, кто я на самом деле. Я — проект, блог Шерлока, публикации и чужие лайки. А настоящей себя у меня нет.       Майкрофт слушал, не перебивая.       — Вы не заслуживаете половину человека, мистер Холмс. Не заслуживаете того, чтобы я искала себя рядом с вами и в какой-то момент... чтобы я стала для вас обузой. Я не хочу так.       Она замолчала. Закрыла коробочку с кольцом, протянула её обратно. И добавила:       — Мне нужен перерыв. Мне нужно понять, кто я. И если к тому моменту, как я это пойму, вы всё ещё захотите быть со мной... Я вернусь.       Майкрофт сжал коробочку. Его пальцы дрожали. Почти незаметно. Саша бы не заметила, если бы не смотрела так пристально. Он не сказал ни слова. Просто посмотрел на неё. Долго. Будто старался запомнить каждую черту. И в этом взгляде было всё: и боль, и уважение, и понимание.       Потом он развернулся и ушёл. Спокойно. Точно так же, как всегда уходил от всего, что не мог контролировать, но Саша знала: сейчас она разбила сердце человеку, который всегда считал, что у него его нет.       Она стояла на месте, чувствуя, как вместе с ним уходит что-то важное. Но она не могла поступить иначе. Она смотрела ему вслед. До тех пор, пока в саду снова не воцарилась тишина. И только тогда позволила себе закрыть глаза.              Доказать Саше, что она неправа слишком просто: Макрофт должен был остаться. Не позволить ей говорить эти глупости. Настоять на своем. В конечном счете Саша ведь просто боялась быть ненужной. Так зачем он позволил ей в этом убедиться?       Она ещё немного постояла там, среди темнеющего сада, прислушиваясь к тишине, к звукам далёких голосов, к стрекотанию сверчков. Пыталась дышать ровно, но внутри было пусто и холодно. Когда смогла пошевелиться, развернулась и медленно пошла обратно к людям, туда, где были свет и шум. Она не искала Майкрофта, зная, что его уже нет.       Саша миновала шумную лужайку почти наугад, скользя между столиками и компаниями. Гости лениво переговаривались, прихлёбывая шампанское. Она не искала никого, просто уходила от всех. От их разговоров, смеха, их безмятежности, к которой она сегодня, казалось, не имела никакого отношения.       На задворках сада, за густыми розовыми кустами, было тихо. Лишь редкое мерцание фонариков добиралось сюда сквозь листву, размывая границы между светом и тенью.       Шерлок стоял у перголы, увитой розами. С бокалом чего-то светлого в руке, без галстука, с расстёгнутой пуговицей на воротнике. Вид у него был такой, будто бы его сюда занесло случайно, как предмет из другого мира, заброшенный на эту свадебную лужайку из далекого бескрайнего космоса.       — Потерялась? — спросил он, не оборачиваясь.       — А ты? — устало ответила Саша.       Он пожал плечами:       — Скучаю.       Саша усмехнулась. Подошла ближе и села на скамью напротив него, осторожно, как садятся в музее, не зная, разрешено ли здесь сидеть.       Они молчали. В этой тишине не было напряжения, но было только что-то странное, невидимое и мягкое, как старая тёплая одежда, которую ты давно забыл на дне шкафа и неожиданно нашёл.       Саша накручивала пальцами край подола своего платья. Небо над садом с примесью рассыпчатых звёзд.       — Я послала самого лучшего мужчину на свете, — вдруг поделилась она.       Шерлок перевёл на неё взгляд. И в этом взгляде не было удивления, только то редкое внимание, которое он так редко дарил ей прежде.       — Если тебя это успокоит, я знаю Майкрофта достаточно долго, чтобы утверждать: он не самый лучший мужчина... Хотя и не обделен некоторыми достоинствами.       Саша не ответила. Ей было нечего сказать. Она не была уверена, что может обсуждать Майкрофта с его братом.       — Сделал тебе предложение? — уточнил он после паузы.       Саша кивнула и в этот момент всё, что копилось в ней весь день, весь вечер, весь этот проклятый, слишком долгий месяц, прорвалось наружу. Она заплакала. Не тихо, не сдержанно, а горько и больно. Словно внутри неё что-то оборвалось, словно её распустили, как старую ленту, завязывавшую рану.       Шерлок не подошёл ближе. Он просто протянул ей свой бокал, как будто это было самое правильное, что он мог сделать. Саша взяла его и сделала большой глоток, чувствуя, как вино обжигает пересохшее горло.       — Я люблю его, — выдохнула она, всхлипывая. — Так сильно, что если полюблю ещё хоть на процент больше... я погибну. Я не верю, что он будет со мной всегда. Я не верю, что кто-то вообще может быть со мной всегда. И... — она закрыла лицо руками, как будто хотела спрятаться, — я совершила самую большую глупость в своей жизни. Но я не могла иначе.       Шерлок выждал несколько секунд, потом медленно сел рядом. Близко, но не вплотную. На ту самую дистанцию, которая была необходима Саше. Он знал ее достаточно хорошо. Он изучил Сашу досконально, чтобы маипулировать и теперь понимал, возможно лучше прочих.       Саша всхлипывала ещё какое-то время. Потом села ровнее, вытерла лицо ладонями и вытащила телефон. Она открыла настройки блога Шерлока, нажала несколько кнопок, передала права администратора обратно Джону.       — Что делаешь? — уточнил Шерлок, следя за ее манипуляциями, но не мешая.       — Так закончилась эта глава.       — Красивые слова, жаль, ты не поставила их в статус, — хмыкнул Шерлок.       — Действительно жаль, — согласилась Саша. — Выпьем за упущенные возможности?       Шерлок вытянул из внутреннего кармана тонкую, почти незаметную под пиджаком, фляжку.       — За упущенные возможности, — отозвался он и плеснул в её бокал тёмную, терпкую жидкость с запахом торфа и старого дерева.       Саша отпила. Не вино — виски. Горький, крепкий, как сожаления. Она чуть поморщилась. Они пили молча. Сначала медленно. Потом быстрее. Виски обжигал горло, и мир становился чуть мягче, чуть менее болезненным.       Шерлок говорил о чём-то своём. О глупых полицейских, о бессмысленных преступлениях, о новых теориях. Саша слушала вполуха, глядя, как шевелятся его губы, как дергается скуловая мышца, когда он сердится или спорит с воображаемым собеседником.       Потом она сама заговорила. О глупостях, о каких-то забытых школьных мечтах, о книгах, которые не сумела дочитать, о городах, где так и не побывала. Слова текли свободно, как бывает только после нескольких рюмок хорошего виски и правильно подобранного собеседника. Шерлок слушал. И, что странно, не перебивал.       Ночь сгустилась окончательно. Свадьба затихла. Музыка оборвалась. Только редкие голоса еще долетали с освещённой части сада.       Саша поднялась, чуть пошатываясь. Шерлок тут же встал рядом, подхватив её за локоть, сжимая ее руку чуть крепче, чем позволил бы себе Майкрофт.       — Мой номер там, — сообщила Саша, будто бы Шерлок не знал, где они все разместились.       Они прошли мимо шатров, мимо последних гуляющих гостей, не сказав никому ни слова. Лифт был пуст. Шерлок нажал кнопку их этажа. Саша прислонилась к нему, как прислонялась, когда они были вместе. Голова предательски кружилась.       Когда двери лифта раскрылись, они вышли в коридор, освещённый мягким жёлтым светом. Саша шла первой, чувствуя, что Шерлок следует за ней. Шаг в шаг. Она открыла номер. Тихий щелчок замка. Номер был обычным, как тысячи других.       Саша обернулась:       — Ты зайдешь? Здесь наверняка есть минибра...       Он не ответил. Просто сделал шаг вперёд. И ещё один. Когда он оказался достаточно близко, чтобы почувствовать запах её духов, Саша протянула руку. Касание было лёгким, почти неощутимым. И в этом прикосновении было отчаянье двух усталых людей, которые слишком долго боролись со всем миром и проиграли. Двух людей, чьи сердца были заняты другими. Были заняты теми, кто слишком недосягаем.       Шерлок наклонился и поцеловал её. Просто, почти механически. Не было в этом ни нежности, ни страсти. Только попытка забыться. Жест, которым заменяют слова, когда слов больше нет.       Саша потянулась к нему, дернула за ворот его рубашки. Пальцы дрожали не от желания, но от усталости, от выпитого виски, от пустоты, которая заполняла её до краёв.       Шерлок обнял её, чуть сжимая талию. Так держат тех, кто уходит. Саша прижалась теснее, будто могла раствориться в этом холодном человеке. И быть может, на секунду, на самую короткую из секунд, она действительно исчезла в нём. В их общем одиночестве.       Они освобождались от одежды небрежно. Не было спешки, не было азарта. Только молчаливое, почти неживое понимание: оба знали, зачем пришли, оба знали, что ищут здесь не друг друга.       Постель оказалась холодной, простыни жесткими. Саша подалась вперёд, зацепилась за край кровати, чувствуя, как Шерлок сбрасывает с неё лифчик. Легко, словно освобождая её от еще одной ненужной маски.       Он был медленен, выверен в своих движениях, как всегда. Как в лаборатории. Как на месте преступления. Безэмоционален. Саша обхватила его руками, зарылась лицом в его плечо. И снова ничего. Никаких чувств.       Шерлок проник в нее медленно, почти осторожно. Саша чуть вздрогнула, но не от боли. Нет, скорее от неожиданной трезвости момента. Он двигался размеренно. Словно проверял, на месте ли она. Словно убеждался, что сам ещё здесь.       Она закрыла глаза, пытаясь раствориться в этом сексе, как будто могла таким образом стереть то, что осталось от Майкрофта.       Шерлок склонился ближе, опираясь рукой рядом с её головой. Они были рядом, но не вместе. Не было ни стонов, ни тихих слов. Только тяжёлое дыхание. Только этот странный, почти клинический акт — не любви, не насилие. Пугающее ничто.       Когда всё закончилось, Саша не пошевелилась. Шерлок тоже. Они просто лежали, разглядывая потолок. Молча, понимая, почему расстались.       В какой-то момент Саша села, натянула простыню на плечи. Шерлок остался лежать, не спрашивая, куда она. Саша не сказала ни слова. Просто накинула на себя платье, собрала небольшую дорожную сумку и ушла.       Шерлок даже не пошевелился.       И, быть может, в этом и было их главное сходство: они оба знали, что это не имеет значения. Что ночь, как и жизнь, нельзя переспать заново.       Саша шла босиком по холодному полу отеля, чувствуя, как ломит спину и ноги. Эта ночь ничего не изменила. Она лишь в очередной раз показала, какая Саша сломанная.