Глава 1

      Праздник Трёх Солнц и соревнование, посвящённое дню рождения короля, клонились к завершению, и генерал Фэн, вынужденный сидеть недалеко от ложи царствующей семьи, без интереса смотрел на поединки дошедших до финала юнцов, ненавязчиво высматривая новые таланты. Бокал был ещё полон — Фэн Сяолун, пригубив из вежливости, изредка посматривал на вино, и в том, как переливалась на свету бардовая жидкость, ему мерещилась кровь. Пил он редко.       Трибуны загалдели, чествуя победителя, и Фэн Сяолун, подняв взгляд, растянул губы в ухмылке — победил Сян Хайтао, любимец двора и сын казначея. Сколько же денег влилось в чей-то карман, чтобы эти руки теперь крепко сжимали меч? — Генерал Фэн.       Фэн Сяолун тут же выпрямился и в ожидании склонил голову под взглядом короля. Господин Се хмыкнул, отставляя в сторону пиалу, и поинтересовался: — Что думаешь о юном Сян? — Этот юноша подаёт большие надежды. — Но?.. — Но пока его тормозит горячность, свойственная молодости. Она пройдёт с опытом. А для опыта нужно время… — Какие у него шансы? — задумчиво поинтересовался король, поглядывая в сторону переговаривающегося с матерью наследного принца. — Неплохие, мой король, — склонил голову генерал. — В случае победы он станет достойным телохранителем для Его Высочества. — А что до этого… господина Мию? — усмехнулся король, и Фэн Сяолун подметил, что нежелающий открывать своего лица юнец его явно заинтересовал. — Он возьмёт меч лишь в последнем туре, Ваше Величество, пока мне нечего сказать… — с дурным предчувствием ответил генерал, поглядывая на вышедших на арену участников. — Но что-то мне подсказывает, что он нас не разочарует. В прошлых турах он показал высокие навыки владения луком, верховой ездой, а его смекалку и острый ум я вынужден признать. Его Высочество Се Лянь будет в безопасности под такой защитой. — Я доверяю твоему мнению, — задумчиво ответили ему, и разговор сошёл на нет.       Когда время дошло до финального поединка, поднялись красные флаги королевства Саньлэ, публика разгорячённо захлопала в ожидании финала, скандируя имена финалистов, а сами участники появились с двух концов арены.       Сян Хайтао шёл быстро, точно соразмеряя энергию для шага, напряжение мышц проглядывалось через одежду, а на лице расползалась ухмылка. Сильное, тренированное тело, пышущее молодостью — он был похож на бойцовскую собаку, что вот-вот вцепится в глотку добычи. Второй же финалист, успевший взбудоражить всю аристократию и жадную до тайн публику, всё также носил на лице чёрную маску, оставляющую лишь две прорези для карих глаз, и предпочёл не снимать доспехов, явно не боясь проиграть в манёвренности. Этот Мию шагал легко и вальяжно, наслаждаясь каждый шагом и щедро раздаривая махи восторженной толпе.       Турнир Трёх Солнц допускал до участия всех, кто имел смелость вызваться и победить на отборочных этапах, потому столь исключительный случай, как победа никому неизвестного Мию, становился возможным. Известно о финалисте было мало, считай, ничего — приехал из деревни Ай, далёкой глуши, для участия, желает выиграть приз короля, что до самого конца должен оставаться неозвученным. Должно быть, юнец приехал в столицу ради дворцов и богатств. Генерал Фэн хотел бы быть рядом с ним в тот момент, когда ему озвучат награду…       Размеренная речь короля, приветствующая достойнейших из достойных, замершая публика и не отрывающий взгляда от него юнец Мию… Генерал Фэн нахмурился, невольно подаваясь вперёд — что-то знакомое проглядывалось в бесстыдно рассматривающих его не скрытых маской карих глазах. Осмотрев его с ног до головы, юнец отвернулся, и Фэн Сяолун сжал кулаки, когда заметил, на кого он перевёл взгляд.       Всю оставшуюся речь загадочный Мию не отрывал глаз от наследного принца. Его внимание не осталось незамеченным: пятнадцатилетний Се Лянь с любопытством посмотрел на него в ответ. И когда речь короля подошла к завершению, финалист подмигнул принцу, помахав рукой. Генерал Фэн со своего места отлично видел, как поднялись у Се Ляня брови. — …Покажите, что вы достойны называться подданными Саньлэ!       Участники поклонились королю и приготовились к битве — генералу Фэн беспричинно стало дурно.       Традиционный поклон друг другу, звуки трубы, взмах — и клинки уже рассекают воздух. Два совершенствующихся лихо обменивались ударами, высекая искры, обычный глаз едва ли их замечал.       Не прошло и полминуты, как Фэн Сяолун вскочил с места под удивлённый взгляды королевской четы. Он подошёл к перилам и вцепился в них до боли, не думая, что нарушает дворцовые протоколы. Его сердце с каждым взмахов меча сражающихся то прыгало к горлу, то разбивалось у самых пят. Все стойки и движения Мию ему были хорошо знакомы. — Генерал Фэн…       Предупреждающий тон короля заставил вздрогнуть и непривычно растерянно оглянуться. Его Величество нахмурил брови. — Ваше Величество… — ответил он, с удивлением отмечая в голосе страх. — Отмените бой. Нет времени объяснять. Отмените. Прошу! — Что ты…       Пока драгоценное время тратилось на уговоры, будто остановившись, на арене оно шло своим чередом. И скрежет металла, как и ошеломлённые вскрики толпы, заставили Фэн Сяолуна застыть. Придворные зашептались. — Это девушка? Да быть не может!.. — Кто она? Знакомое лицо… — Неужели шутка… — Возмутительно!.. — Это же дочь генерала Фэн! — Да-да, точно она…       Когда Сяолун нашёл в себе силы обернуться к арене, то увидел, как Фэн Синь, лицо которой больше не скрывала маска, явно насильно сорванная, весело ухмылялась, сверкая глазами на застывшего удивлённо Сян Хайтао. — Ну, раз можно не скрываться, то побьёмся на равных! — объявила она, и из-за притихшей её слова были хорошо слышны. — Т-ты… Ты девушка! — выдал Хайтао, выпучив глаза, когда Фэн Синь начала стаскивать доспехи. — А ты наблюдательный, — похмыкала она, отбрасывая нагрудник в сторону. — Хотела дать тебе шанс сохранить свою гордость, но, видно, не судьба. Этот металлолом жутко мешал! — Я не дерусь с девушками! — тут же замахал головой Хайтао, делая шаг назад. — Это неправильно и…       Генерал Фэн отмер, когда его дочь, сняв оставшиеся наручники, бросилась на Сян Хайтао, заставив того замолчать и выставить меч. Растерянность и пробирающий ужас прошли, оставляя всё больше разгорающийся гнев. Он стиснул зубы, закричав: — Дурная, немедленно опусти меч! Фэн Синь! Сейчас же!       Когда его рык заставил дочь вздрогнуть, и меч Хайтао оставил на её предплечье царапину, бой не остановился, а генерал Фэн сам был готов прыгнуть на арену. — Ваше Величество! — с дрожью склонился в поклоне он, когда за его спиной послышался перестук каблуков, и он вспомнил, что на балконе не один. — Простите эту дерзость! Это прошло мимо моего внимания… Этот недостойный примет любое наказание, только прошу не наказывать мою дочь. Она не знает, что творит… — Пусть закончит. — Ваше Величество? — Пусть закончит бой, — насмешливо пояснил король, для лучшего обзора подходя к перилам. Королева и наследный принц уже стояли у них, наблюдая за разворачивающимся зрелищем. — Посмотрим, сколь сильно фамилия Фэн влияет на человека.       Генерал Фэн мог лишь посильнее стиснуть зубы и склонить голову.       Фэн Синь выиграла. Выиграла, и генерал опустошённо опустился на место. Она выбила из рук Хайтао меч, подставляя лезвие к его горлу, и растянула губы в неверующей счастливой улыбке. Ради этой улыбки он готов был перевернуть небеса.       Слабые хлопки превратились в бушующие аплодисменты. Трибуны ревели, а Фэн Синь улыбалась, белея зубами, и царственно махала толпе, купаясь во внимании. Её взгляд равнодушно пролетел по царствующей семье, останавливаясь на опустошённом генерале. Она улыбнулась шире и запрыгала на месте, активно махая ему рукой.       Её крики заглушал рёв толпы, и только когда был подан знак, и зрители умолкли, Фэн Сяолун различил её слова. — …это тебе! Папа, посвящаю победу тебе! Ты самый-самый, самый-самый! Пап, ты слышишь?..       Генерал Фэн растянул губы в вымученной улыбке, и только сейчас, видимо, Фэн Синь начала понимать, что что-то идёт не так. Она озадаченно нахмурилась… Открыла рот…       Глашатай очнулся и громко объявил победу «госпожи Мию». «Госпожу Мию» обступили со всех сторон, надевая на голову венок и накидывая на плечи мантию. Пока его дочь ошарашенно принимала поздравления, генерал Фэн спиной ощущал пристальный взгляд короля.       Фэн Сяолун значил слишком много для Саньлэ, головы он сегодня не лишится… Не лишится и дочь. Не лишится, если король не захочет терять тактика, солдат и спокойный сон. Ведь Фэн Сяолун за одну её жизнь заберёт куда как больше.

***

      Фэн Синь считала себя баловнем судьбы — она жила в родовом особняке, была любима и имела счастье не соответствовать ожиданиям рода Фэн, ведь, по словам отца, была нежным цветком, а точнее — девушкой.       Последнее, правда, в перспективе было недостатком, причём роковым — новый мир не предполагал феминизма, и Фэн Синь сильно сомневалась, что пойди она на улицы с транспарантом, нашлась бы хоть одна имеющая достаточно гибкий взгляд душа, которая бы поддержала её начинания.       Новый мир вообще был местом странным — здесь причудливым образом сочетались традиции Древнего Китая, магия, демоны и боги. Как такой дикий коктейль не взрывал реальность было вопросом хорошим, но что он взрывал точно, так это мозг Фэн Синь.       Обычный человек мог стать и демоном, и богом. Получается, что при трансформации ему открывались тайны мироздания, и он лишался чувств? Зачем так много высших сущностей на небе? Люди не могут затащить одни? Но можно не молиться и прожить прекрасно жизнь… Боги становились сильней, если им молились, получается, они за помощь берут налоги? Берут подношения для того, чтобы изображать работу и делать то, что прекрасно работает без них… Типа чиновников, что сидят в думе небесной, а не земной?       Вопросов было много, а ответы были расплывчаты и размыты — на любой «А почему?» любой уважающий себя мудрец ссылался к тому или иному философу, что в своём трактате долго и размыто будет рассуждать о порядке в трёх мирах, подводить к тем или иным мыслям, и когда Фэн Синь будет чувствовать, что ей съели чайной ложечкой весь мозг, даст такой же мутный вывод, что читается как «хуй знает, но предположу, что работает так».       Если такая ситуация царила в её среде — семье военных, людей довольно образованных по местным меркам, библиотека которых была немалой, то что творилось в семьях бедняков можно было не гадать. Воспитанная в двадцать первом веке, что привил всем жившим в нём счастливчикам здоровый скептицизм, Фэн Синь сочинила про себя тысячу и одну остроту про местных богов и демонов, что тоже не сидели на плече и не соблазняли предаться алчности, лени и разврату, хотя Фэн Синь ждала!       Предаваться разврату, к слову, ей не светило долго — чтобы открыть этот вид взаимодействия, нужно было выйти замуж, перейти в другую семью, тупить глаза в пол и изображать покорность, дабы потом, после свершения, в течение пары лет обзавестись орущей толпой детей, превратиться в ходячую кастрюлю и подтирать всем сопли и слюни до конца своих дней… В общем, перспектива хоть и соблазнительна, но Фэн Синь лучше посидит на шее у отца, а по его смерти либо получит свободу, либо отправится в новый мир (или упокоится), не выходя с порога.       Брака теперь она боялась как огня. Оно было немудрено — положение женщин в новом мире было удручающим. И если на Руси у женщины было целых три варианта: брак, жёлтый билет или монастырь, то древний Китай даже не предполагал последнего. Вот и получалось, что человек вроде бы есть, а прав у него нет и ближайшие тысячу лет не предвидится. Хочешь — ори, плачь и злись, а ты тут никто, и получать образование право не имеешь. Какой тут! Собственностью владеть ты не можешь, бабки семьи — бабки не твои, должности для мужиков, ведь они умней, и вообще, женщина должна сидеть дома и готовить борщ!       К счастью, было в этом мире то, из-чего Фэн Синь ещё не болталась в петле — её отец, генерал Сяолун. Фэн Сяолун для своего времени был мужиком прогрессивным: дочь свою любил, жене верность хранил, по борделям не ходил, да и семью баловал. Жена же, мать Фэн Синь, характером обладала скверным, что скрывать нужды не было, отчего Сяолун часто выслушивал ласковые и о себе, и о дочери, и о слугах, что всё не могли угодить. Впрочем, стоило тому дойти до точки и хлопнуть по столу, как шёлковой становилась и жена, и дочь. Счастье, что делал он то редко.       Фэн Синь же всё детство и юность наслаждалась свободой и безнаказанностью — её желания мигом исполнялись. Хочешь научиться махать мечом? Получай уроки от подчинённого отца. Хочешь сесть на лошадь? Конечно, дорогая, я лично подберу тебе спокойного коня. Единственным, что портило малину, была мать — вот уж кто явно свободными взглядами не страдал. Так что пока Фэн Синь в своих мечтах махала мечом и рубила головы врагам, мать лихо хватала её за ухо и тащила учить женским премудростям.       Её воспитание было частым камнем раздора между супругами, и Фэн Синь, не страдающая отсутствием эгоизма, использовала все манипуляции, чтобы отец, глава семьи, оставался на её стороне. Книг по психологии и попсовых методичек «Как заставить мужчину делать то, что хочешь ты» в Древнем Китае не водилось, и Фэн Синь могла оторваться по полной со своим багажом.       Но Фэн Сяолун — скорее исключение, чем правило, и Фэн Синь со скрипом это признавала. Потому её назначение на пост личного телохранителя принца Саньлэ вызвало сначала здравое сомнение, а после — подозрения и дикую панику.       Что могло понадобится подрастающему принцу от девушки, что хорошо показала себя на недавних соревнованиях? Да к гадалке не ходи, что у спермотоксикозника будет в голове! Терзаемая сомнения, Фэн Синь с трудом додержала лицо в присутствии царской семьи и разревелась в присутствии отца, когда они остались наедине. — Чего ревёшь? Чего ревёшь-то, глупая? — неловко хлопая её по плечу, хмуро спрашивал он. — Добилась, чего хотела, а слёзы льёт… — Я же не знала-а… — обнимая себя за плечи, шмыгала носом Фэн Синь. — Я не хочу с принцем, папа, не хочу!.. — Это честь, дурная, наш род веками занимался защитой царской семьи… — подметив, как дочь ошарашенно вскинула взгляд, Сяолун подозрительно сузил глаза. — Ты чего надумать успела, а, драгоценная?       Фэн Синь хлопнула глазами и нервно улыбнулась.       К счастью, её подозрения были безосновательны — род Фэн это не крестьяне с улицы, так оскорбить их без последствий не мог даже король. Но какая радость назначать на столь важный пост девицу, пусть и отличившуюся? Быть может, при дворе осознали, какая польза заключена в женском сознании, и хотят использовать её для шпионажа, раскрытия дворцовых тайн? Или хотят использовать её сильные стороны в качестве элемента неожиданности — никто не ждёт от девушки владения мечом. А может!..       Преисполненная самыми чарующими ожиданиями, Фэн Синь вскорости приняла присягу и столкнулась с суровой реальностью, в которой её назначение… имело причину иного толка. — Ваше Высочество, — с хорошо скрываемым недовольством говорила она. — Её Величество желает видеть вас в южном крыле через десять минут. Дорога туда займёт пятнадцать. — Фэн Синь, — улыбался Се Лянь, ничуть не взволнованный возможностью опоздания, в то время как у Фэн Синь волосы на голове шевелились, ведь виноватой с лёгкой руки могли сделать её, — передай матушке, что я задержусь. Будет досадно не дочитать пары строк…       Глаз Фэн Синь за неделю во дворце начал едва заметно дёргаться — иметь дело с королевской семьёй ежедневно и «держать лицо» было не совсем тем, на что она рассчитывала. Готовившаяся отражать десятки покушений, Фэн Синь как-то не подумала, что без неё принц, этот тюфяк, до своего пятнадцатилетия как-то дожил.       Очень быстро стало ясно, что её здесь нахождение — прихоть королевского отпрыска, сыночки-корзиночки, отказать которому король не мог. Телохранитель принцу нужен был чисто формально, а чтобы тот не только пинал балду, часть функций служанки переносилась на него. Работать почтовой совой между членами королевской семьи, а при плохом доложенном известии — иметь удовольствие выслушивать отповедь от королевы и короля, было удовольствием сомнительным, и Фэн Синь чётко понимала, что ещё чуть-чуть, и она расквасит чей-то королевский нос. И видят госдумовские боги, что этот нос будет принадлежать не королю.       Принц был личностью странной, одновременно оправдывающей все свои слухи об идеальности и в то же время нет. Наслышанная о неописуемой красоте Се Ляня, Фэн Синь ждала Аполлона, Ален Делона, Тома Круза, в конце концов! Но как-то подзабыла, что местные стандарты не соотносились с её личными. В общем-то Се Лянь был неплох — изящные и нежные черты лица, длинные шелковистые волосы, белая кожа, оберегаемая от солнца, эта ласковая улыбка… Да не должно мужчине выглядеть женственней её!       То, как Се Лянь распахивал глаза, как нежно улыбался… А уж как он обеспокоенно хмурил брови и расслаблял их, когда рядом оказывалась матушка, было точной копией того, как Фэн Синь вела себя рядом с отцом, и что-то ей подсказывало, что нормальной ориентации мужик в суровом древнем мире не будет тратить полдня, чтобы перевязать крыло птичке. — Ваше Высочество, ваше время слишком драгоценно, зачем вы тратите его на птицу? — не вытерпев, проворчала она тогда, не в силах скрыть недовольства в тоне. Ей не очень нравилось третий час наблюдать за возней с животным.       Вопреки ожиданию Се Лянь не разозлился, а поднял на неё взгляд и коротко улыбнулся. — Любое существо достойно жизни, — сказал он, и Фэн Синь удержала стон. — На то нам и дано время, чтобы делиться им с другим и помогать. Разве не в этом состоит истина?       Вместо ответа Фэн Синь фыркнула, поймала на себе удивлённый взгляд и прокомментировала нарочито серьёзно: — Его Высочество совершенно прав! Я восхищена тем, как мудрость принца опережает его возраст. Возможно, Его Высочество будет столь милостив, что разъяснит мне мой вопрос… Получается, принц потратит время с большей пользой, если поможет птице, а не займётся, допустим, изучением политики? — К чему тут политика? — нахмурил брови он.       Служанки, что приносили бинты, подняли на Фэн Синь взгляд — троллить его в открытую было чревато. — Ну как же, — строя серьёзную невозмутимость, продолжила она. — Изучая политику, вы сможете помочь народу… Хотя простите мне мою глупость, принц! Я поняла, что Его Высочество не может не думать на перспективу. Возможно, вы хотите сохранить популяцию птиц Саньлэ, а может, хотите помочь хищникам. Когда у неё заживёт крыло? Через неделю? Тогда через неделю, когда ястреб не сможет поймать пищу, ему попадётся эта птица, и он сможет поживиться. Вы сохраняете баланс в природе, принц, это достойно восхищения!       Фэн Синь уважительно поклонилась ошарашенно застывшему принцу, державшему свёрток с птенцом. Поняв по сбитым с толку лицам служанок, что до них не дошло, Фэн Синь выдохнула одновременно и с облегчением, и с недовольством — вот бы этот тюфяк понял, обиделся да погнал бы её домой. Доказать оскорбление бы не смог — попробуй тут к формулировке придраться. — Я… С этой стороны не думал, — выдавил принц, и Фэн Синь удержалась от смешка. Ещё бы.       Наивность принца не мог подметить только его не знавший. Принц не был глупым, вовсе нет, но его максималистские высказывание порой заставляли Фэн Синь давить смешки, вызывали острое желание вывести его «в большой мир», чтобы он наконец увидел, как живут люди. Однако, говорить ребёнку, что Деда Мороза нет, Фэн Синь не собиралась — больше плюсов было, когда Дед Мороз был, а Се Лянь верил, что мир справедлив, добр и пушист, ведь Фэн Синь могла иметь с этого бонусы.       Как-то раз Его Высочество прогуливался по саду после встречи с матерью, наблюдал за цветами и упорно пытался вывести зевающую Фэн Синь на диалог. — Я заметил, что ты была хмура на собрании… Что тебя расстроило? — Не думаю, что принцу следует это знать, — фыркнула Фэн Синь. Критиковать короля при принце было бы глупо даже для неё. — Мне интересно, — нахмурил Се Лянь брови. Почему-то он никогда ей не приказывал, но ей же лучше: меньше врать. — Ты можешь со мной поделиться, ведь мы друзья.       Фэн Синь осоловело моргнула и недоверчиво посмотрела на принца — он был вполне серьёзен. — Ваше Высочество, вы принц, — подняв брови, заметила она. — К чему ты… — Дружба между нами невозможна, — фыркнула оскорблённо Фэн Синь, возмущённая, что ей приписывают чужие ожидания. — Извольте оставаться на своём уровне и не лезть на мой. — Прости? — то ли недовольно, то ли недоумённо сказал Се Лянь, и Фэн Синь уже стало всё равно, пускай прогоняет. — Да разве дружба зависит от статуса? — Так идите и подружитесь с бродяжкой, что ни меча в руках не держал, ни книги. Почему-то же вы захотели дружить со мной, — фыркнула Фэн Синь. — Потому что ты добрый человек, интересный, и я, смею считать, имеешь со мной много общего, — остановившись, нахмурился принц. — И что же вы обо мне знаете? — ехидно уточнила она, скрещивая руки. — Что я владею мечом? Или что я дочь генерала Фэн? — Ты любишь читать! — горячо воскликнул Се Лянь, будто она вот-вот развернётся и уйдёт, если он не поторопится. — Да что вы… — А ещё смотреть на облака… Ты часто, когда задумываешься, поднимаешь наверх взгляд и смотришь, как они плывут по небу. А ещё у тебя красивый почерк… И резкий. Ты часто спешишь, когда пишешь, но получается всё равно изящно. Часто хмуришься, и тогда у тебя появляется небольшая морщинка у глаз, а когда улыбаешься — ямочки… Ещё ты аккуратная и интересно подвязываешь пояс, небрежно и необычно, это я подметил сразу. А ещё!.. — Вы говорите о том, что я вам показываю, — сказала она, крайне удивлённая чужой внимательностью. — Это увидит каждый, у кого есть глаза, а скажем… Вот какой у меня любимый цвет?       Принц замолчал и растерянно улыбнулся — Фэн Синь поражало, как их диалог дошёл до этого. — Вот видите, — пожала плечами она. — Вы никогда этого не узнаете не потому, что я не скажу, а потому что вы не спросите. Мы не равны, и наш статус на нас влияет. А дружба основана на равенстве. — Но разве могут люди быть по-настоящему равны? — всерьёз задумался принц, наклонив голову. — У нас разные мысли, окружения и тела, и нет ни одного человека, кто мог бы совпасть в этом с другим… Но почему мы не можем получать радость и делиться ею с другом? Неужели этому может помешать корона на голове?       Фэн Синь озадаченно моргнула и замялась — теперь она понимала, что учитель философии принца не зазря свой хлеб ел. — Это зависит от того, придаёт ли человек значение статусу или нет, — подумав, признала она под чужим внимательным взглядом. Се Лянь улыбнулся. — Можешь ли ты откинуть в сторону эти условности? — протянул он ей руку.       Улыбающийся принц в ухоженном, почти райском саду, протягивающий ей ладонь и улыбающийся так нежно, как не улыбался ей ни один ухажёр, по истине сбивал с толку, и Фэн Синь, зачарованная, протянула свою руку в ответ. И только при соприкосновении ладоней наваждение спало. — Не пожалеет ли принц о своей просьбе? — ехидно поинтересовалась она, усилив хватку. Улыбка принца стала чуть натянутой. — Ведь равные отношения имеют и обратную сторону, принц, и коль вы хотите сократить границы, то будьте готовы встретиться и с ней…       Се Лянь повеселел, когда понял, что она не собралась отказываться от слов, и выразил свою готовность. Фэн Синь хитро прищурилась.