Эпилог

Эпилог Здание, где прошёл бал, теперь представляло собой обугленную груду обломков. На улицах Берлина ещё долго гудели сирены, и над городом стоял слабый, но узнаваемый запах пороха и гари. Вся элита Третьего рейха была уничтожена в одну ночь. Гитлер — мёртв. И хотя официально об этом пока не знали, мир уже начал меняться. Эн сидел на скамейке у старого фонтана в мрачном берлинском парке. Он снял фальшивые перчатки джентльмена, расстегнул ворот рубашки и позволил себе затянуться сигаретой. Его взгляд был спокоен, но в глубине глаз плясал пепел войны. Рядом стояла Узи — тихая, с надетыми солнцезащитными очками, хоть солнце и не светило. Она смотрела вдаль, на разрушенный горизонт. — Мы справились, — сказала она просто. — Не совсем, — отозвался Эн, — нас всё ещё ищут. Да и я не уверен, что то, что мы сделали, сделает мир лучше. — Но мы убили чудовище. Эн кивнул, хотя его лицо не выражало ни радости, ни гордости. Он знал цену. Цену, которую заплатила не только Германия, но и он сам. — И Джей? — вдруг спросила Узи. Он не ответил сразу. Вместо этого достал из внутреннего кармана маленькую зажигалку с выгравированным на ней словом «Vertrauen» — «Доверие». Это был её подарок. На память. Или на прощание. Он не знал. — Она выбрала остаться. Сказала, что хочет «почистить гной до конца». Своими руками. Её решение. — Он слегка пожал плечами, будто тем самым пытался себя успокоить. — Думаешь, мы ещё её увидим? — Вряд ли, — сказал он. — Но если она выживет, она будет охотником на чудовищ... потому что сама чуть не стала одним из них. Вдалеке, у разрушенной станции, подъехал грузовик. На нём был нарисован символ новой коалиции. Сопротивление победило. Но война — нет. Эн встал. Его походка была тяжёлой, плечи опущены. Узи пошла рядом. Молча. Они больше не были просто дронами. Они стали теми, кто изменил ход истории. ... В подземной комнате, среди стен с облупившейся краской, Джей смотрела в зеркало. На лбу всё ещё красовался тот шрам, что оставил Эн. Она больше не прятала его. Больше не прятала себя. На ней была форма, но уже не та, что когда-то. Это была форма новой власти. Или, может быть, новой вины. — Он спас меня... и разрушил всё, — прошептала она себе. — Но, чёрт побери, я была жива. С ним. Встав, она направилась к карте Европы. Красные метки сменялись зелёными. Мир рушился — и начинался заново. И она, как бы это ни было странно, теперь верила, что однажды встретит его снова. Не как врага. Не как союзника. А как того, кто знал её лучше всех. Конец.