Глава 3. Наблюдатель?

Вечер накрыл Дерри пыльным одеялом на пару с духотой. Начало лета ощущалось вялым, каким-то вязким. Мишель сидела на полу своей комнаты, прислонившись спиной к шкафу. Она вспомнила, как Белч громко переговаривался с Генри у школы. Сама стояла в стороне, немного отрешённо, словно наблюдая за этой сценой через стекло. И именно тогда, секунда в секунду, их взгляды пересеклись. Генри молчал, но в его лице было что-то... Что-то, чего она не могла понять до конца, не агрессия, не интерес и не насмешка. И всё же взгляд был холодным, чужим. Как будто в ней увидели не личность, а некий раздражающий элемент, попадающий на глаза чаще, чем следует. Она знала, кто он — Генри Бауэрс. Городская гниль, токсичная до основания, проще говоря, язва. Но именно от него исходили слова, услышанные ею вечером, почти шёпотом: « — Я не издевался над тобой в прошлом году из-за брата…» Кареглазая слышала её вчера, когда Генри швырнул Биллу эту отравленную примесью яда реплику. В голосе была чистого вида правда, под которой скрылось своего рода понимание. «Сожаление» слишком громкое слово для Бауэрса. Очевидно, он придерживался каких-то своих личных правил. Было ли это намёком на эмпатию? Пока не ясно. Тем не менее, это не делало его менее опасным.

* * *

Утро выдалось странным. Белча не было дома, будто испарился. Родители Хаггинса так же отсутствовали по рабочим моментам, не оставив даже записки хотя бы для своего родного сына. Никто не волновался, не беспокоился — Реджинальду достаточно было ночевать дома, не учитывая косвенной ответственности за Мишель, как за их гостью и родственницу. Что-то явно было не так. Она решила пойти в библиотеку. Формально для работы, дабы перебрать некоторые бумаги, неформально — чтобы покопаться в архивах, старых газетах. Слишком часто стали исчезать дети, а взрослые не поднимали шума. Слишком часто она ловила себя на мысли, что с этим городом происходит неладное. Хэнском сидел у одного из столов в дальнем крыле читального зала, с книгой об истории Дерри. Лицо с пухлыми щёчками, руки шевелились на границе страниц. Мишель прошла мимо него второй раз, якобы случайно. Он что-то усердно искал, что даже не заметил её. Почему школьник торчит в библиотеке на летних каникулах, перебирая страницы со странными фотографиями и тревожными заголовками? «Что же ты ищешь, мальчик?..» — подумала девушка, подходя ближе, но осторожно. Было что-то подозрительное в том, как он сверял страницы, что-то... Слишком взрослое для его возраста. На миг взгляд девушки упал на фотографию, сделанную вблизи дерева… с отрубленной головой молодого парнишки. Не успела она ужаснуться, как вдруг библиотекарша подошла к Хэнскому, а тот в свою очередь резко захлопнул книгу. Мишель быстро взяла случайный журнал с полки и закрыла им своё лицо, отходя в сторонку. Мальчик встал и поплёлся в помещение с архивами. Через пару минут оттуда послышался шум, что привлёк внимание библиотекарши. По итогу, Хэнском пулей вылетел из архивного помещения, запыхавшись. Это заставило кареглазую вздрогнуть и выронить журнал из рук. Вследствие чего, та пересеклась взглядом с Беном, как тогда с Генри. Хэнском, узнав её, сразу рванул к выходу, на улицу. Она, не зная зачем, вышла следом. Но не сразу, дала ему фору. Вышла спустя несколько минут — это ведь не преследование, не так ли? Просто любопытство. Или беспокойство. Или просто хотелось понять, кто ещё в этом городе ощущает, что здесь творится нечто ненормальное. Но уже через квартал чья-то рука резко вцепилась в плечо, немного болезненно. Она дёрнулась, но узнала хватку. Белч Хаггинс. Он не говорил секунду, просто сверлил её взглядом, затем прошипел ей предупреждение сквозь стиснутые зубы: — Ты совсем спятила? — он усилил хватку, не скрывая своей злости — Ты за ним зачем шла? Ты не понимаешь, куда лезешь? Мишель попыталась вырваться, но проиграла перед его физическим преимуществом. — Если Генри тебя увидит… всё накроется. — Что накроется? — раздражённо сказала она, стараясь звучать громче, но подсознательный страх не позволял ей этого. — Неважно, уходи. Не вмешивайся. Это не твоё дело. Просто проваливай, — со вздохом он слегка оттолкнул её. Почти по-братски. Шелест деревьев прекратился, а воздух будто осел в траве. Казалось, даже природа замерла, не желая ворошить этот полуденный мрак. Шелл спряталась за бетонным блоком случайной постройки. Солнце било прямо в глаза, но взгляд не отрывался от той компании, что собралась чуть дальше, у моста. Генри. Реджинальд. И вся остальная шестёрка в виде Виктора и Патрика. Издали всё выглядело как обычная подростковая стычка, если не учитывать присутствие бедного Бена, что был младше и вдвое слабее остальных. Несчастного держали за руки, пока не прислонили впритык спиной к ограждению моста. Генри стоял ближе всех, мотая ножом в воздухе, пока Виктор и Хаггинс удерживали Бена. — Буква «Г». Как Генри. А может, как гнида, — услышала Мишель голос Генри, наполненный каким-то странным восторгом. Девушка боялась моргать. Её сердце начало колотиться с бешеной скоростью. Что-то в этой сцене… что-то в этом перекошенном лице, в дёрганом движении руки с ножом резко выдернуло её из текущей реальности, окунув с головой в воспоминания.

* * *

Она стояла у двери, маленькая и тихая. Слышала, как мама визжит на отца, пока тот швыряет по комнате пепельницу с бутылками пива. В тот день Шелл ещё разбила чашку, и мать, разрывая себе глотку, час вопила, как будто это не глиняный мусор, а осколки бриллианта разлетелись по плитке. А потом было наказание. Омерзительное и уничижительное. Она до сих пор помнит запах перегара на кухне, руку, тянущую за волосы, и мамин голос: — Это потому что ты похожа на ту мразь, что зовётся твоей бабкой! Их порода! — именно так она и выражалась о своей свекрови.

* * *

После — кадр сменился на другой скандал. Точнее, на его последствия. Крыльцо. То было осенью. Мама стоит, раскачиваясь. В одной руке нож, запястье другой — в крови. Кричит так, будто ей заживо вырывают органы. Красное пятно расползалось по смуглой коже, капая по ступеням. И всё это как немое кино. Именно такую картину застала семилетняя девочка с двумя смешными хвостиками на голове, вернувшись с прогулки. Она не помнит голосов в тот момент, звуков, в её голове был только кадр. Остальное было стёрто. Обычное дело детской психики. Тот день отпечатался в ней импульсом, как самый настоящий триггер, что проигрывается в моменты, когда мир ударяет в больную точку, когда призраки прошлого всплывают на поверхность. Она шагнула вперёд, будто к тому крыльцу. Ей было нужно туда, нужно что-то сделать. Остановить. Ноги сами вели её, а сознание… осталось там, в детстве, у крыльца. Она уже не видела моста. Не видела ни Крисса с Хаггинсом, ни воодушевлённого рядом Патрика с зажигалкой, ни Бауэрса, что в предвкушении чертил невидимые ноты лезвием в воздухе перед лицом Бена. Ничего из реально происходящего. Издалека донёсся рёв мотора. Машина с красным шаром внутри, за лобовым стеклом, неслась по дороге. За рулём была женщина с сигаретой в руке, смотрела в их сторону с абсолютным безразличием, не сбавляя скорость. — Шелли! Грёбаная идиотка! — рявкнул Белч, и его голос, наконец, разбудил девушку. Сознание вернулось, она снова увидела их, но вдобавок к этому, увидела машину, что вот-вот передавит её. Всё это смешалось в кучу, не предоставляя Шелл возможности подумать, прежде чем желание обойти смерть прямо перед её лицом сыграло на опережение. Она рванула в сторону к парням, ощутив удар. Машина прошла в миллиметре от неё, а сам удар Мишель почувствовала от потока воздуха, создавшегося от скорости машины. Тело девушки рухнуло к ограждению, по инерции соскользнув на колени, больно ободрав ладони о неровный асфальт. Джинсы с треском разошлись в области коленок. Реджинальд смотрел на неё, как на человека, только что упавшего с неба. «…Шелли.» — эхом раздавалось в голове девушки. Кареглазая смотрела на Белча в упор, напуганная и потерянная. Он никогда не называл её по имени за весь тот месяц, что они были знакомы и жили в одном доме, не говоря уже о сокращении «Шелли». «Эй, ты» — казалось бы, пожизненное обращение к ней. Однако в следующие секунды весь фокус с Мишель сместился обратно на жертву Бауэрса. Бен, поняв, что внимание отвлечено, со всей силы ударил Генри в пах. Мальчик вырвался и, вцепившись в ограждение, нырнул в самые заросли кубарем вниз, в Пустошь. — Ах ты мелкий пёс! — выдохнул Бауэрс. — Я тебе кишки на глотку намотаю, когда поймаю! — Он спрыгнул первым, а Патрик и Виктор сразу следом. Реджи, замешкавшись, посмотрел на свою нерадивую сестру: — Чёрт тебя подери, — буркнул и тоже прыгнул вниз. Тяжело дыша, Шелл заставила себя встать на ноги, набравшись решимости. Только сейчас она начала осознавать, что сделала. Она вмешалась. Стала частью околоцентральных событий. Теперь она не просто наблюдатель. Точнее,

больше не наблюдатель.