Глава 23

      Нет ничего гениальнее тупого плана, придуманного тремя безрассудными подвыпившими блондинками.       Майкрофт Холмс и Ирэн Адлер переглянулись, стоя рядом с Элдриджем и сияющей Софией. Они никак не могли отделаться от ощущения, что кто-то их переиграл. На пресс-конференции царил триумф: министры, высокопоставленные офицеры, представители спецслужб. София была найдена, «похититель» арестован, государственные службы вновь оказались на коне... Камеры вспыхивали одна за другой, журналисты осаждали героев дня вопросами. И все же, мистер Холмс и мисс Адлер не чувствовали пьянящего вкуса победы. Быть может оттого, что их догадка оказалась ошибочной?       Софи стояла рядом с отцом: идеальная дочь, чудом спасённая из лап негодяя. Элдридж демонстрировал мужественную благодарность и уверенность в правительстве, готовом защищать каждую семью страны. И никто — ни премьер-министр, ни десятки офицеров, ни журналисты — не догадывались, что этот спектакль был тщательно спланирован и сыгран вовсе не государственными структурами.       — Вы тоже это чувствуете? — тихо поинтересовалась Ирэн, наблюдая, как София отвечает на очередной вопрос миловидной журналистки.       Майкрофт покосился на мисс Адлер, но ответам не удостоил. И всё же, никто в этом зале не знал наверняка, что за этим идеальным спасением стояла простая девочка Саша, отчаявшаяся найти другую себя, вернувшаяся к себе прежней. Никто также не подозревал, что двое суток назад в дешёвом хостеле, под присмотром любопытной чайки, она, София и единственная здравомыслящая женщина склепали план, который теперь обсуждала вся страна.

Трое суток назад

      — Диктуй адрес. Я выезжаю, — бодро отозвалась Мэри.       Саша бросила взгляд на экран телефон, а затем, подняв глаза к потолку, протянула:       — Ты даже не спросишь, зачем?       — Детка, — голос Мэри был абсолютно невозмутим, — если бы ты просто хотела поболтать, ты бы уже барабанила в мою дверь, сообщая соседям список мужчин, с которыми переспала, и требовала вина. Раз уж позвонила — значит, замешана в какой-то афере. Так что адрес, быстро!       Саша усмехнулась, не понимая, как могла так долго не общаться со старшей подругой.       — Это не совсем афера... Просто нужна помощь. Большая помощь в небольшом деле...       — Обожаю, когда ты так говоришь, — Мэри прицокнула языком. — Диктуй!       Через два часа к хостелу подъехала новенькая машинка четы Ватсонов. Автомобиль казался слишком приличным для этой части пригорода. Машина остановилась прямо у кривого тротуара, чайка, сидевшая у входа, возмущённо взлетела. Из авто вышла Мэри. Такая родная и домашняя. Кажется, она не стала утруждать себя долгими переодеваниями и ринулась в путь прямо в пижаме. В руках, будто трофей, она сжимала две бутылки вина. В целом, Мэри производила впечатление женщины, примчавшейся утешать подругу после неудачного разрыва с бывшим.       — Моя любимая авантюристка! — воскликнула Мэри, захлопывая дверцу.       Саша спрыгнула с невысокого заборчика, на котором ожидала подругу последние пятнадцать минут. Она раскинула руки и бросилась к Мэри:       — Мэри! — Саша налетела на неё так, что бутылки едва не выскользнули из цепких пальцев миссис Ватсон.       — Ну здравствуй, специалистка по созданию неприятностей, — протянула Мэри с ухмылкой. — Глядя на твое лицо, я уверена, что меня ждет нечто невероятно прекрасное.       — Ничего такого! — Саша хлопала ресницами с самой невинным видом.       — Ага, я уже вижу, — Мэри осмотрела облезлый фасад хостела и поморщилась. — И именно, потому что ничего такого, ты вызвала меня в ночи не пойми куда?       Они шли по кривому коридору. Саша начала что-то лепетать про ужасные пробки, уточняла у Мэри, что та думает про чайку у входа, Мэри не перебивала и не пыталась задавать свои вопросы. Она просто шла рядом. Мэри знала, как порой тяжело сказать о самом главном. Знала это также хорошо, как и то, что просить о помощи для некоторых люедй просто невыносимо.       — Можно деликатный вопрос? — внезапно серьезно спросила Саша.       — Валяй!       — Ты в пижаме?       — Детка, — Мэри покосилась на свою толстовку и хмыкнула, —здесь либо скорость, либо роскошный внешний вид!       Саша бы непременно ответила что-нибудь остроумное, но они уже были у нужного номера. Когда дверь открылась, Мэри смерила Софию взглядом опытного сутенера.       — Пу-пу-пу… — протянула она то, что обычно протягивала Саша. И все же, ее интонация подозрительно напоминала восторг. — Да у нас тут китайская подделка пропавшей дочки министра. Милая, ты сбежала, потому что кто-то надругался над твоими волосами?       Мэри указала на самопальную стрижку девчонки. Софи застыла с полуоткрытым ртом, а Саша спрятала лицо ладонями.       

***

      Потребовалось не очень много времени, чтобы все немного пришли в себя. Мэри устроилась в кресле, закинув ногу на ногу, бутылка вина заняла законное место на комоде. Саша примостилась рядом с Софией и молча толкнула её в бок. Идея вызвать Мэри пришла Саше сама собой. А кто еще может разрешить безвыходную ситуацию, не обвинив тебя во всех смертных грехах? Вероятно, Майкрофт Холмс. Но звонить ему — признаться в собственной несостоятельности. А Саша не могла пойти на такой шаг. К тому же, уж больно остро она ощущала свою вину перед ним. Пусть даже во время их последней встречи Майкрофт не позволил себе даже намека на обвинение... Или позволил. В любом случае, Майкрофт будоражил Сашино воображение слишком сильно, чтобы позволить ему вмешаться в столь деликатное дельце.       — Итак, крошки, поведайте мне, что за фокус с похищением вышел?       — Отец… — начала София и тут же запнулась. — Он всегда заставлял меня быть кем-то другим. Не мной. Всегда правильной, идеальной… И все на камеру... Я просто хотела, чтобы он понял, каково это, когда тебя лишают себя. Каково это, когда абсолютно все считают тебя не тем, кто ты есть!       Мэри лишь усмехнулась:       — То есть ты решила подставить собственного отца?       — Я не решила! — горько воскликнула Софи. — Точнее, решила, но так ведь никто не подумал!       — Поверь мне, так подумали все, кто должен был так подумать, на твою беду, более сообразительным Сашиным знакомым совершенно не выгодно, чтобы Элдридж не стал нашим новым премьер-министром.       Саша даже знать не хотела, почему Мэри так хорошо осведомлена о деталях расследования. Наверняка после Сашиного отхода от дел, Джону вновь вернулся к Шерлоку. В конечном счете, взаимоотношения с Шерлоком Холмсом — своего рода наркотик, та зависимость, от которой не избавиться.       — Он меня не слышит, — перешла в оборону Софи. — Никогда не слышит! Я придумала исчезнуть, чтобы… чтобы он хоть раз почувствовал себя так, как я чувствую себя каждый день.       Софи смотрела на Мэри с вызовом, полностью готовая к тому, что сейчас нужно будет защищаться. От взрослых никогда не приходилось ждать ничего хорошего. Но Мэри не выражала агрессии, она говорила тихо, ровно, как будто знала слишком много о том, что такое ошибки, которые делят жизнь на две половины:       — Послушай, милая. Сейчас тебе кажется, что это правильный ход. Что ты отвоевываешь себя, — почему-то на этих словах она бросила многозначительный взгляд на Сашу. — Но однажды ты проснёшься, и все будут видеть не девочку, которая боролась за свободу, а ту, что решила разрушить семью. И этого уже не стереть. Такие поступки не отпускают. Они оставляют след в первую очередь на твоем сердце, а уже потом, на прочих.       — И что же мне делать? — вскинулась Софи, кажется, она уже давно успела пожалеть о своем продуманном, но таком опрометчивом поступке. — Я не могу просто вернуться и сделать вид, что ничего не было…       Саша хотела вставить свои пять копеек, но Мэри жестом её остановила.       — О, я рада, что ты спросила! — хлопнула в ладоши Мэри. — В этой стране есть масса подонков, которым пора расплачиваться за злодеяния. И если уж кого-то швырять на амбразуру, то точно не твоего отца.       — Вы… серьёзно можете… мне помочь? — с неясной надеждой прошептала она.       Саша усмехнулась. В конечном счете, каким бы гением не была Софи, она не была злодейкой. Вероятно, девочка давно раскаялась в своем поступке, но чувство вины было столь велико, что казалось, будто исправить ничего уже нельзя. Вероятно, именно поэтому Саша столько лет не могла позвонить матери. Не могла сказать, как сильно ее любит, как сожалеет, что сбежала из Москвы ничего не сказав...       — Милая, если, кто и может тебе помочь, то только две такие бесшабашные девицы, как мы с Сашей! — Мэри подмигнула и жестом указала, что сперва стоит разлить вино по пластиковым стаканчикам.

***

      Саша скинула кроссовки около двери своей студии. Она так невыносимо устала. Это были самые сложные два дня в её жизни. Буквально через пару часов их план либо сработает, либо не сработает. Здесь ничего не поделать.       Она не стала включать свет: в этом нет никакого смысла. Крохотная квартирка, в которой нет ни единой детали, которая могла бы поднять настроение. Неужели так выглядит взрослая жизнь?       Машинально Саша стянула толстовку, оставшись в таком же невзрачном лифчике. Возможно, в Саше говорила усталость, а может быть желание снова чувствовать чуть больше, чем ничего, но ей невыносимо захотелось пуститься в безрассудный онлайн-шоппинг.       Она добрела до кухонного стола. Нужно открыть ноутбук и проверить почту. Расписание на завтра... Она быстро скинула джинсы, потянувшись к крышке ноутбука. Три минуты, и она пойдет спать. Просто проверит и...       Холодок пробежал по спине. В комнате кто-то был. Прямо у неё за спиной. Саше совершенно не хотелось оборачиваться.       — Александра, — раздалось откуда-то из тени.       Она замерла. Потом медленно выдохнула, так, будто могла выдохнуть и страх, и злость, и последние остатки чувства вины.       — Ну конечно. Конечно, вы здесь, — сказала она, не оборачиваясь.       Она стояла в трусах и лифчике, босиком, в квартире, которая напоминала теперь скорее пустой контейнер, чем дом. Когда-то здесь были подушки, свечи, открытые книги, записки на холодильнике. Сейчас — ничего. Ни следа. Всё казалось временным. Как она сама.       — Вы ждали, пока я останусь без белья? И только потом решили бы обнаружить своё присутствие?       Голос у неё был уставший, но ровный. Почти равнодушный. Это и сбило его с толку.       Майкрофт шагнул вперёд. Такой раздражающе сдержанный, как будто пришёл по делам, а не потому, что места себе не находил эти два дня. Он посмотрел на неё и... не увидел своей Александры. Пусть она и говорила с насмешливой иронией, душа её была пуста. Перед ним стояла женщина. Уставшая. Худая. Настолько худая, что это стало заметно даже ему.       — Вы так загадочно сбежали от меня, претворившись моей супругой. Я... беспокоился.       — Беспокоились? — переспросила она. — Я думала, вам не свойственно беспокоиться. У вас же всё всегда под контролем. Даже я.       Она говорила несправедливые вещи. Совершенно не те, которые хотела сказать. Саша ненавидела себя, но всю свою боль выплескивала на него — единственного человека, к которому чувствовала столько всего невыносимо настоящего, которого боялась потерять настолько, что предпочла уничтожить всякую возможность на их совместное счастье.       — Александра, — мягко начал Майкрофт, но она подняла руку:       — Нет, правда. Мне вот интересно. Что вы увидели в этой пустой квартире? Не отпирайтесь, вы же, как Шерлок всё анализируете. Так, что вы увидели сегодня? Ту самую голову без единой мысли? Мы же обсуждали это... Когда-то очень давно. Когда я вам сказала, что мысли читать можно только у тех, у кого есть эти мысли...       Он молчал. Он видел сам: она стала другой. Не потому что выросла, не потому что изменилась. Просто потому что очень устала быть собой. Майкрофт Холмс ненавидел себя за то, что позволил ей отдалиться от него настолько далеко.       — Вы же не для того пришли, чтобы молчать? — устало усмехнулась Саша. — Говорите. Упрекайте! Вы ведь меня презираете?       Саша так сильно устала от всепоглощающего чувства вины, что теперь кричала на Майкрофта Холмса лишь оттого, что боялась его спокойствия. Она боялась, что в нем не будет никаких эмоций к ней.       — Я хотел увидеть вас. — просто сказал он.       — И как вы меня теперь находите? — она обернулась. Свет из окна лёг на её лицо. Спокойное. Без макияжа. С тенью под глазами и какой-то новой отрешённостью, от которой Майкрофту становилось не по себе.       Он не узнал её. И это было самым страшным.       Саша сделала шаг назад и заговорила уже тише:       — Я сделала ужасную вещь, мистер Холмс... Вам ведь известно?       Майкрофт не ответил.       — Да, я переспала с Шерлоком. В ту ночь. После свадьбы. Когда сказала вам, что мне нужно какое-то время... — Саша горько усмехнулась, поражаясь своей же отвратительности. — Это было такой глупостью...       Она говорила спокойно, как будто репетировала это признание вслух много раз. Может быть, так и было.       — Я хотела быть лучше для вас. Хотела стать кем-то, за кого не будет стыдно. А в итоге... я потерялась. Я стала «мудацкой версией себя»...       Слишком быстро Майкрофт подошёл к ней и Саша зажмурилась, испугавшись, что он ее ударит. Однако он смотрел на неё внимательно, будто видел впервые. Он и в самом деле видел её впервые. Его голос был мягким:       — Александра, я постараюсь подобрать верные слова, но вы уж меня простите, выражать эмоции — никогда не было моим талантом. Любовь — это не обладание. Я не ожидаю, что моя любовь к вам будет взаимной или равнозначной, но я хочу, чтобы вы понимали. Чтобы вы были уверены лишь в одном: я не люблю вас за то, что вы делаете правильные вещи. Я люблю вас. Вашу боль, ваши ошибки, ваши метания. Всё, что делает вас вами.       Он говорил, не отрывая взгляда:       — Как бы сильно мне не хотелось, но я прекрасно понимаю, что вы — не моя. Но вы та, с кем я хочу идти рядом. И если я могу дать вам что-то, кроме контроля и мнимого чувства безопасности, я дам вам это. Вероятно, не в том объёме, в котором вы нуждаетесь, но в том, который я могу вам предложить. И я обещаю, что вы можете рассчитывать на мою заботу, понимание, силу. Я дам вам всё, что только смогу. Потому что любить — это не подчинять. Это принимать. И даже, если сейчас вы снова меня отвергните, я буду вас любить. Потому что, полагаю, мне было предначертано всегда любить лишь одного человека. Вас. И не нужно искать в этом логику. Вы не сможете сделать то, что заставит меня вас разлюбить, а я не найду логического объяснения тому, что без вас моя жизнь теряет всякий смысл.