Часть 7 слежка

Утро было как всегда. Слишком обычным, чтобы не настораживать. На третьем уроке в дверь постучали. Учитель выглянул в коридор, кивнул и повернулся к классу: — Аши к директору. Немедленно. Она вздрогнула. — Что? Зачем? — Не знаю, но ты знаешь, что лучше не медлить. Иди. Сжав кулаки, она встала и молча вышла. Когда она вошла в кабинет директора, тот сидел с каменным лицом. Молча развернул её телефон — он лежал на столе. Блокировка снята. Она в ступоре застыла у двери. — Это ваш? — спросил он резко. — Да… Это мой. Но… — — Он был найден в учительской на втором этаже. Там, где хранится школьная документация и доступ только для учителей. — Что?.. — — И вот, он лежал разблокированным. Кто-то из сотрудников нашёл его сегодня утром. И, между прочим, у нас пропали ключи от сейфа с бумажной отчётностью. — Я… Я не при чём. Я не была там. — Телефон — доказательство. Больше никого туда не пускали. — Это кто-то подбросил… — Не смешите меня, Аши. Телефон — это ваша собственность. Ответственность — на вас. Он вздохнул, выпрямился, убрал телефон обратно на стол. — На три недели: уборка коридоров после уроков. И ни слова. Один звук — вылетаешь отсюда . Ясно? Она стояла в полном оцепенении. Ни слова. Только кивок. Когда она вышла из кабинета, коридор был пуст. На мгновение она остановилась, сжала ремешок рюкзака до боли в пальцах. Грудь сдавило. “Он это подстроил.” Сондже не появился в тот день вообще. Ни в классе, ни в коридоре. Только чей-то смешок за углом — знакомый, раздражающий, тихий. Даже не в лицо. Она не плакала. Она злилась. Это был удар. Подлый. Мягкий и точный, как укол под ребро. Но она выдержала. “Хорошо,” — сказала она себе. — “Теперь моя очередь ходить по грани.” После этого дня она начала следить и собирать информацию. Уборка после школы дала ей шансы: коридоры опустевали, двери становились прозрачнее, а люди — громче. Никто не замечал её. Все думали, что она — просто та, кто моет полы. А она — мыла полы и наблюдала. Она не спешила. Чтобы сломать Гым Сондже — недостаточно ударить. Его надо раздеть до костей, медленно и молча, пока он сам не поймёт, что давно проиграл. Она начала с наблюдения. Он не носил масок. Он и был маской. Сила, холод, стратегия. Но за этим — тревожная привязанность. К своим. К тем, кто рядом. Она поняла — его слабость в том, что он не допускает мысли, что кто-то из своих может предать. А значит — нужно не убирать их. Нужно сломать их отношение к нему.