Часть 8 Боль

Цель №1 — Джэ Ги, правая рука. Самый лояльный. Самый верный. Тот, кто делает за Сондже всю “грязную работу”, не задавая вопросов. Для остальных — просто молоток. Для Сондже — щит. Она знала: всё держится на доверии. И если раскрошить его — не надо даже драться. Они сгорят сами. Ночью, когда улицы уже пусты, а в коридорах слышно только эхо шагов охранника, Джэ Ги получает видео. Без подписи, без имени. Просто файл. Открывает — и замирает. На экране кто-то, похожий на Сондже, стоит в переулке и переговаривается с учениками из другой школы: — Мои ребята ничего не заподозрят. Мы сдадим их подставе. Я их уберу после. Голос почти его. Холодный, уверенный. Манера говорить — выдает. Свет слабый, камера двигается, лицо не видно. Но… походка, поворот головы, привычка держать руки в карманах — всё это слишком знакомо. Под видео — сообщение: “Иногда враг сидит в твоей команде. Он просто ждал момента.” Он замер. Ничего не ответил. Просто сидел с телефоном в руке и тупо смотрел в темноту. Сердце билось как бешеное, но лицо оставалось каменным. Через минуту приходит ещё одно. Фото.Скрин с телефона Сондже, сообщение отправлено от него кому то: “Джэ Ги перегибает. Может быть, он первый, от кого надо избавиться.” У него задрожали пальцы. Где-то в груди возникла странная, противная тяжесть. Злость? Обида? Нет — неуверенность. Он не привык к ней. Она его бесила. На следующий день он молчал больше обычного. Не смотрел в глаза. Когда Сондже говорил, он отвечал односложно, не так, как раньше. Больше не шагал с ним в ногу — держался чуть позади. Словно искал в каждом взгляде подвох. В каждом слове — ловушку. А Сондже? Он, конечно, всё почувствовал. Он знал своего человека как самого себя. И этот пустой, чужой взгляд — не мог не заметить. И Сондже напрягся. Что-то треснуло. Незаметно. Внутри. Пока ещё не больно. Но уже опасно.

***

УДАР 2: Хан Мин. Рациональный. Осторожный. Но теперь — напуганный. Он всегда был вторым умом после Сондже. Не бьёт — думает. Не рвётся в драку — взвешивает. Он из тех, кто не верит слухам, пока не увидит доказательства. И именно поэтому её план — идеален. Она находит способ залезть в школьный компьютер. Не напрямую — через ноут одного ученика, которого легко отвлечь на перемене. От лица Хан Мина (по его сохранённому логину) она отправляет сообщение замдиректору школы: «Мне кажется, Сондже планирует что-то. Он слишком напряжён, агрессивен. Думаю, он опасен.» Сообщение отправлено через школьную платформу. Замдиректор отвечает: «Спасибо. Мы присмотрим за ситуацией.» С этого дня Хан Мина начинают вызывать к администрации, задавать странные вопросы. Он в шоке. Он ничего не отправлял. Вечером, когда он открывает рюкзак — внутри коробка. А в ней — распечатка того самого письма с его именем. А на обратной стороне — другим шрифтом, жирным: «Интересно, кто первый предаёт, когда становится страшно?» Он начинает сомневаться в себе: «Это Сондже?.. Проверяет меня?.. Думает, что я его сдам?..» Он не говорит об этом ни с кем. Но на следующий день не садится рядом с Сондже — впервые за всё время. Сондже почувствовал это сразу. Пауза в шаге. Неуловимая, но отчётливая. Хан Мин всегда садился рядом. Всегда. А теперь — прошёл мимо, сделал вид, что не заметил. Или… специально не заметил? Сондже сидел неподвижно, но внутри — всё сжималось. В груди неприятное давление. Он хотел спросить. Хотел сказать «Эй», как раньше. Но не стал. Не позволил себе слабость. Он всё чувствует: — Хан Мин отдаляется. — Джэ Ги смотрит с подозрением. — Люди шепчутся. Он не знает, кто за этим стоит. Кажется, что всё валится само по себе. Но в глубине души он чувствует холодное дыхание логики — кто-то ведёт игру. Спокойную. Хладнокровную. Почти идеальную. Он начинает терять контроль. А это — худшее, что может с ним случиться.

***

Именно в этот момент она наносит третий удар — с голосовой ловушкой в спортзале, ломая его изнутри. Через несколько дней после этих ситуаций, она нерешительно перешла к этому. На уроках, очки Сондже пропали внезапно, а на их месте была записка: «Без очков ты даже угрозу не разглядишь. Попробуй. Сегодня. Спортзал.» Он прочёл это и осмотрелся. Хоть был и зол — не подавал виду. Просто медленно сжал кулак. Ладонь хрустнула. В глазах — тень. После школы он быстрым шагом направился в спортзал. Идёт — будто на казнь. Но голова поднята. Там было пусто и темно. Внезапно включается магнитофон. Резкий щелчок. Шорох пыли. И голос. Его голос. Старый, пыльный. Он никогда не работал. Но сейчас — работает. Из динамиков льётся его голос. Смонтированные фразы: — Думаешь, ты сильный? — Без них ты никто. — Контроль — это просто красивая иллюзия. Он застывает. Это его голос. Но не его слова. Их собрали из отрывков. Смешали. Против него самого. Пульс в ушах. Тишина давит. Лоб намок. Он не может пошевелиться. Это было личное. Это — вторжение. И вдруг всё прекращается. С трибун по лестнице спускается она. Тихо. Холодно. Смело. Он подозревал её, но не был точно уверен. Она подошла близко и остановилась прямо перед ним. — Так это всё-таки ты, — он усмехнулся, — заинтересовала. Он был удивлён её смелости — вот так просто выйти к нему. Так не делают. Никто не делает. Но она — сделала. — Рано радуешься. Это ещё не конец, — ответила она. — Следующее тебе не понравится. Так что давай договоримся… Но он перебил: — Ты не в том положении, чтобы угрожать мне. — Что? — она насторожилась. — Не скучаешь по своей старой школе? — он наклонил голову и посмотрел прямо ей в глаза. Глаза колкие, будто иглы. — Не строй из себя хорошенькую. Ты ведь такая же, как и я. — Заткнись. Ты ничего обо мне не знаешь, — она с злостью ответила. Голос дрогнул. Гнев прикрывал страх. В её глазах был страх — если кто узнает, её могут отчислить. Это её самая большая тайна. — Да, ты права. Но как я слышал, ты издевалась над своими одноклассницами. И тебя за это вышвырнули. Пауза. Молния в висках. Ноги будто вросли в пол. Она не ожидала, что он знает так много. откуда? В голове крутились разные мысли. Она потерялась в них. И стало слишком поздно что-то менять. Ее план провалился. Ведь он узнал — и не остановится. Он думал, что теперь она на его крючке, и ей нечего сделать. Но она произнесла: — Ты лезешь в моё прошлое? Ладно. Начнём с трупа в твоём. Он замер. Мгновение — и маска спала. Как будто в него вонзили нож. Точно, безжалостно. Его выражение лица сменилось. Он больше не был уверенным. Наверное, это был первый раз, когда она увидела в нём что-то человечное — боль. — Человек, которого ты не смог спасти… — Не вступай туда, откуда не сможешь выйти, — прошептал он. Слишком тихо. Почти умоляюще. Это не угроза. Это — рана. — Ты тоже, — ответила она. Голос стал твёрже. Теперь она чувствовала, что впервые сравнялась с ним. Они оба смотрели друг на друга. На этот раз без масок. Без ролей. Они были единственные, кто знал о секретах друг друга. В этом взгляде — усталость. Угроза. Но и уважение. Это молчание нарушила она: — Теперь, когда нам обоим есть за что бояться… Лучше закончим здесь. Больше никаких воин. Каждый сам по себе и не влезает в дела другого. Хорошо? Она взяла очки и протянула ему. Жест — осторожный, но прямой. Как если бы воюющие стороны опустили оружие на секунду. В их войне это было белым флажком. Он нехотя кивнул. Пауза. Медленный вдох. Ведь кроме этого у него не оставалось выбора. Молча взял очки, посмотрев на неё в последний раз, и вышел. Тяжёлый шаг. Спина напряжена. Он не проиграл. Но и не победил. И в этом — его новая боль.