Зловещая пляска с Богом Смерти

~ ~ ~

Лифт плавно взмывал вверх сквозь тёмные толщи этажей. В кабине прижимало давление на уровне морского дна - главный секретарь отдела управления подводил Кайли к уже и так всем известной истине ненужными, растянутыми словами. Прерывать его она не рисковала - мужчина злопамятный, а клеймо «дочь главы» настолько крепкое, что с младшей Дьеро всё ещё недостаточно считаются. Да, опасаются её гнева. Но не берут в расчёт. ― Изменение в иерархии, пусть даже и временное, может казаться сложным. Но благодаря вашему присутствию, госпожа Кайли, всё становится проще. Ваше присутствие - решает проблему, уничтожая её на корню. Должен сказать - ваше присутствие спасает жизни людей «Серебряного Кита». Самые разные части преступного мира, наши союзники, покупатели... Все они остаются смирно на своих позициях и сохраняют спокойствие только потому, что после господина Дьеро есть кому занять должность. Она закреплена за вами, госпожа Кайли. Вам остаётся только взять ответственность и не пасть под натиском. Они обмениваются взглядами, но рыжевласая ничего не говорит. Только закатывает рукава чёрной водолазки, суёт руки в карманы брюк карго и вздыхает, расправив плечи. Из открывшихся дверей лифта секретарь отдела управления неспешно выплывает первым, уходя в свою рабочую часть на этаже. В тёмно-синем коридоре, на уверенно шагающую Кайли смотрят все, частично отвлекаясь от своих дел. Эти люди знают, как долго и усердно тренировалась младшая Дьеро, знают, насколько хороши её боевые навыки, но...она никогда не имела дел с управлением. Никто и понятия не имеет, как она будет вести целый мафиозный клан за собой. Кайли не знает тоже. Но знает, кто ей в этом поможет. Поэтому она заходит в кабинет Кристофера Бана. . . . ― На чёрном рынке доминируют японские Якудза и США. Поэтому Корея бьёт хвостом за то, что «Серебряный Кит» начал действовать на её территории. Кристофер бросает на стол бумажные папки с документами. Листы скользят прямиком к сидящей на кожаном кресле Кайли, раскладываются веером. ― Ты должна запомнить наших новых главных врагов и быть достаточно аккуратной чтобы пока с ними не пересекаться. Пока рыжевласая хмурится, внимательно вглядываясь в предоставленные смазанные, иногда чёрно-белые или моментом пойманные фото, Крис скрещивает руки на груди, присаживаясь на край стола и хмыкает. ― Второе наставление ты уже нарушила. ― Они...акулы...? Корейский клан. Причём давний... Рассматривая снимки, девушка замирает на групповом кадре: смазанные блики фонарей, побитые машины в узком проулке, заваленные каменной крошкой с пылью и группа парней. Один из них слишком сильно выделяется в сумраке своей красной кожаной курткой. Взгляд у него диковатый, словно под чем-то. ― Да. Думаю, тебе рассказывал господин Дьеро. Это их новое поколение. ― кивает Бан подбородком на сборище. ― Немногим старше твоего возраста. Уже укрепившиеся люди. Узнаёшь среди них того, с которым сцепилась? Нам важно установить личность. Заглядывая в протянутое фото, слегка наклоняясь вперёд, пепельные пряди его зачёсанного пробора падают на лоб. Младшая Дьеро тяжело вздыхает, прикусывая щёку изнутри. ― Его здесь нет. . . . ...Отец всегда пил один и тот же кофе - чёрный, плотный, со странным смешением вкусов. Какие-то добавки коньяка и грецкого ореха. И корица. В его кофе неизменно была корица. В детстве я думала, что он просто не различает гадость этого вкуса так, как я. А сейчас, сидя в его кабинете, за его столом и на его кресле, поглощая размеренными глотками остывающий кофе, я начинаю понимать. . . Отец любил дорогой алкоголь и выпивать по праздникам. Не по тем, что отмечаются в государственном календаре страны. А по праздникам клана, когда «Серебряный Кит» как говорят, "плыл в потоке денег и плюсовых сделок". Мама этого не любила. А потом он случайно ударил её, когда она разнимала их междоусобную китовую драку. Попал локтём в нос, не заметив её присутствие со спины. У мамы пошла кровь, но она не плакала. Молча ушла, оставив после себя только несколько пятен крови на каком-то дорогом ковре. Отец на следующее же утро приказал его выкинуть. Огромный ковёр, размером с дом, застилающий на тот момент почти весь нижний зал. Из-за пары пятен. Наверное, это напоминало ему о том, что он ударил любимую женщину. Отец перестал пить от слова совсем. Чёрный кофе со странными "алкогольными" добавками стал постоянным спутником его дней. Вместо мамы. Она уехала, вернувшись в медицину. Мама всегда была за здоровье и безопасность. Она не любила озвучивать риски операций своим пациентам и не любила курящих врачей. И я по сей день не понимаю, как они сошлись с отцом. Как у них появилась я. Мама настолько была помешана на здоровье, что запрещала мне в детстве ребяческие глупости - чипсы. Грецкие орехи вместо сладостей - они всегда лежали в её карманах в шелестящих золотых упаковках. Задумываясь о семье, я поняла, почему у отца был выбор этого кофе. Терпкость грецкого ореха оседала на языке долгим послевкусием. Эта дурацкая жижа напоминала ему о семье. Мне невыносимо было узнать об этом сейчас, в мертвенно-тихом кабинете главы клана «Серебряного Кита», когда мой отец находился в больнице. Невыносимо было осознавать и то что я, Кайли Дьеро, единственная дочь мафиози, должна буду уже сейчас взять на себя часть управления нашими тёмными китами и бизнесом отца. Меня тоже растили солдатом и едва ли я понимала что-то в бумагах... У рыжевласой размывается фокусировка зрения от усталости. Она, точь пользуясь объективом фотокамеры, пытается настроить чёткость. Не с первого раза, но картинка приобретает более острые черты. Девушка выдыхает усталость вместе с последними минутами восьми часов утра. 9:01 Где-то в перерыве между жизнью организации «Серебряного Кита» нужно было урвать пару часов сна. ― Как там папа? ― В срочном порядке будем перезашивать его сегодня из-за осложнений. Кайли и Феликс стояли на балконах по разные стороны города. На самых окраинах, на краях, острых и шатких. Пока только в метафорическом плане. В динамике слышно, как блондин долго, характерно выдыхает. ― Куришь? ― Завтракаю дымом. Ты? ― Ещё не спала. Голос девушки и правда сонный, хриплый от усталости. Феликс низко смеётся. Рыжевласая - тихо усмехается в трубку. ― Тебя так гоняют большие плавники или ты себя гробишь? ― Скорее второе. ― Пытаешься себе что-то доказать, взваливая на себя всё больший объём работы? Отоспись. «Серебряный Кит» не рухнет... . . . ― Пытаешься себе что-то доказать...? Стоя на всё том же балконе, но наблюдая уже потухающий закат того же дня, Кайли повторяет слова Ли Феликса с таким видом, будто взвешивает его слова на ладони. Дьеро уже собрана, одета в чёрную куртку. Она вздыхает, зачёсывает рыжие волосы назад. Острые пряди прямых волос рассыпаются обратно по плечам и лопаткам... ...Матовой птицей-бликом скользит свет по тяжёлым ботинкам, туго затянутым на лодыжках. По походке и не скажешь, но это - девушка, что рассекает вечерний сумрак улицы. ...Недостаток сна бил по моему организму головокружениями и слабой фиксацией внимания. Я била по всем последствиям кофеином, превращая побочные эффекты в возможную причину смерти. Фраза "Жить не хотелось" подходила под описание смутно, но подходила. Хотелось не иметь зависимости от физического тела и его потребностей. Если бы можно было лишь иногда пить воду, чтобы не умереть от обезвоживания, а потом продолжать работать - я бы так и делала. Забывая о еде, я глотала горячее американо, чтобы взять с кофеина сил. После мой желудок сводило судорогой пустоты. Я кормила его обезболом. Складывалось впечатление, что ещё немного в таком темпе и Смерть покормит меня поминальным ужином с рук... Раздумывая, считается ли первый приём пищи в восемь вечера всё ещё завтраком, рыжевласая села в салон не выделяющейся хромовой марки и лениво рыча мотором, двинулась с начальной точки полузаброшенного парка, где ей оставили машину. ...В рабочих поездках отца на Средний Запад, проехать до завтрака двадцать миль по прерии было сущей безделицей. Поэтому вытерпеть в голоде меньше часа было мне по силам. Оставалось только не смотреть на часы, ведь я знала, что не опаздываю... Серая неприметная кофейня возле серого неприметного офиса, в сером неприметном районе в отдалении города. Она стояла на самой окраине, как на обрывке листа бумаги. Рыжие волосы горели в монохроме, когда девушка сокращала последние метры до нужной двери. Темнеющее небо теперь было затянуто тучами. ―Стоять. ― не слишком громкий, но достаточно твёрдый и недовольный тон голоса останавливает девушку. А ведь она только взялась за ручку двери. Ким Сынмин, бариста кофейни, в основе своей созданной и работающей под прикрытием для организации «Серебряный Кит», допивал нечто из бумажного стаканчика с чёрной крышкой. В потёртой коричневой парке с овчиной он опирался на пыльный угол здания, недовольно щуря глаза от прохладного ветра. ― У меня всё ещё перерыв. ― Один тут пиво своё допивай. ― Кайли знала, что у этого парня на уме и в стакане. ― Замёрзнуть вместе с тобой насмерть - идея отвратительная. Язвит рыжевласая, усмехаясь колко и тянет тяжёлую дверь на себя, ныряя в тепло кофейни. Сынмин только цокает языком и закатывает глаза - это их стандартная манера общения друг с другом. Самое особенное «привет, скучал?» на языке тех, у кого своя неправильная искренность, непонятая близость, которой не дали шанса прорасти сквозь шипы сарказма и режима выживания. В их тёмном мире человек рядом - всегда опасность. Будь то друг или враг. Здесь никогда не знают, в какой момент сотрётся грань блеклой морали во имя собственной выгоды, предательства или преданности... ― ...Здесь у чёрта на рогах безопаснее, чем у вас в глубинах вод. ― парень закатывает рукава белой рубашки в тонкую чёрную вертикальную полоску, ставит на столик две фарфоровые чашки. Для себя - американо. Для неё - зелёный чай. ― Мне ещё работать надо. Что это за трава. ― благодарности от Кайли не дождёшься. ― Молча пей. И ешь тоже молча. Пусть хоть еда тебя заткнёт... ― потирая болящие виски, Сынмин скидывает с края чашки в бездну американо два кубика тростникового сахара. Рыжевласая жадно кусает горячий сэндвич с беконом и сыром. От него клубится пар, а она не обжигается. Точно в пламени рождена, чертовка эта с острым языком. ― Я всколыхнула течение акул. Точнее это сделал отец, но я добавила... Дала им себя увидеть, проехалась на харлее по тачке какого-то мудака. Сынмин чудом не выплёвывает американо. Отставляя чашку, он шумно вздыхает, как главный страдалец в этом шторме, каждый раз поднимающемся сначала из-за господина Дьеро, а теперь ещё и по вине подросшей девчонки. Парень хотел бы возмутиться, сколько бумаг ему пришлось поднять, а сколько кварталов по поставкам уничтожить, ведь теперь придётся переписывать и отчёт на главную базу по работе с ЦНБ, но бордовая жидкость, капающая на тарелку, заставила поволноваться. ― У тебя капает. ― Это кетчуп, он отстирывается. Не мимо же тарелки вообще-то. ― У тебя кровь из носа, дура. До Кайли доходит металлический запах и привкус. Сэндвич небрежно бросают на тарелку и с тихими ругательствами принимаются белые салфетки, тут же пропитывающиеся тёплой кровью. ― Нормально. Я хочу посмотреть на документы, предназначенные отцу. Ты можешь вскрыть конверт? Младшая Дьеро кивает усталыми, но стойкими глазами на чёрную плотную бумагу, скрывающую отчёты. ― Ты становишься жадной до информации. Это плохо. Это не в стиле-... ― Ким говорит монотонно, точь ведёт лекцию, но его перебивают. ― Не в стиле «Серебряного Кита», да, я знаю. Сколько ещё вы будете мне все твердить о том, что я негодна? Чашки и блюдца звенят от удара женского кулака по столу. Сынмин уже чувствует, что начинается дождливая буря. ― Кайли, это вовсе не значит-... ― Да плевать мне. Меня пытаются затолкнуть в аквариум, который мне не подходит по размеру. Отец должен был понимать. Делать выводы, что меня не выдрессировать так, как его построила моя мать и его должность. Он мог бы дать мне волю, возможности и дело подстать пламени, но он отказывается это делать. Искать путь. А всё почему?... Горящее море. Пылающая тёмная вода с неспокойными волнами. Вот, какой её видел Сынмин. У Кайли был невероятный рассудок, стратегический ход и рвение к победе. Рвение. Скорость, шальные пули, буйный нрав. Киты были расчётливым оружием, действующим по приказу. Но она - была самим пламенем. Мстительным, вспыхивающим, поглощающим. Это была одна из главных причин, почему господин Дьеро так долго вёл обучение дочери. Людям «Серебряного Кита» нужно было найти способ, как контролировать пылающий шторм. Ким с некоторым огорчением поджимает губы, смотря на подскочившую с места девушку. Они так и не нашли способов её усмирить. Воспитание не дало результатов - характер Кайли пробивается через годы и все преграды. ― ...Потому что он хочет повторить свою формулу успеха на единственной дочери, которой никогда не давали выбора, но я себе его пробивала. ― Послушай. Если тебя послали только забрать конверт и переговорить со мной, то что я могу сделать? А ты? Как мы будем отвечать потом перед главой? А перед Кристофером? Ким пытается её вразумить. Его тёмный взгляд с унылой усталостью и пассивной агрессией говорит «не гори». Сынмин, работая на «Серебряного Кита», никогда не был человеком волевым или властным, думающим поверх своих обязанностей. Плавал себе в дальних водах, умеренно трудился над своими задачами, кропотливо вносил данные в отчёты. ― Отец отступил. А я хочу вернуть нам власть над ЦНБ , где наших разорвали голодные акулы. Этим тварям нужно показать, с кем они не пошли на компромисс. ― Списки смертей составлял я, и я знаю, кто умер и в каком состоянии. Но тебе то до них какое дело? Это солдаты, Кайли. Полегли, исполняя обязанности. ― парень отодвигает блюдце с недопитым американо, скрещивая руки в замок из тонких пальцев. ― Это наши люди. Мою жадность не скроешь, Сынмин. А отряды «Серебряного Кита» не вечны. Когда-нибудь и наши косяки станут редеть и что тогда? Все просто смиряются, когда каждый минус нужно возводить в квадрат и отнимать это у врага, чтобы они - не стали сильнее. Я ухожу. Рыжевласая кипит, здесь и так поднимается температура, а она не желает сжигать дотла эту встречу, оставляя после неё только мерзкий чёрный пепел в душе. В паутине преступного мира им не суждено знать наверняка, предначертана ли ещё одна встреча. Каждый раз, как в последний. ― Оставь. ― грубо, с тяжестью ледокольного состава. ― Конверт не тронь. К тому же, за тобой должны приехать. ― Сама доберусь. Ни к чему эти перебежки. Рычит металлическая молния на куртке, когда ту застёгивают резким движением вверх до горла. ― Улицы Сеула не ваша база или особняк - здесь двери как сейф не закрываются. Ты на открытой местности беззащитна, каким бы хорошим бойцом не была. Против стаи акул один кит может только проверять себя на стойкость. ― Я не собираюсь с ними пересекаться. ― отмахивается младшая Дьеро, готовая уйти и без конверта. Она уже получила информацию о том, что Ким не останется на её стороне в случае оппозиции против системы «Серебряного Кита». ― Их ловцов это не волнует, Кайли. Сынмин стихает. Предупреждение вырывается само собой, хотя не должно было. Атмосфера меняется. Стихает пожар, оставляя угнетающее, ещё не остывшее пепелище. Парень вздыхает, потирая переносицу. ― Так всё-таки... ― Тебе нужно быть осторожнее.

~ ~ ~

Этот день, эта судная ночь когда-нибудь должна была настать. Все это понимали. «Серебряный Кит» - готовился в короткие, сумасшедшие сроки, не имея привычки скорости принятия решений. Отсутствие главы - господина Дьеро, замедляло процесс. Кристофер крошил зубы в подавленной агрессии, не имея сверхсил думать и действовать за всех. Кайли работала, завтракала голым без эмоциональным чёрным кофе и вздыхала. Она ненавидела документы. Её любимые организационные процессы выездов в горячие и медиум-точки конечно же вёл капитан Браун (чёрт бы его побрал). Затаив холодный гнев на последнюю выходку дочери главы, он не подпускал её к заданиям и тщательно скрывал все возможные данные о будущем поле боя. Отыгрываться рыжевласой приходилось только в спортзале... Блестящие от тающего мелкого снега берцы неслись по влажному, промёрзлому асфальту, как умалишённые. Дикие псы вместо ног, уносящие свою хозяйку всё дальше, преданно выкладывая все силы, чтобы её спасти. Сейчас Кайли не отказалась бы от скудных бумаг, чтобы просто остаться в живых. Позади мелькают тени, гонят ветер и нарастающий ужас. Плевать. Ей плевать. Плевать на собственный страх, на долбящее о рёбра сердце, бегущее кажется с ней наперегонки. Это будет её победа. С гулким откликом металла девушка взбегает по фонарному столбу на безлюдной сырой улице, отталкивается от него и прилетает ботинками точно в круглый дорожный знак запрета, проржавевший и хлипко стоящий не один десяток лет. С двух ног, выбрасывая силу в такой удар, отдавая на это весь свой вес, чтобы знак покосился. Летя вместе с металлом вниз, всё происходит за доли секунды - знак прижимает одного из похитителей. Точь мухобойка, размазывающая насекомое. Одним ударом. Насмерть. Хотелось бы надеяться, но мужчина подаёт звуковые признаки жизни где-то за спиной, ведь младшая Дьеро уже мчит вперёд, сжимая кулаки, хватая напряжёнными губами холодный воздух. Пальцы чёткими, резвыми движениями на ощупь ищут тревожную кнопку-брелок на тугом кожаном ремне. Кнопка, которая бы отправила сигнал людям «Серебряного Кита» об опасности, с которой дочь главы организации не может справиться. Кнопка, которой нет. Кайли её не находит. ― Не это ищешь? ― спрашивает Хван Хёнджин, присевший на корточки на крыше чужой красной тачки, прямо под цвет его куртки. В тонких пальцах, никогда не отмываемых от крови, болтается её брелок. ― Ловец... ― выдыхает рыжевласая, зная этого типа и отшагивает назад. Кайли Дьеро никогда ещё не сталкивалась с людьми «Красного Моря» в битве лично, но отец вместе с Кристофером заставили вызубрить лицо каждой акулы в их стае, чтобы никогда не находиться с ними в радиусе ста метров. Ста метров. Никогда. Не ближе. Как можно дальше. Кайли отделяет от Хван Хёнджина четыре шага. Чёрт, ей перекрыли дорогу. Восстанавливая дыхание, вздымается яро грудь, благо скрытая от похотливых глаз парня под застёгнутой чёрной курткой. 1, 2, 3... Ей хватает секунд, чтобы скоординировать свой разум и тело в этой ситуации. Вспомнить повороты, проскоки в закоулки, главную дорогу и скрытые в темноте машины. Сбить со следа, притаиться за грудой рабочего металла и завести двигатель вручную - цель Дьеро. По приказу Кристофера Бана - при встрече с акулами она должна лишь бежать. Содрогая ночной воздух, рыжевласая мелькает яркостью волос, со всех ног порываясь прочь от этого места. Прочь от ловца Хван Хёнджина, чей громкий сумасшедший смех раздаётся за спиной. Ей кажется, что в темноте ночи и ледяного белого света редких фонарей - гудят киты. Она слышит эти жалобные, гулкие и тревожные скрипы их голосов. Или это скрипят машины, по которым в преследовании прыгает этот чокнутый Хван Хёнджин...? Он сотрясает ряды тачек, припаркованных вдоль узкой дороги, всегда находясь выше девчонки и имея более широкий обзор на убогую, исхудалую часть города. Зловещая пляска с Богом Смерти. Он ловит её к фонарному столбу. Резко. Неожиданно. Дико. Дорвавшись в беге до девичьей спины, ловец накидывает петлю на шею, утягивая попавшуюся в ловушку назад. Кайли прикладывается лопатками о высокое металлическое основание ночного светила. «Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.» Она рывком пытается вернуть себе свободу, но длинный тонкий ремень на шее оказывается слишком прочным, нагоняя сдавленный кашель. Хван быстрым, хаотичным но удачным движением делает ещё один оборот ремня вокруг столба так, чтобы стоять к девушке лицом к лицу. Попалась. ― Вау... ― выдыхает парень, блестя тёмными глазами, облизывая нижнюю губу. Хёнджин жадно, с нездоровыми искрами обожания разглядывает лицо и огненные волосы Дьеро, затягивая ремень на её шее всё сильнее. ― Теперь понятно, почему даже младший Ли кровавые воды всколыхнул, чтобы на тебя пойти. Такаая добыча... А досталась мне...) Всяяя мне. ― довольно тянет ловец, кажется, готовясь сожрать девушку, являя свои акульи клыки. Кайли рычит, бьётся, ударив его в живот пятками тяжёлых берц в попытке выбраться, всё ещё пытаясь просунуть руки между шеей и удушающим ремнём. Хёнджина боль от удара словно только заводит. Он стонет почти пошло, толкая язык за щёку, не прекращая улыбаться. Его ботинок упирается меж бёдер девушки в столб, чтобы оттолкнуться и затянуть ремень настолько вплотную, что у жертвы от перекрытых вен и задержки крови в головном мозге, багровеет лицо. ― Вот же блядские правила... Я бы взял тебя прямо здесь, только бы ты дальше была такой дикой. Кусала бы меня за губы до крови, пыталась избить... Но сам глава «Красного Моря» не послал бы меня за сученькой для нашего борделя, правильно?) Зачееем же ты им сдалась... Острым языком Хван лижет напряжённую линию челюсти девушки, доходя до ушной раковины, где скользнув носом по рыжему виску, вдыхает женский одурманивающий его аромат, шепча на ухо. ― Но если ты станешь негодна для тех, кто плавает в высших водах, детка, я заберу тебя на дно се-бе~) В последние секунды, теряя сознание от нехватки воздуха, сквозь бушующее в ушах сердце, где кровь разбивается морскими волнами о стенки сосудов, точь о камни, Кайли Дьеро слышит крайние слова ловца, когда его взгляд мертвенно-холодеет. ― Тебе повезло, что глава «Красного Моря» приказал использовать на тебе мой "гуманный капкан"... Но мне так жаль, что я не почувствую запаха и вкуса твоей крови, лисичка... Я обязательно найду способ попробовать твой жизненный сок на вкус, а пока спи, спи, спиии~... Баю-бай, моя новая игрушка. . . . Барабаны... Кайли слышит их, нагнетающие ударами, словно бег. Тревожное преследование отпечаталось на физическом теле и всё ещё не отпускает её. Нужно сражаться. Нужно ведь продолжать сражаться. Но окончательно очнувшийся слух разбирает в этом шуме торопливые удары пальцев по металлическому столу. Тьма рассеивается постепенно, сгустками, когда девушка прикладывает усилия, чтобы медленно моргать. Тело, наконец вернув себе осязательные способности, сигнализирует о том, что они привязаны к стулу. Расклад на ноль из десяти. Агрессия медленно подбирается когтистыми лапами под кадык, но Кайли сдерживается, прекрасно понимая, что сейчас не время поддаваться эмоциям. Острые пряди рыжих волос беспорядочно свисают вниз, закрывая большую часть лица, пока владелица дискоординированно не поднимает голову. Языки пламени липнут к щекам и губам. На это обращает своё голодное внимание Хван Хёнджин. В паре с неизвестным парнем, в этом промёрзлом бесцветном гараже с одной убогой лампочкой и рядом покосившихся стеллажей с инструментами, сидя кто за, а кто на металлическом столе, они следили за пойманной. Хван, во всё той же яркой красной кожаной куртке, спрыгивает с насиженного места, заметив пробуждение девушки. Он вразвалку подходит вплотную, вертит лицо младшей Дьеро, удерживая то за подбородок. Её голову крутят из стороны в сторону и по всему кругу трёхсот шестидесяти градусов, как камеру видеонаблюдения, видимо не доходя мозгами, что так только облегчают Кайли задачу с оценкой обстановки. На железных балках потолка она замечает цепи, свисающие вниз. Вот оно что. И стол здесь явно не для разбора автотехники. Попасть в пыточную к акулам планов не было. Большой палец Хёнджина скользит по нижней губе Кайли, второй рукой повторяя то же движение на своём лице, точно так же оттягивая собственную нижнюю губу. Младшая Дьеро смирна: она изучает целостность этого ловца, анализирует на отсутствие травм и экипировку. У Хван Хёнджина замечается странное тату: на среднем пальце левой руки, которой он ублажает собственные губы, вытатуирован стебель цветка розы, с характерными шипами и листьями, что доходит от средней костяшки пальца до самой ногтевой пластины. Цветка нет. Вместо него - крашеный алый ноготь. ― Ты на неё глянь, а. Ну просто посмотри. Уу, каак страашно) Глазёнки то не лопнут так пялиться, а? ― сидящий за столом второй парень насмехается, так же поднимаясь с места и подходя вплотную. ― Не будь таким очевидным, Минги. Ты бы хотя бы не вслух...) ― Хван создаёт дистанцию, отходя в сторону, скрещивая на груди руки, смотря на пойманную жадно. Сон Минги, со своего двухметрового роста наклоняется, опираясь руками с подранными казанками о колени. ― Эй, Хёнджин. Спорим, через сколько она заплачет? Скоро ты будешь надрываться в криках и звать своего папочку~ Здесь «Серебряный Кит» тебя не найдёт. Ваши чужаки не наведут здесь шторм. Это воды акул. Самодовольно усмехается парень, так очевидно дразня их добычу. И в эту же секунду с размаху получает лбом в нос. ― Я и есть шторм, который приносят с собой киты. ― Блять! Сссука! С матерным воем Минги постепенно отшатывается к дверям, мотая головой, словно пытаясь стряхнуть жалящую диким ядом осу с носа. Хван тянет протяжное: «Ууу...)», зная, уже вкусив, что шоу не заставит себя ждать. В потоке матов, Сон выплёвывает раздражённое: «Я за боссом», скалясь от горящего носа, грохоча железной дверью гаража, которая от такого удара распахивается обратно. С липкой, широкой ухмылкой, Хёнджин неспешно бредёт к двери, закрывая ту обратно изнутри, плотнее дёрнув на себя за ручку. И тут же замирает. ― А ты пиздец шустрая...) Ловец оборачивается, когда в его голову уже с размаху летит стул. Перехватывая предмет, увернувшись от траектории удара, он дёргает металл на себя. Кайли по инерции вмазывается в парня плечом. Два тела ударяются друг об друга, пока спина в красной кожаной куртке - о стену. Рыжевласая пробивает прямой, целясь в переносицу, но Хван соскальзывает вниз по стене и девушка стёсывает казанки о бетон. Будто бы играясь, будто бы совершенно не всерьёз, парень скользит руками по её бёдрам, когда оседает вниз и сжав в крепком захвате ногу девушки, делает перекат вперёд, заставляя ту упасть на лопатки. Пальцы с татуировкой стебля дикой розы скользят выше колена по женской плоти. Хёнджин сжимает горло младшей Дьеро. Отбив удушающую руку, она всё же прописывает ему в челюсть, слыша смех... ...Через считанные минуты возвращается Минги с уже багровеющей переносицей. Похожего оттенка приобрело и лицо Хван Хёнджина, которого выкраденная девчонка душит цепью. Они оба повалявшиеся в пыли, у рыжей разбита губа, пока Хван сопротивляется на остатках кислорода, хрипя. В драке все средства хороши. В драке с двумя парнями, где они превосходят по силе - тем более. Дочери главы никогда не позволялось расходиться на тренировочных боях настолько. Но сейчас, носком тяжёлого берца, Кайли отправляет в краткосрочный нокаут Хёнджина, секундой до рухнувшего на пол в приступе кашля. Обойдя в скорости реакции Сон Минги, не дав ему завершить подсечку и схватить огненные пряди волос в кулак, девушка выворачивает ему руку в болевом захвате, отталкивая. На повторный рывок в её сторону, она отвечает тяжёлым гаечным ключом по лицу акулы, кажется, вышибая его в висок. Отбрасывая орудие подальше от парней, руки спешно вытаскивают из под ремня на джинсах Минги пистолет. Щёлкает магазин на проверку - шесть пуль. Лучше, чем ничего. «Погнали.» Уже готовая выйти из помещения, Кайли не успевает сделать и трёх шагов. Порог перешагивает суровый мужчина средних лет, с тяжёлым, хищным взглядом. Глава «Красного Моря». Вместе с ним - неизвестный парень. Но младшая Дьеро считывает эти черты лица и понимает, что видела его недавно. Тот самый мудак, по тачке которого она проехалась на харлее. Два резвых выстрела приходятся обоим в грудь. Раз преградили дорогу, значит полягут трупами. Но глава мафиозной группировки и тот самый мудак стоят как и стояли. Живые. «Вот чёрт... Бронежилеты.» Кайли понимает это слишком поздно. Это была потеря драгоценных секунд. Со спины её грубо и крепко хватает очнувшийся Минги, по виску которого стекает кровь. К горлу пойманной пленницы акула приставляет пистолет, но девушка продолжает брыкаться, точь дикий зверь, коему неведом другой исход, кроме битвы, ради собственного выживания. Дикая лисица с окровавленной губой. Она дёргается, рычит, пытается выбраться даже тогда, когда Хван заламывает ей руки за спину и вздёргивает за волосы, крепко сжимая огненные пряди в кулак. ― Познакомься, Минхо. Это - Кайли Дьеро. Дочь главы «Серебряного Кита», нашего хорошего противника. Мужчина слабо усмехается. Чувство победы больше читается в его глазах. Парень рядом с ним ведёт себя куда более холодно. Он, кажется безразлично, окидывает Кайли взглядом. ― Хороший улов, отец. Глаза в глаза, смотря на девчонку. На ту, что смела играть с ним на сеульских дорогах, принадлежащих «Красному Морю». . . . По началу казалось, что эта ночь будет тянуться вечно, но словно щелчком выключателя к пригороду подобрался рассвет. ― Девчонка? Акулы, сидя за длинным потасканным столом в прожжённой табачным дымом гостиной, громко, с присущей им нахальной смелостью обсуждали появление женщины на их рабочей базе. ― Говорят она из «Серебряного Кита». Кто-то кидает сломанный окурок в заваленную доверху пепельницу. Он не удерживается на башне смертельных трубок, падает вниз, беззвучно ударяясь о потёртый красный ковёр с орнаментом. ― Эти киты - одна пыль в глаза. Слышал их растят, как крыс лабораторных. Они все словно из аквариума: чистые, немые рыбы, без резких движений монотонно выполняющие свою работу. ― На то они и Серебряные Киты. С левой стороны стола пара голосов гудит в согласии. Они всё ещё ждут Минги и Хвана, которые так и не объявились после отхода на переговоры с главами. Акулы раздражённо накусывают языки, потому что в паре метров от них - мясо в клетке. Хочется узнать больше, но поставили чёртов запрет. Эта побитая девчонка сейчас заперта на их мелкой кухне, прикована Хёнджином к ящику стола. Так, для вида. Акулы знают, что рыжая не выходит только потому, что здесь их стая. Голодная, вооружённая и отбитая. Пытаться сбежать через них - слишком глупо даже для отчаянного. ― Не понимаю, что они делают в верхних водах мафии. Им там не место. У китов вместо горячей крови по венам - молоко. ― Может быть они вылизывают полы государству? ― И поэтому все такие недоступные. Кто-нибудь вообще слышал об их союзах?... ...«Пистолет... Нож... Пистолет... Два ножа на голени... Револьвер...» Стесав себе кожу запястья, но избавившись от наручников, Дьеро жадно приложилась к запертой кухонной двери, сквозь замочную скважину изучая противников. Она смотрела на них, оценивая каждое лицо по кругу и не получалось у неё считать их ничем большим, чем незначительными словоблудами. Кайли не знает, сколько времени прошло с того, как её привели из гаража на базу и заперли здесь, но оранжевый таймер в голове тикает, напоминая, что прибытие глав или посыльных за ней в любом случае не заставит себя ждать. Потому что она в заложниках. В заложниках у «Красного Моря», чьи акулы перебили её людей в Центральном Номинальном Баре, серьёзно ранили отца, а теперь забрали и младшую Дьеро. «Что, блять, теперь делать.» Она стискивает челюсти и оглядывается на кухонные ящики... Напряжение сверлит мозг, изматывает, пожирает все силы, которые у неё ещё могли быть. Если её будут пытать - она должна быть готова биться... ...― Эй, Дэггер, ты куда? Парень щёлкающий орешки оглядывается на поднявшегося из-за общего стола. ― Улов проверить. Сухо бросает Дэггер, направляясь в сторону кухни. По стае разносятся смешки и присвистывания. ― Ну да, конечно. Усмехаются ему вслед и наблюдают, как из связки отмычек выбрасывают вверх подходящую, отпирая дверь... За собой её даже не закрывают... ...Ли Минхо неспешным шагом возвращался обратно в логово вместе с двумя акулами. Минги всё ещё материл пострадавшую переносицу, из-за которой "пухнет голова". Хёнджин привычно смеялся в полу-пьяне. Но звуки драки заставили не просто ускорить шаг, а ворваться в распахнутые двери. Сон Минги отказался участвовать в балагане, пока у него раскалывается голова, поэтому завалился на скрипящие деревянные стулья к толпе акул, прикладывая холодный стакан с ядрёным алкоголем к виску. А вот Минхо неожиданно спешно влетел в помещение. Следом Хван облокотился о косяк. Всё не по плану. Кайли с Дэггером уже разносили кухню, как бешеные. Хёнджин, выглядывающий из-за плеча младшего Ли, в унисон со звуком бьющихся тарелок, истерически хохочет. Его глаза искрят ярким пламенем дикого наслаждения созидательным процессом хаоса. ― Да она точно сумасшедшая! Заглянувший на шум Уён, не боящийся близкого присутствия младшего господина Ли Минхо, сунув руки в карманы, присвистывает. ― А вы уверены, что вот это из Китов? ― Даа, акулка бы из неё вышла хорошая~... ― пропевает Хван, облизывая губы. Минхо ничего не предпринимает, впервые за долгое время испытывая растерянность и просто смотрит. Ступор ощущается странно. Кайли пригибается - Дэггер промазывает, вписывая кулак в кухонный шкафчик. Дверцей второго она сразу заезжает ему по лицу. Не теряя времени, открывает ящик стола, хватая парня за запястье, локтем ударяя по болевой точке на его плече, почти на своде шеи, чтобы парень дёрнулся ниже. Дьеро засовывает руку акулы в ящик со столовыми приборами, и резко задвигает тот коленом. Прищемляет руку подлецу. Кажется, слышится хруст. Жёстким ударом под дых Кайли отбрасывают в холодильник, который начинает наклоняться. Не устояв на ногах, рыжая рухает на пол. Падающий предмет техники ловит сорвавшийся с места Уён, тихо кинувший «блять» себе под нос. ― Дээггер, что за делаа?) ― лениво пропевает Хёнджин, очутившийся перед разъярённым парнем, точь сумеречный вампир: слишком быстро, слишком неожиданно, слишком близко. Хвана всегда было слишком много. Парень крашенные в чёрный и красный ногти наводит на бушующего, указывая всеми десятью пальцами. ― Hoоld oоn, maan. Ну чё ты на неё накинулся? Что она тут устроила? Наводила свои порядки? Пока Хван отвлекал пышущего огнём через нос амбала, Ли Минхо за плечо с пола вздёрнул девчонку, поволочив за собой вон из кухни. Он, не церемонясь, быстрым шагом миновал гостиную с красным ковром, поднимаясь по тёмным древесным ступеням на второй этаж. Тонкие и холодные пальцы до пульсирующей боли сжимали плечо пойманной девушки. Кайли не сопротивлялась, шатко поспевая за сыном главы мафии, стараясь восстановить дыхание после такого сильного приклада о холодильник. Солнечное сплетение всё ещё сводило от удара, не давая в полной мере разогнуться. Минхо привёл её в пустующий кабинет отца. Уронил в пухлое чёрное кожаное кресло напротив резного низкого столика. Налил чай. Приказал пить. В красивом расписном фарфоре покачивалась янтарная жидкость. Пахло вкусно, отдавало мёдом, но Дьеро не решалась пить сразу. «Это попытка отравить?» С тихим стуком ботинок Ли отошёл к окну, даже не вздохнув. Слишком тихий. Это было подозрительно. Но думая об этом и смотря на острые лопатки, проступающие сквозь белую рубашку, девушка всё же отпила напиток. После пробежек от ловцов на морозе чай согревал. Они провели какое-то время в тишине. Дьеро размышляла о том, что ей нужно восстановить силы. ― Пчёлы жалят только один раз. ― заговаривает Минхо, оборачиваясь. У него идеально прямая осанка и угловатый контур плеч. Смотрит отрешённо, будто сквозь. Никакого контакта с собеседником. Будто он не ведёт диалог, а повелевает им. ― Защищают свою жизнь, вредят врагу, отбиваются... И всё ради того, чтобы после умереть. Всё равно умереть. У них вместе с жалом вырываются внутренние органы. Надеюсь, твоё умственное развитие позволяет провести параллель? Первое давление между ними чиркает металлом, как зажатые в сопротивлении тормоза. ― Проверяешь меня на гибкость мышления? Что если я оса?. Утренний сумрак лишён лучей, но вместо рассвета в этом мрачном кабинете, пропахшем дорогим деревом и чёрным чаем, пылает рыжевласая. Не только огненными прядями, но и взглядом. Её глаза его не отпускают. Казалось, что в глубине этого янтаря - топливо. Потому что характер в заложнице рычит мотором. Казалось одна команда «...марш» и она сорвётся. Но младшую Дьеро здесь не воспринимали всерьёз. ― Оса в семье Китовых? ― в ледяном голосе почти слышится насмешка к чужаку. ― В «Серебряном Ките» таких нет. Это привилегия акул «Красного Моря.» С тихим шагом и скрипом дверной ручки, в собственный кабинет возвращается отец Минхо. Его уже уведомили о случившемся. Конечно же младший Ли. Глава мафиозной организации расслабленно и по-хозяйски занял кресло напротив Кайли, внимательно осмотрев её лицо. ― Мне не нужны твои крики боли, дочка. ― всмехивает глава клана «Красного Моря», замечая, насколько девушка напряжена и боеготова. ― Я вам не дочь. ― Кайли огрызается. Не в её стиле скалить клыки, но она буквально пульсирует взглядом. По юным хищникам всегда просто сказать, когда те набросятся. Стоя всё там же у окна, наблюдая за диалогом из-за спины старшего Ли, Минхо рассуждал, насколько эта неумелая добыча ценна. И пока его оценка не поднималась выше тройки из десяти. ― Отца любишь. По глазам видно. Ты задержишься здесь, как своего рода гостья, хочешь - как сотрудница. Коллега наших ребят. И мы дождёмся твоего отца. Лично. ― глава «Красного Моря» улыбнулся так, будто он знает исход. Кайли думает, что ждать им придётся долго, но затыкает эти мысли глубоко внутри, чтобы информация даже во взгляд не просочилась.