Выбор

***

Тишина в Выручайной Комнате была зыбкой, как дым после пожарища. Семь студентов, разделенные годами вражды и предрассудков, сидели или стояли, пытаясь осмыслить только что произошедшее. Воздух был густ от запаха пыли, пота и остаточной магии, исходившей от Лии. Рон первый нарушил молчание, потирая ушибленное плечо. —Итак... — он кашлянул. — Мы теперь... что? Команда? —Не будем торопиться с выводами, Уизли, — язвительно бросил Драко, прислонившись к стене. Он старался сохранить маску безразличия, но его взгляд постоянно возвращался к Лии, которая сидела на старом сундуке с закрытыми глазами, будто медитируя— Мы выполнили задачу и выжили. Пока что. Гермиона, всегда практичная, уже составляла в уме список. —Нам нужно разобрать наши действия. Установить сигналы, пароли. Грей и Амбридж не станут мириться с тем, что их планы сорваны. Они будут искать виноватых. —Они будут искать её, — Гарри указал подбородком на Лию. — И нас, если поймут, что мы помогали. Лия медленно открыла глаза. Её алое, змеиное око обвело комнату, и даже гриффиндорцы невольно замерли под этим пронзительным взглядом. —Гермиона права. Амбридж уже параноик, а после сегодняшнего её паранойя достигнет пика. Грей же... он умнее. Он не будет действовать в лоб. Он начнёт копать. Искать слабые места. — Её взгляд на мгновение задержался на Драко. — Он знает, с кем имеет дело в Слизерине. Ваши семьи... они под пристальным вниманием. Тео мрачно хмыкнул. —Отлично. Значит, помимо войны с Пожирателями, у нас ещё и холодная война с Министерством внутри стен Хогвартса. Весело. — Наша сила сейчас в том, что они не знают о нашем союзе, — сказала Лия, вставая. Её движения были плавными, но от них веяло скрытой мощью, как от затаившейся кошки. — Мы должны его сохранить в тайне. Взаимодействовать только через проверенные каналы. Драко, Пэнси, Тео, вы отвечаете за связь внутри Слизерина. Гарри, Гермиона, Рон... вы наши глаза и уши в Гриффиндоре и за его пределами. Используйте вашу... репутацию героев. — А ты? — спросил Гарри. — Что будешь делать ты? — Я, — её губы тронула та самая холодная ухмылка, — займусь тем, что у меня получается лучше всего. Я буду готовить почву. Грей думает, что он охотник. Пора поменяться ролями. Она подошла к груде хлама и провела рукой по пыльной поверхности старого зеркала. —Астрариум показал мне не только их слабости. Он показал нити, ведущие в прошлое Грея. У каждого такого человека есть скелет в шкафу. И я нашла его шкаф.

***

Следующие несколько дней в Хогвартсе прошли под знаком ужесточающегося контроля. Аргус Грей, действуя через Амбридж, ввёл комендантский час, отменил все посещения Хогсмида и устроил тотальные обыски в спальнях учеников. Официально — в поисках «запрещённых материалов и источников нестабильной магии». Неофициально все понимали — они искали зацепки, ведущие к Лии Уолтер. Но Лия была неуловима. Она стала тенью. Она появлялась на уроках, молча выполняла задания и исчезала. Даже Пэнси, Тео и Драко видели её лишь урывками. Она проводила всё время в Запретной секции библиотеки, в своей комнате с дневником отца или в самых глухих уголках замка, где даже призраки появлялись редко.

***

Однажды вечером, когда Драко, отыграв свою роль прилежного старосты, возвращался в гостиную, он наткнулся на неё в одном из таких потайных коридоров. Она стояла у окна, глядя на дождь. В руках она сжимала тот самый чёрный камень-невидимку. — Опять планируешь ночную вылазку? — спросил он, подходя ближе. Лия не обернулась. —Нет. Просто думаю. — О чём? — Драко прислонился к противоположной стене, скрестив руки. — О цене власти. Отец писал, что сила, полученная через жертву, — единственная истинная сила. Но он был неправ. Сила, которую я чувствую сейчас... она пришла не из-за отказа, а из-за принятия. Принятия того, что я не одна. Драко молчал, давая ей говорить. Это была редкая минута откровенности, и он инстинктивно понимал её ценность. — Грей... его слабость — не в портрете сестры, — тихо продолжила Лия. — Это просто симптом. Его настоящая слабость — страх. Страх перед тем, что его тщательно выстроенная карьера, его репутация чистокровного фанатика рухнет из-за одного неловкого вопроса. Он боится не бедности или тюрьмы. Он боится стать изгоем в мире, который сам же и помог построить. — И как ты это используешь? — спросил Драко. — Я уже начала, — она наконец повернулась к нему, и в её глазах плясали огоньки. — Пока он обыскивает наши комнаты в поисках несуществующих улик, я опутываю его паутиной из его же прошлого. Маленькие утечки информации. Анонимные письма в «Ежедневный пророк» от «взволнованных сотрудников Министерства». Шёпот в коридорах, что инспектор Грей не так чист, как кажется. Он будет так занят тушением этих пожаров, что у него не останется времени на настоящую охоту. Драко смотрел на неё с растущим уважением. Это была не магия меча и огня, а магия кинжала и яда. Истинно слизеринская стратегия. —А Беллатриса? После того, что ты с ней сделала... она не остановится. — Беллатриса... — лицо Лии стало мрачным. — Её разум — это повреждённый механизм. Я вскрыла старые раны. Сейчас она опасна, как раненый зверь, но и предсказуема. Ею движет ярость и слепая преданность. Мы можем это использовать. Внезапно из кармана мантии Лии высунулась маленькая головка. Нора тревожно зашипела. «Хозяйка! Плохие новости! Я слышала, как гриффиндорская девочка с пушистыми волосами и рыжий мальчик спорят с золотоволосым мальчиком! Они говорят о вас, хозяйка! Говорят, что вы слишком опасны и что они не могут доверять слизеринцам!» – Она сказала, что гриффиндорская девочка с пушистыми волосами и рыжий мальчик спорят с золотоволосым мальчиком. Они говорят обо мне. Говорят, что я слишком опазга и что они не могут доверять слизеринцам. – перевела Лия, Драко. Они переглянулись. «Золотоволосый мальчик» — это явно был Гарри. — Предсказуемо, — вздохнул Драко. — Старые привычки умирают с трудом. Уизли всегда был трусоват, а Грейнджер слишком умна для своего же блага. — Нет, — покачала головой Лия. — Они напуганы. И они правы. Я опасна. Иди к ним. Поговори. Будто слизеринец со слизеринцем... и как друг. Драко удивлённо поднял бровь. —Ты просишь меня быть... дипломатом? — Я прошу тебя быть реалистом, — поправила его Лия. — Наш союз хрупок. Если он распадётся, мы проиграем. Иди.

***

Тем временем в гриффиндорской гостиной разворачивалась своя драма. Рон ходил взад-вперёд перед камином. — Я просто говорю, что мы не знаем, что у неё на уме! — горячился Рон. — Она говорит со змеями, как Ты-Знаешь-Кто! У неё глаза, как у демона! И эта штука, этот Астрариум... она манипулирует людьми, как марионетками! Мы видели, что она сделала с Беллатрисой! — Она спасла нам всем жизни, Рон! — парировала Гермиона. — Если бы не она, Беллатриса могла бы применить то же заклятье к любому из нас! Или хуже! Она сражается с ними, разве это не главное? — Но как она сражается, Гермиона? — вступил в спор Гарри. Он сидел, уставившись в огонь. — То, что она сделала... это было не просто заклинание. Это было... вторжение. Она залезла к ней в голову. А если завтра она решит, что мы ей мешаем? — Она не станет, — твёрдо сказала Гермиона. — Я видела, как она смотрела на Малфоя, когда он был в опасности. И на Пэнси, и на Тео. Она не монстр. — А кто тогда? — пробормотал Рон. — Пожиратели — монстры. Амбридж — монстр. Грей — монстр. Беллатриса – монстр. Ты-Знаешь-Кто – монстр. А она... что она? В этот момент портрет Толстой Дамы отъехал, и в гостиную вошёл Драко Малфой. Вся гриффиндорская гостиная замерла. Десятки пар глаз уставились на него с нескрываемым шоком и враждебностью. — Малфой? — вскочил Рон, хватая палочку. — Как ты сюда попал?! — Профессор Дамблдор, кажется, обновил правила безопасности, — холодно произнёс Драко, не обращая внимания на направленные на него палочки. — По просьбе министерства и Амбридж. Я здесь, чтобы поговорить. Без свидетелей. — Он смотрел на Гарри, Гермиону и Рона. Гарри жестом велел окружающим отойти. Гостиная медленно опустела, студенты неохотно поползли в спальни, но продолжали пялиться из-за углов. — Говори, — коротко бросил Гарри. — Вы боитесь её, — начал Драко без предисловий. — И вы правы. Бойтесь. Я бы тоже боялся, будь на вашем месте. Она не похожа на вас. Она не сражается за свет, не за добро и не за славу. Она сражается за выживание. И за тех, кого она, против всякого здравого смысла, начала считать своими. — Ты говоришь, как будто это оправдание, — сказал Рон. — Это не оправдание. Это объяснение, — парировал Драко. — Вы видели мир, полный света, и он стал тёмным. Она родилась в кромешной тьме и пытается пробиться к хоть какому-то подобию света. Её методы... да, они ужасают. Но скажите мне, Поттер, разве вы сами переступали черту, когда того требовала необходимость. Гарри молчал. Слова Драко били точно в цель. — Мы не просим вас любить её, — продолжил Драко. — Мы даже не просим доверять ей. Мы просим вас доверять её ненависти к нашему общему врагу. Пока Волан-де-Морт и его приспешники у власти, у неё нет будущего. Она понимает это лучше любого из нас. Она — наше самое острое оружие в этой теневой войне. И если вы сломаете его из-за своих страхов, вы проиграете не только ей. Вы проиграете всем. Он повернулся, чтобы уйти, но остановился у портрета. —И ещё кое-что. Она знает о ваших сомнениях. И она всё равно доверяет вам больше, чем вы — ей. Подумайте над этим.

***

Следующей ночью семёрка снова собралась в Выручайной Комнате. На этот раз атмосфера была менее напряжённой. — Мы в игре, — коротко сказал Гари. Лия ответила кивком. Никаких лишних слов. Они поняли друг друга. — Хорошо, — Лия развернула на полу старую карту Хогвартса, которую ей одолжил Снейп. — План «Искажение». Грей завяз в интригах, которые я создала. Пришло время нанести удар по его сообщнику. По Амбридж. Пэнси ахнула. —Но как? Она же всё время под защитой Грея! — Именно поэтому мы ударим не по ней самой, а по тому, что она любит больше всего, — глаза Лии сверкнули. — По её власти. По её «Образовательным указам». Она объяснила план. Это была сложная, многоходовая комбинация с участием всех семерых. Гермиона, используя свои познания в магии и логике, должна была найти юридические лазейки в указах. Фред и Джордж Уизли, подключённые Роном, должны были обеспечить «техническую поддержку» в виде взрывающихся чернильниц и портретов, кричащих цитаты из «Истории Хогвартса». Гарри и Драко, используя свои статусы героя и старосты, должны были сеять сомнения среди учеников. А Лия, Пэнси и Тео должны были осуществить главный диверсионный акт — подменить оригинальные тексты указов на пародийные, которые свели бы на нет всю их суть. ** Операция заняла три дня. Это была изматывающая партизанская война. Амбридж бегала по замку, пытаясь поймать «нарушителей», но её собственные указы, переписанные Лией и её командой, начинали противоречить друг другу, создавая ад. Ученики, воодушевлённые скрытым сопротивлением, начали саботировать новые правила уже открыто. Кульминацией стал вечер, когда Амбридж, пытаясь арестовать группу первокурсников за «неправильное ношение мантий», столкнулась с тем, что её собственный «Указ №24» предписывал носить мантии именно таким образом. Её публичный срыв, заснятый на волшебную камеру (ещё одно «изобретение» братьев Уизли), стал достоянием всего Хогвартса. Её авторитет был уничтожен в глазах даже самых лояльных министерству студентов. Победа была тактической, но важной. Команда Лии доказала свою эффективность.

***

Поздно вечером, когда все разошлись, Лия снова стояла у окна в своей комнате. Она чувствовала усталость, но также и странное удовлетворение. Она боролась. Не в одиночку. И она побеждала. Вдруг она почувствовала знакомое присутствие. Она обернулась. В комнате никого не было. Но на её столе лежал небольшой свёрток. Она развернула его. Внутри был маленький серебряный медальон в виде змеи. И записка. 💬 «Твоя мать носила это. Она пыталась защитить тебя от него. Не повторяй её ошибок. Не позволяй чувствам ослепить тебя. Сила требует жертвы. Всей жертвы.» Подпись: А.Г. Лия сжала медальон в руке. Металл был холодным. Аргус Грей не сдавался. Он менял тактику. Он пытался играть на её прошлом, на её сомнениях. Она посмотрела на медальон, затем на спящую Нору, затем на дверь, за которой остался её странный, непутёвый, но верный отряд. «Нет, отец, — прошептала она в пустоту. — Ты ошибался. Моя сила не в отречении. Она — в выборе. И я выбираю их». Она сунула медальон в самый дальний угол сундука. Война была далека от завершения. Но впервые Лия Уолтер чувствовала, что у неё есть не только враги, но и то, что стоит защищать. И это делало её сильнее, чем любой артефакт или древнее заклятье.