Неожиданные гости в доме Блаженства

Се Лянь пробудился в доме Блаженства от ощущения сдавливающей тяжести. Веки дрогнули, открывая взору маленького мальчика, уютно устроившегося прямо на нём. Сердце принца на мгновение замерло в непонимании. Инстинктивно перевернувшись на другой бок, он нечаянно столкнул малыша на пол, чей громкий плач пронзил тишину. И тогда остатки сна развеялись, словно утренний туман. — Сань Лан?! — вскричал Се Лянь, резко подскочив на кровати и с тревогой глядя на дрожащего от испуга ребёнка. Рядом с ним, словно ангел-хранитель, сидел подросток, обнимая и пытаясь успокоить маленького плаксу. Хуа Чэн, встревоженный криком, ворвался в комнату и замер на пороге, словно громом поражённый. — Мама! — малыш, превозмогая слёзы, пополз к Се Ляню и потянул его за одеяние. С нежностью подняв дитя на руки, Се Лянь залюбовался. В этом крошечном личике угадывались черты Хун-Хун Эра, но в то же время в нём было нечто от самого Се Ляня, словно небеса смешали их кровь и души. — Кто ты, дитя моё? — Хун, — прошептал малыш, и от этих слов у Се Ляня от изумления отвисла челюсть. — Мам, ты сам дал ему это имя, — тихо произнёс подросток, всё ещё сидя на полу и робко улыбаясь. Но в этот миг Хуа Чэн, словно разъярённый зверь, подскочил к нему, схватил за шиворот и, прижав к стене, прорычал с неприкрытой угрозой: — Юноша, будьте любезны объяснить, кто вы такой! Мальчишка был поразительно похож на одно из обличий Хуа Чэна, на юного Сань Лана. В его глазах плескалась робкая надежда, смешанная со страхом. — Я Лан, с фамилией Сехуа, — прошептал подросток, словно боясь быть отвергнутым. — Ты сам придумал это имя, отец! Оно образовано от Сань Лан… — тело подростка била мелкая дрожь. Хуа Чэн, словно подкошенный, рухнул на пол, взгляд его метался от одного мальчика к другому, пытаясь осознать происходящее. Хун-Хун, всхлипывая, посмотрел на Лана и сквозь слёзы пролепетал: — Братик, из-за нас папе стало плохо? — Хун-Эр, братик, всё хорошо, просто мы появились слишком… внезапно, — проговорил подросток, тихо сползая на пол и упираясь лицом в колени, казалось, он вот-вот разрыдается. Хуа Чэн начал медленно приходить в себя. — Геге, выйдем на пару слов? — Се Лянь оставил мальчиков и вышел в коридор. — Сань Лан, что это такое?! — Се Лянь был на грани истерики, но Хуа Чэн нежно обнял его и прошептал: — Нужно успокоиться самим, а потом поговорить с мальчиками. Пока мы на взводе, мы лишь напугаем их ещё больше. Се Лянь, чувствуя, как его разум отказывается воспринимать реальность, прижался к Хуа Чэну, ища в его объятиях хоть какое-то подобие спокойствия. Он словно попал в кошмарный сон, из которого не мог проснуться. — Хорошо, — прошептал Се Лянь, отстраняясь от Хуа Чэна и глубоко вздохнув. — Тогда начнём с того, что они нас назвали родителями. Ты хоть что-нибудь помнишь? Может, какое-то заклинание, ритуал? Хуа Чэн нахмурился, задумчиво почесывая подбородок. — Ничего подобного не припоминаю. Моя сила не настолько велика, чтобы создавать жизнь. Тем более, чтобы создавать детей, похожих на нас. Это невозможно. Они вернулись в комнату, где мальчики, притихшие, сидели на кровати. Лан обнимал Хун-Хун Эра, стараясь его успокоить. Се Лянь присел перед ними на корточки, стараясь говорить мягко и спокойно. — Хун, Лан, я понимаю, что сейчас вам страшно и непонятно. Но мы с отцом постараемся во всем разобраться. Расскажите нам, что вы помните? Откуда вы появились? Всё, что знаете. Не бойтесь, мы вас выслушаем. Старший из мальчиков, не разжимая объятий вокруг брата, глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, дабы поведать богам и демонам, кто они, откуда взялись и почему называют их родителями. Се Лянь и Хуа Чэн, с сердцами, трепещущими от предчувствия и надежды, замерли в ожидании. – Это… трудно объяснить, – проговорил мальчик, и в голосе его сквозь твердость прорвался робкий страх. – Мы с Хуном… мы, по сути, ваши будущие дети. Здесь мы появились из переплетения вашей энергии… Я понял это как своеобразное испытание для вас… Готовы ли вы к новой главе… или еще слишком рано переходить на новый уровень… – Каждое слово давалось ему с трудом, словно он боялся, что его сочтут лжецом и вместе с пятилетним братом выбросят из этого призрачного города, лишив надежды на семью. Выслушав сбивчивый рассказ Лана, Се Лянь и Хуа Чэн обменялись долгими, полными вопросов взглядами. Слова мальчика эхом отдавались в их сознании, порождая смятение и недоверие. Слишком невероятным казалось, что перед ними стоят их будущие дети, рождённые из сплетения их энергий. Хуа Чэн, всегда уверенный и невозмутимый, впервые почувствовал себя растерянным. Он усомнился в собственных силах и знаниях, не находя объяснения этому странному явлению. Се Лянь же, несмотря на первоначальный шок, ощутил нежную волну тепла, глядя на мальчиков. В их глазах он видел отражение себя и Хуа Чэна, видел ту любовь и преданность, что связывали их. Осознание возможного будущего, в котором они станут родителями, наполнило сердца обоих смешанными чувствами. Страх перед неизвестностью, ответственность за новых жизней и, конечно же, надежда на счастье и продолжение их любви. Теперь перед ними стоял сложный выбор: принять это странное "испытание", которое подбросила им судьба, и попытаться понять, что от них требуется, или же отвергнуть эту возможность и вернуться к своей прежней жизни. Но одно было ясно: появление этих мальчиков навсегда изменило их мир, заставив задуматься о будущем и о том, что для них действительно важно.