Часть 4

Тишина. Только ветер за окном. Дверь приоткрылась, бесшумно. В комнату заглянул Фуэголеон. Он хотел что-то сказать, но замер на пороге, увидев сестру. Та сидела, всё ещё с ладонью на животе, взгляд упрямо устремлён в окно. В её облике было что-то новое. Глубже, чем просто материнство. Словно огонь её стал горячее, но тише. — Всё нормально? — спросил он тихо, чтобы не спугнуть этот хрупкий покой. Она кивнула, не глядя. — Ты уже знаешь, кто будет? — Девочка, — просто сказала она. — Элана. Фуэголеон кивнул. Постоял в тишине, будто желая что-то добавить. Но потом лишь тихо произнёс: — Она будет сильной. Ему нужно было идти на задание вместе с багровыми львами Да он еще не вступил в ряды рыцарей чародеев но он был готов к этому с самого начала Мерелеона если и не показывала в душе уважала его Фуеги ушёл. Мерелеона осталась Рука всё ещё на животе. На губах — ни улыбки, ни боли. Только стальной огонёк. Элана. Имя, которое ещё болит. Но уже — не рвёт изнутри. Королевский замок Вермиллионов. Комната Мерелеоны. Вечер. За окнами уже сгущались сумерки, но комната Мерелеоны оставалась в полутьме — только огонь в камине отбрасывал отблески на стены. Она сидела в кресле у очага, в свободной домашней одежде, положив ладонь на живот. Тихо. Слишком тихо, как для неё. Дверь скрипнула. — Я не думал, что ты впустишь меня, — произнёс отец, входя без стука, но не с дерзостью — с уважением. — Ты всё равно бы вошёл, — сухо отозвалась она. — Значит, пришёл не просто поговорить о погоде? Он остановился, глядя на неё. Долго. В его взгляде было много: усталость, забота, и то, что редко видела она — тревога. — Никто за пределами этого замка не узнает, что ты беременна. Мерелеона медленно повернулась к нему, в глазах вспыхнул огонь. — Ты собираешься прятать меня, как позор семьи? — Я собираюсь защитить тебя, — спокойно, но твёрдо сказал он. — Я не позволю, чтобы аристократическая мразь называла мою внучку грязным бастардом. Или тебя — распутной. Она стиснула челюсть. Но не из гнева — из боли, что он всё же прав. — Ты предлагаешь скрыть её существование? — До времени. Пока она не будет готова выйти в этот мир. Пока ты не будешь готова. Это не слабость. Это стратегия. Мерелеона поднялась. Подошла к нему. Лицом к лицу. Словно в бою. — Я не боюсь мира. Я не боюсь их слов. Но если хоть один язык осмелится назвать её так… я вырву его вместе с глоткой. Отец не ответил сразу. Лишь кивнул. Гордо. Словно признавал — она действительно Вермиллион до костей. — Значит, ты не против? — Пусть будет так, как ты сказал. Но она не будет ни тайной, ни тенью. Это — пламя. Просто пока оно растёт в тишине. Он кивнул. Повернулся, чтобы уйти. Но перед самой дверью остановился: — Ты сильная. Но даже львица не охотится одна. Помни это. Мерелеона ничего не ответила. Только снова положила руку на живот. Позднее. Большой зал. За ужином. Вечер был тихим, за исключением потрескивающего камина и лёгкого звона столовых приборов. Мерелеона за столом не было. Отец положил вилку, вытер пальцы, посмотрел на жену и Фуегелиона. — Я поговорил с ней. Мы решили: до рождения девочка останется вне внимания общества. Мать отложила бокал. — Скрыть её? — Не скрыть. Сберечь. — Это твоё решение... или её? — спросил Фуегелеон, вглядываясь в отца. — Её. Но я предложил. Я не хочу, чтобы имя нашей внучки стало оружием в чужих устах. Мать медленно кивнула. — Тогда пусть она родится не в центре света... но под нашей защитой. Фуегелеон вздохнул. — Лишь бы она не думала, что её стыдятся. Мы не такие. Отец впервые за ужин улыбнулся — не широко, но тепло. — Она — Вермиллион. Пламя не прячется. Оно просто ждёт нужного Уже Поздняя ночь. Комната Мерелеоны. Тишина стояла почти священная. Лишь пламя в камине мерцало, отбрасывая мягкие отблески на стены. Мерелеона спала на боку, укрывшись лишь частично — одна рука лежала на животе, вторая — под подушкой. Лицо спокойно, но черты строгие даже во сне. Не слабость — привычка к бдительности. Тихо, почти неслышно дверь приоткрылась. Вошла она — мать. Без короны, без парадного наряда. Просто женщина. Но с выправкой королевы. Львица, что воспитала львицу. Она подошла к кровати, на секунду задержав дыхание. Глянула на спящую дочь — и в глазах промелькнуло что-то неуловимо тёплое. Возможно, даже... нежность. Но не сентиментальная — сильная, выстраданная. Она аккуратно поправила одеяло, укрыв плечи Мерелеоны. Потом присела на край кровати, не разбудив. Долго смотрела на выступающий живот. — Ты даже спишь, будто готова к бою… — шепнула она, почти с улыбкой. — Упрямая. Глупо-гордая. Моя девочка. Она медленно провела ладонью над животом — не касаясь, словно благословляя. — Расти, дитя. Расти сильной. . Но пусть в тебе будет место и для тепла. Хотя бы чуть-чуть… Потом встала. Тихо. Почти незаметно. Уже на пороге она обернулась, и в глазах её мелькнуло: "Я горжусь тобой", — но вслух не сказала. Львицы же емае Закрыла дверь. Комната снова погрузилась в тишину. Только пламя танцевало на стенах, как будто охраняя тех, кто спит и тех, кто ещё только готовится появиться на свет. Мерелеона просыпается от лёгкого недомогания. Тёмная комната, лёгкий запах — она лежит с закрытыми глазами, но чувства в теле не дают ей покоя. И вот этот странный, необычный дискомфорт, который пронзает её от живота до грудной клетки, беспокойно перебирается по коже. Она приподнимает руку, немного скрюченная, и едва ли сдерживает тягучую боль в животе. – Доченька, — шепчет она себе, сглаживая напряжённые складки на простыне. – ? Как ты появилась в моей жизни? Почему теперь даже каждый шаг приносит боль? Я раньше ничего не боялась...** Она закрывает глаза и старается вернуть себе ту уверенность, что была в ней раньше. Но она понимает, что теперь всё изменилось. В её жизни появляются те моменты, которые заставляют её чувствовать себя уязвимой. Не от боли в теле — а от того, что её мощь, её стойкость, её сила перед этим маленьким существом кажутся ничтожными. В его руках теперь вся её сила. И, возможно, вся её слабость тоже. Мерелеона встает и в полумраке подходит к окну. Тёмное небо, чёрные деревья, слабые лучи луны, пробивающиеся через окно. Она кладёт руку на живот, ощущая, как сердце бьется немного быстрее. – Я была непобедимой, — говорит она себе тихо. — Не позволяю себе слабость. Но сейчас... я начинаю менять свои привычки. Эта еда... эти странные желания, которые я не могу контролировать. Я никогда бы не подумала, что буду плакать, даже при воспоминаниях о каком-то мужчине... о нём... о леденом маге... Она замолкает, сжимая пальцы на животе. – А если бы он был рядом, как было бы? Он бы гордился тобой, или был бы таким же слабым, как и тогда? Ты ведь не знаешь... — с тоской находит в себе вопросы, на которые нет ответа. Мерелеона закрывает глаза, пытаясь осознать всё, что с ней происходит, и снова ощущает это чувство — чуждое ей — растущее внутри. И вдруг, как по волшебству, к её телу приходит какое-то новое тепло. Это ощущение наполняет её, и она осознаёт, что несмотря на изменения, она не потеряла своей силы. Может быть, теперь её сила в другом? Она снова стоит у окна. Но в этот момент появляется её служанка, молодая девушка с заплетёнными волосами. Слегка застенчиво она заглядывает в комнату. – Госпожа Мерелеона, вы не хотите поужинать вы ведь уснули ? Мерелеона немного вздрагивает, но её взгляд остаётся твёрдым. – Я не голодна, — говорит она сухо, хотя её тело подсказывает другое. Служанка кивает и уже собирается уйти, но тут Мерелеона вдруг задевает её взгляд.Никогда бы Некоронованная и непобедимая львица такого себе не позволила но Не в этот раз – Ты тоже заметила, да? Как я изменилась? — спрашивает она, не сдерживаясь. – Вы не изменились, госпожа. Вы всё та же, сильная и красивая, — отвечает служанка с лёгким смущением. Мерелеона на мгновение замолкает, а затем выходит из комнаты. Она идёт по коридорам, её шаги становятся всё более тяжёлыми. С каждым днём её тело меняется, а она не может привыкнуть к этим переменам. Вскоре она встречает дворецкого, который замечает её усталость. – Госпожа, вам нужно отдохнуть, — его голос звучит уважительно, но Мерелеона видит, что он обеспокоен. – Всё в порядке, — отвечает она немного раздражённо. — Я не могу позволить себе отдых. Я должна быть готова к любой угрозе. Это моя обязанность. Дворецкий смотрит на неё с тревогой, но ничего не говорит. Он знает её характер. в столовой за столом собирается вся семья. Отец Мерелеоны, Фуеголион и её мать обсуждают дальнейшие шаги по скрытию беременности. Отец и мать волнуются, что новости о её беременности могут выйти за пределы дворца, а потом это станет объектом сплетен. – Я не хочу, чтобы ты и моя внучка стали новостью для всего дворянства, — говорит он на ужине, задумчиво ковыряя еду. – Мы скрываем её рождение, ты не возражаешь, Мерелеона? — обращается он к её пустому месту за столом. – Она сама выберет, что ей делать. Ты ведь тоже знаешь, что Мерелеона никогда не будет в чьих-то руках, — отвечает её мать, держа уверенный взгляд. Фуеголион кивает, понимая. Он знает, что это трудно, но мать, похоже, не сомневается в правильности этого решения. – Мы сделаем всё, чтобы сохранить её безопасность и имя. Она не должна стать жертвой сплетен. Отец Мерелеоны смотрит на свою жену, потом на Фуеголиона. –Она со мной согласилась но все же эти разговоры Пусть для неё это останется загадкой. Я верю, что она поймёт, почему мы так поступаем. Но я не могу позволить, чтобы её сила и честь были под угрозой. И самое главное — жизнь внучки.(Мерелеона все слышала и понимала) Такое состояние Мерелеоны, изменение её восприятия окружающих, добавляет атмосферу заботы и волнений. Окружающие воспринимают её с большим вниманием, но сдержанностью, уважая её силу, но замечая её перемены. .......Крч Леопольд туты Сад. Тень от пылающего дерева. Мерелеона стоит, перекатываясь с ноги на ногу — ей не сидится. Мать рядом — тихо пьёт чай. Бледная. — Ты что, снова решила умереть стоя? — бросает Мерелеона, не глядя. — Нет, просто живу слишком ярко, — отзывается мать. — Как ты. Мерелеона хмурится, поднимает взгляд: — Ты не в порядке. — Я беременна. Пауза. Мерелеона моргнула, шагнула ближе. — Повтори. — Слушай ушами, не пламенем. Беременна. — Спокойно. Без улыбки. Мерелеона шумно выдыхает, и губы её дёргаются в сторону, почти усмешка: — Ну что, будет с кем моей дочери будет подраться. — Ещё не факт, что проиграет, — мать фыркает. Пара секунд тишины. Две львицы смотрят друг на друга. — Значит, не я одна в доме с тайнами, — говорит Мерелеона. — Значит, тебе придётся делиться вниманием, — отвечает мать. Молчание. Потом Мерелеона садится рядом. — Ладно. Главное — не говори отцу. Хочу посмотреть, как он сам заметит Мать ухмыляется. Батя тормз крч Вечер. Главный зал. За ужином только трое — глава семьи, Фуегелеон и его мать. Слуги ушли по приказу. Мерелеона не пришла — спит, как сказал отец. Обстановка сдержанная. Напряжение — в воздухе. Пламя свечей играет на стенах. Отец: — Ты выглядишь спокойной. Подозрительно. Мать откидывается в кресле, с чашей чая. Взгляд — уверенный, сдержанный. — Мне есть, почему быть спокойной. Фуегелеон ест молча, как будто чувствует — сейчас что-то будет. Отец кладёт вилку. — Говори. Мать на секунду опускает взгляд в чашу. Потом прямо смотрит на мужа. — У нас будет ребёнок. Тишина. Даже свечи будто замирают. Отец резко выпрямляется. — Ты… Что? — Беременность. Уже 2- 3месяц. Всё подтверждено. Лекарь поклялся именем короля. Фуегелеон, наконец, отрывает глаза от тарелки. Отец не отвечает. Его взгляд — острый, тяжёлый, как раскалённое железо. — И откуда это… чудо? — медленно спрашивает он. Мать не отводит взгляда. — Мы оба взрослые люди. Мы оба львы.Ты че блат тупойй или че — Ты хочешь сказать… — начинает он, но замолкает. Мать допивает чай. — Неважно, откуда огонь. Главное, что он разгорится. Отец откидывается на спинку кресла. Тяжело выдыхает. — Мать львов… снова станет матерью. — Не «снова». Я не прекращала быть ею, — спокойно отвечает она. Фуегелеон медленно улыбается. — Тогда… Ещё один Вермиллион. Надеюсь, он не будет бросаться в лаву ради тренировок. Мать впервые за вечер чуть усмехается. — Если будет в меня или в Мери — то, возможно, и в вулкане родится. Они не смеются. Просто смотрят друг на друга — как семья, где слова не важны. Где всё говорит взгляд, стойкость и внутренняя сила.