Новогодняя часть

31 декабря. Кабинет директора. Альбус Дамблдор, попивая лимонный щербет, наблюдал в окно, как снег лениво кружатся над замком. В камине с тихо потрескивали поленья. К нему вошел Северус Снейп, лицо его было еще мрачнее обычного. — Альбус. Праздничный ужин в Большом зале закончился. Студенты… развлекаются. Гриффиндорцы устроили что-то вроде снежной битвы с помощью заклинаний в своем крыле. Ущерб минимален. Пока что. — Отлично, Северус, отлично! — ответил Дамблдор. — Пусть веселятся. Этот год был для них непростым. Им нужна передышка. Пусть даже ценой нескольких заляпанных снегом портретов. — Хагрид принес в Большой зал что-то, что он называет «огромнейшей ёлкой на свете». Она сейчас упирается в звездное небо на потолке. Филч в ярости от хвои на полу. А миссис Норрис, кажется, нашла себе новую игрушку в виде болтающейся мишуры. — Прекрасные новости! — Дамблдор отхлебнул щербета. — А как поживают наши… семеро? Снейп слегка смягчил свое обычное выражение. — Уединились в гостиной Слизерина. Малфой выпросил у домовых эльфов что-то съестное. Уизли, кажется, пронес какую-то «веселую воду» от братьев. Они в безопасности. И, что более важно, — наконец-то просто отдыхают. — Что ж, — Дамблдор поднял бокал с щербетом, глядя на снег за окном. — Тогда позвольте пожелать всем нам, Северус. Пусть в наступающем году они найдут не только силы для битв, но и моменты вот такого, тихого счастья. Это порой важнее любой магии. Снейп лишь молча кивнул, и в его черных глазах на мгновение мелькнуло что-то, похожее на согласие.

***

Гостиная Слизерина. Полночь приближается. Вопреки всем стереотипам, в гостиной Слизерина было… уютно. Огромный камин пылал янтарным пламенем, отбрасывая теплые тени на темные стены. В углу скромно, но нарядно стояла небольшая ель, украшенная не кричащими шарами, а серебристыми змеями из фольги и изумрудно-зелеными лентами — работа Пэнси и Гермионы. В воздухе витал запах хвои, жареных каштанов, который Драко каким-то чудом раздобыл, и сладкого глинтвейна, за который отвечал Тео. Была полная, блаженная, непривычная тишина. Не тишина затаившегося ужаса, а тишина покоя. Рон лежал на ковре перед камином, растянувшись, как довольный кот, и доедал третий пирожок с мясом. — Знаешь, — проговорил он, с набитым ртом. — Я никогда не думал, что скажу это, но… у вас тут неплохо. Не так пафосно, как можно было бы подумать. — Высшая похвала от Уизли, — сухо парировал Драко, разливая по кружкам безалкогольный глинтвейн с корицей и апельсином. — Ценю. Гермиона и Пэнси, устроившись в одном огромном кресле, спорили о правильности перевода древнего рунического благословения на Новый год. Спор был оживленным, но беззлобным. — Нет, Пэнси, «вечное процветание» — это слишком буквально! Контекст предполагает «неугасающую жизненную силу»! — А по-моему, «процветание» как раз включает в себя и силу, и удачу! Вот смотри на эту строчку… Тео и Гарри, к всеобщему удивлению, играли в волшебные шахматы. Игра шла с переменным успехом. — Ход конем, — сказал Гарри. — Предсказуемо, Поттер. Ладья на Е4. Шах, — ухмыльнулся Тео. — Ага, смотри-ка, — Гарри передвинул ферзя. — Шах и мат. Не такой уж я и предсказуемый. Тео задумчиво потер подбородок. — Хм. Признаю. Надо будет у тебя поучиться. Для будущих… дипломатических миссий. Лия сидела на подоконнике, завернувшись в мягкий плед цвета слизеринского серебра. Она смотрела не на огонь в камине, а на метель, бушующую за толстыми стеклами. На ее лице не было привычной маски — только легкая усталость и странное, непривычное спокойствие. Нора спала у нее на коленях, свернувшись калачиком. К ней подошел Драко с двумя кружками. — Не замерзла? — спросил он, протягивая одну из них. Она взяла кружку, почувствовав, как тепло проникает в замерзшие пальцы. — Нет. Наоборот. Здесь… тепло. Он прислонился к стене рядом с окном, и они молча смотрели на снег. Никаких угроз, никаких планов, никаких призраков прошлого. Просто снег, огонь в камине и тихие голоса друзей за спиной. — Знаешь, — тихо сказал Драко, глядя в свою кружку. — Я обычно в этот день на званом ужине у родителей. Фальшивые улыбки, разговоры о чистоте крови и о том, какого Малфоя уволили из Министерства. Самый тоскливый вечер в году. — А я… обычно просто ждала, когда он закончится, — так же тихо ответила Лия. — Когда можно будет снова дышать. — А сейчас? — он посмотрел на нее. Она обвела взглядом комнату: Рона, копошащегося у тарелки с пирожками, спорящих Гермиону и Пэнси, играющих новую игру в шахматы Гарри и Тео. Ее взгляд задержался на его лице. — Сейчас… я не жду, когда это закончится. Внезапно Тео вскочил и побежал к магическому радиоприемнику, который они «позаимствовали» на вечер из пустующего класса. — Тише, тише всем! Скоро бой часов! Или как там у магглов? Бой курантов! Все затихли. Гермиона и Пэнси прервали спор. Гарри и Рон подсели поближе. Лия слезла с подоконника, и они все встали в небольшой круг у камина. Тео покрутил ручку настройки. Из приемника полилась тихая, мелодичная музыка — волшебный оркестр, игравший что-то торжественное и одновременно светлое. Раздался голос диктора с «Волшебного радио»: — Дорогие слушатели! Приготовьтесь! До наступления Нового года остаются считанные секунды! Давайте вместе их отсчитаем! В гостиной Слизерина воцарилась напряженная, радостная тишина. Даже Нора, свернувшаяся на другом кресле, подняла голову. — Десять! — послышалось из приемника. — Девять! — негромко подхватил Рон. — Восемь! — добавила Гермиона, улыбаясь. — Семь! — Пэнси сжала руки в кулачки от волнения. — Шесть! — Гарри потянулся за своей кружкой. — Пять! — Тео подмигнул всем. — Четыре! — Драко перевел взгляд с приемника на Лию. — Три! — Лия почувствовала, как по ее ладони скользнула чья-то рука. Она не отдернула свою. — Два!.. — Один!!! Из приемника грянула мелодия, смешанная с волшебными хлопушками и радостными криками. За окном, где-то далеко со стороны башен Гриффиндора, в небо взметнулись первые огненные фейерверки — скорее всего, работа близнецов Уизли. Они раскрасили снежную пелену всполохами алого, золотого и синего. — С НОВЫМ ГОДОМ! — хором крикнули все семеро. И тут началось то, чего никто из них не мог представить еще полгода назад. Рон обнял за плечи Гермиону и Тео. Гермиона расцеловала Пэнси в щеку. Гарри потрепал по волосам удивленного, но не сопротивляющегося Драко. Тео запустил волшебную хлопушку, которая осыпала всех конфетти в виде крошечных серебристых дракончиков. Лия стояла, ошеломленная этим хаосом тепла и веселья. И вдруг она почувствовала легкий толчок в плечо. Драко стоял рядом, держа в руках две небольшие коробочки, завернутые в темно-зеленую бумагу. — Это… — он запнулся, что для него было дико. — Не вздумай говорить, что это сентиментально. Просто… Новый год же. Она взяла коробку. В ней лежал новый, тонкий кожаный ремешок для Астрариума с маленькой серебристой застежкой в виде змеи, кусающей свой хвост — символ вечности. Просто, элегантно и прочно. — Спасибо, — прошептала она. — Это… идеально. — А это… — он сунул ей в руки вторую коробочку, явно смущаясь еще больше. — От всех. Вернее, Пэнси и Грейнджер придумали, а мы скинулись. Она развернула. На черном бархате лежал не медальон, не амулет силы. Это была пара сережек. Крошечные, изящные змейки, но не холодные и угрожающие. Они были свернуты колечком, словно оберегая в центре крошечные, теплого огненного оттенка камни — гранаты. Символ защиты и жизненной силы. — Чтобы помнила, — тихо сказала Пэнси, подойдя и обняв ее с другой стороны. — Что твоя сила — в том, чтобы жить. А не просто выживать. Лия не смогла ничего сказать. Комок в горле мешал. Она просто кивнула, сжимая коробочки в руках, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слезинка. Но это были не слезы боли. Это были слезы того самого, нового, непонятного и такого хрупкого чувства — счастья. Вечер продолжился. Они ели, пили глинтвейн, смеялись над неудачными шутками Тео, рассказывали самые нелепые истории из своей школьной жизни (Гарри, к своему ужасу, узнал, что Драко в первом классе тоже боялся призраков в туалете). Снег за окном укутывал замок все плотнее, создавая внутри их маленькой гостиной ощущение отдельного, безопасного мира. Когда часы пробили два, все разбрелись по мягким диванам и креслам, накрывшись в пледах. Музыка играла тише. Лия снова оказалась у окна, но теперь рядом сидел Драко. — Знаешь, — сказала она, глядя, как вдалеке гаснет последний фейерверк. — Я всегда думала, что Новый год — это просто смена числа. Очередной день в календаре. А оказалось… это можно просто отмечать. С людьми, которые… — она снова запнулась, подбирая слово. — Которые тупицы, идиоты и самый странный отряд на свете, — закончил за нее Драко, и в его улыбке не было привычной едкости. — Но… наши тупицы. — Наши, — согласилась Лия, и впервые за долгое время ее собственная улыбка была не холодной усмешкой, а по-настоящему счастливой, пусть и уставшей. Они сидели так еще долго, пока огонь в камине не догорел до углей, а их друзья не уснули под тихую музыку. За окном, под пушистым снежным одеялом, спал Хогвартс. А в маленькой гостиной Слизерина, среди разбросанных кружек и блесток конфетти, спали семеро тех, кому предстоял еще не один бой. Но в эту волшебную, тихую ночь они могли просто быть. Быть друзьями. Быть почти что семьей. И загадывать одно-единственное, общее желание под падающий снег: чтобы таких тихих, теплых моментов в наступающем году было хоть немного больше.