Глава 3

      Саске наблюдал за спящей женой. Прошло уже десять дней, десять долгих дней с тех пор, как она оказалась на этой больничной койке, и он не мог дождаться, когда она поправится, окрепнет, и они все вернутся домой.

***

Наруто в шутку называл Учиха «парочкой молчунов», к огорчению Хинаты, досаде Саске и веселью всех остальных. Но прозвище точно отражало их суть: два тихих человека — один замкнутый, другая застенчивая, — которым вовсе не нужно окунаться в шумную толпу и деревенскую суету, чтобы чувствовать себя живыми. И всё же было одно место, где тишина казалась невыносимой даже для них, особенно для них. В поместье Учиха она была слишком давящая, слишком густая от воспоминаний. Она будто требовала детских голосов, чтобы заполнить пустоту, чтобы прогнать тени тех забытых детей, которым не суждено было повзрослеть. Но голоса так и не прозвучали. Месяц за месяцем нёс новое горькое разочарование, короткий отрицательный взмах головы и обречённый кивок в ответ.

***

Хината зашевелилась, и ему показалось, что она просыпается, но она только глубже зарылась в одеяло. Саске кашлянул — она не двинулась. Кашлянул громче — опять никакой реакции. Уже подумывая «невзначай» опрокинуть стул, он вдруг заметил, что она украдкой наблюдает за ним из-под одеяла. — Очень смешно, — проворчал он, когда Хината села. — Я вообще-то думал, мы договорились сбежать отсюда до того, как нас застукает какая-нибудь медсестра. — Такой сильный мужчина, а боится медсестёр… — поддразнила она с улыбкой, и он едва сдержался, чтобы не показать ей язык. Эту сторону себя — игривую, весёлую — Хината редко демонстрировала посторонним, и Саске было приятно знать, что это ещё одна её грань, доступная только ему. — Могу сходить и один, если тебе хочется поспать, — сказал он, уже направляясь к двери, но её пальцы крепко ухватили его за руку. — Даже не смей, Учиха Саске, — улыбнулась она. — А то я поползу за тобой. Саске хмыкнул, когда Хината обвила его шею руками, и поднял её. А ведь она и вправду была способна на такое, и именно поэтому у них выработался этот странный ритуал — каждую ночь ровно в половине третьего.

***

И вот однажды она встретила его у порога с горящим лицом и сияющими от волнения и надежды глазами. Саске словно зачарованный слушал, пока она, обнимая его и смеясь, рассказывала, что «два месяца, тест положительный и это точно — да, Саске, точно!». И тот миг, когда ему удалось поверить в услышанное, стал самым счастливым в его жизни. Их безудержное счастье продлилось всего две недели. Проснувшись однажды ночью, он нашёл Хинату не на противоположной стороне кровати, а на холодном полу ванной — бледную, как смерть, и с лужицей крови между ног.

***

Он нёс её осторожно, стараясь не попасться на глаза медсёстрам, которые могли бы донести Сакуре или Шизуне об их ночных вылазках. Хинате ещё нельзя было вставать с постели, и если бы Сакура узнала, что она так откровенно нарушает её предписания, последствия были бы серьёзными. Ни уговоры, ни приказы Саске не могли убедить Хинату оставаться в постели, пока швы полностью не заживут, а чакра не восстановится. Хината твёрдо, хотя и извиняясь, заявляла, что ничто не удержит её, и если она не сможет идти — поползёт. К сожалению, Саске знал, что в руках жены сам становится мягким, как воск, поэтому они пришли к компромиссу: они будут выходить вместе, он будет носить её на руках, и только до рассвета, когда никто не сможет их заметить и отправить Хинату обратно в постель.

***

В больнице к ним отнеслись понимающе, но там это не считали трагедией — ведь пока это был не ребёнок, а лишь сгусток клеток и тканей. Цунаде и Шизуне объяснили им, что, возможно, причина кроется в генетике, что тело Хинаты будет отторгать плод и новая беременность способна не только погубить ребёнка, но и серьёзно навредить самой матери, усугубив её проблемы с сердцем. Они смотрели с сочувствием, старались говорить мягко, но смысл был ясен. Больше никаких беременностей. Никогда. Когда они оставались вдвоём, муж и жена, рядом с которыми витали лишь призраки нерождённых детей, Саске пытался сказать, что это неважно, что утрата самой заветной мечты не меняет сути их жизни. Но один её взгляд — тот, который он боялся увидеть больше всего, — заставлял его замолчать. Хината безучастно смотрела в стену, а когда он пытался прикоснуться к ней, отстранялась. Тогда Саске садился рядом и просто ждал, пока она вернётся к нему, с горечью ощущая, как что-то внутри болезненно сжимается.

***

Хинату выписали из больницы через неделю, и Саске привёл её домой, но почему-то их дом теперь казался ещё более пустым, чем прежде. Ночью, когда они лежали рядом, не в силах уснуть, Хината заговорила, и её слова обожгли его: — Прости, что я такая неудачница, — прошептала она с надломом. — Мы оба так хотели семью… а я даже детей иметь не могу. Она отвернулась, и её плечи затряслись. Саске потянулся к ней, попытался заключить в объятия, но Хината сжалась в комок и, захлёбываясь рыданиями, снова и снова просила прощения. — Хината. — Она не ответила и даже не взглянула на него. — Хината-химе, — тихо, но уверенно произнёс он, проводя рукой по её волосам. — Мы уже семья. Она повернулась к нему, подняла на него глаза, полные слёз и боли, и Саске обнял её. В этот раз Хината не отстранилась. Он тихо укачивал её в объятиях и не отпустил, пока она, наконец, не уснула. Саске желал бы всё исправить, но не знал, как сразиться с этим невидимым демоном; всё, что он мог, — оставаться рядом, снова и снова доказывая, что для него нет никого важнее её.

***

Медсёстры ночной смены делали вид, что не замечают, как эта парочка, полная надежд, прокрадывается в ночной час, чтобы посидеть вдвоём возле одного из боксов.

***

К этой теме они больше не возвращались. Саске спрятал вещи, которые Хината успела пошить для ребёнка, а она сама убрала подальше все книги о материнстве. Люди тоже быстро поняли, что лучше не задевать их бездетность — после того, как одна из Хьюга ехидно поинтересовалась у Хинаты, зачем она мужу, если не в состоянии родить. Последствия этой дерзости запомнили все, и повторять ошибку никто не решался. Как-то им удавалось преодолевать каждый новый день. Они оба были рождены выживать, и это испытание их не сломило. Ведь уже был пройден такой большой путь.

***

— Нет. — Но, Саске, пожалуйста, я… — Нет. — В нём кипела ярость: на жену, что не понимала всей опасности, и на Сакуру, которая лишь поддакивала и кормила её пустыми надеждами. — Но ведь шанс всё же есть… — Что именно в слове «экспериментальный» тебе непонятно? — язвительно поинтересовался он. — Они сами не знают, как это работает! Упрямое выражение на лице Хинаты ясно давало понять, что уговорить её не удастся, и Саске почти сорвался на рык. Схватив жену за плечи, он в упор посмотрел на неё. — А если не выйдет? — резко спросил он. — Снова разобьёшь себе сердце? — В этот раз может получиться, — твёрдо ответила она. — А если ты не справишься? Если у тебя не хватит сил? Я не позволю тебе рисковать своей жизнью! — вспыхнул он. — Почему ты не можешь принять, что нам хорошо и без детей? Хината отпрянула, дрожа и едва сдерживая слёзы. — Я… я х-хочу попробовать, С-Саске. Хочу попробовать родить ребёнка. И если есть хоть м-малейший шанс… — заговорила она, запинаясь. — Есть ещё и шанс, что ты умрёшь! — прошипел он, чувствуя, как холодные щупальца страха обвивают сердце при одной только мысли об этом. Хината вскинула подбородок, и в её лице отразились решимость и отчаяние. — Я не хочу сдаваться, — прошептала она, не отводя взгляда. — Я приму этот риск. — Тогда ищи другого отца своим детям, потому что я им не стану! — выплюнул Саске и вышел.

***

Это была их первая ссора, первая настоящая ссора, и она ранила обоих, но ни один не хотел уступать. Они ходили вокруг друг друга на цыпочках: Саске держался холодно и отстранённо, скрывая страх потерять её; Хината замкнулась, несчастная и злая на него. Он делал вид, что спит на диване, хотя на самом деле всю ночь прислушивался к её шагам в спальне.

***

— Неужели ты не понимаешь? — обратился он к пустой комнате, пока Хината была в магазине. — Глупая, разве не видишь, что я делаю это ради тебя? Саске уронил голову на сложенные руки и зажмурился. Ему было мучительно видеть Хинату несчастной, мучительно хранить молчание, мучительно осознавать, что он сам причинил ей боль. Но отказаться от неё он не мог, так же как и рискнуть ею — своим самым дорогим человеком. — Неужели ты не понимаешь? — глухо повторил он. — Я не хочу потерять и тебя тоже. Некоторое время Саске сидел в тишине, пока лёгкое покашливание не заставило его вздрогнуть и обернуться. У двери стояла его жена. — Давно ты здесь? — спросил он. — Достаточно, — ответила она, опустив глаза. — Ты всё слышала, — безжизненно констатировал он, и Хината кивнула. Саске отвернулся и сжал кулаки. Он почувствовал, что она приблизилась, но не двинулся. — Саске… я… — Хината опустилась перед ним на колени и взяла его руки в свои. — Я тоже не хочу тебя потерять.

***

Саске перехватил Сакуру у больницы. — Расскажи мне об уколах, о которых говорила Хината, — потребовал он без предисловий. Они уселись в кабинете Сакуры, и она пустилась в объяснения насчёт нового экспериментального лечения. Рассказывала об антителах, антигенах, факторах комплемента и прочей белиберде, и Саске уже пожалел, что вообще сюда пришёл, но последняя часть её речи заставила его встрепенуться и прислушаться. — Вводя эти соединения, мы, возможно, сможем предотвратить отторжение плода организмом Хинаты до конца срока, — подытожила Сакура. — И каковы шансы, что получится? — спросил он, не сводя с неё пристального взгляда. — Я не знаю, — призналась Сакура. — Этого ещё никогда не пробовали, во всяком случае в подобной ситуации. Конечно, за ней будут наблюдать каждый день, но как всё обернётся предсказать нельзя. — Зачем ты вообще рассказала ей об этом, если сама не знаешь, чем всё обернётся? — резко бросил Саске. — Я ей ничего не говорила, — удивлённо произнесла Сакура. — Она сама изучала материалы и нашла эту информацию. Разве она не упоминала? — Саске промолчал, и Сакура вздохнула. — Она спросила, возможно ли это, и я лишь повторила то, что говорю тебе, — мягко добавила она. — Теоретически да, но никаких практических подтверждений нет. — Ты поможешь ей пойти на это, — нахмурился он, — даже если есть шанс, что она не выживет? — Она прошла медицинскую подготовку и осознаёт все возможные риски, — спокойно ответила Сакура и на мгновение замялась перед тем, как продолжить. — На её месте, — медленно сказала она, — я бы тоже попыталась. Не смогла бы жить с мыслью, что у меня был шанс стать матерью, а я им не воспользовалась. — Но Хината ведь физически не так сильна, как ты, верно? — заметил Саске, поднимаясь. Сакура с сожалением проводила его взглядом и подумала: почему жизнь хотя бы раз не может оказаться к ним милосердной?

***

Саске наблюдал за ней, за своей мягкой, заботливой Хинатой, которая старалась вести себя как обычно, и замечал жадный блеск в её взгляде, когда она смотрела на Сакуру, играющую с маленьким сыном, и лёгкую дрожь в улыбке, когда она брала на руки новорождённого ребёнка Темари. Она была несчастна, и сердце его ныло от боли за неё. — Ты хочешь этого, — выдохнул он беспомощно, сжимая её сотрясающееся от рыданий тело в объятиях. — Ты действительно этого хочешь. — Да. Но он не мог позволить ей пойти на такой риск. Не мог и не собирался дать ей разрушить себя. Но она всё равно рассыпалась в его руках.

***

— Я беременна, — прошептала она со счастливой улыбкой, обняв его тонкими руками, и Саске напрягся. — Я рад, — выдавил он, стараясь скрыть внезапно охвативший его ледяной страх за напускной радостью. Саске обнял жену — нет, жену и ребёнка — и взмолился, чтобы всё обошлось.

***

Жизнь изменилась в одно мгновение: больничные обходы, измерение давления, осмотры, анализы, постоянный контроль и ежедневные инъекции. Саске не отходил от Хинаты ни на шаг, пока Цунаде не выставила его, заявив, что его мрачные взгляды пугают медсестёр и мешают им работать. 

***

Он усадил её на стул, второй придвинув для себя. Медсестра улыбнулась и протянула им одеяло. Хината вежливо поблагодарила, Саске лишь кивнул и заботливо укрыл жену, хотя в палате было довольно жарко. Они обменялись улыбками и повернулись к крошечному существу в боксе. — Здравствуй, Сецуко-чан, — прошептала Хината, положив ладонь на прозрачную стенку.

***

Он тренировался в додзё, когда услышал, как она выкрикнула его имя. Саске ворвался на кухню и увидел Хинату — согнувшись пополам и схватившись за живот, она стонала от боли. Когда она подняла голову, и их взгляды встретились, в её глазах Саске увидел отражение собственной страшной мысли: слишком рано. Этому ребёнку слишком рано появляться на свет.

***

В памяти о том дне осталась лишь смутная мешанина. Лихорадочный путь в госпиталь, ослепительный свет, уколы, шум, резкие голоса. Хината в стерильной палате, Цунаде и Сакура, раздающие резкие приказы, мечущиеся медсёстры и врачи, старающиеся спасти ребёнка, который решил появиться на свет раньше срока. Семь месяцев, думал Саске, и эта мысль гулко отскакивала от стенок черепа. Ещё два месяца впереди. Всего семь месяцев. Он заметил, как в палату вкатили тележку с хирургическими инструментами, и тут понял, что они собираются оперировать Хинату. А ему придётся смотреть, как её разрезают, чтобы достать ребёнка. Разрезают Хинату? Саске чувствовал, как в ушах грохочет кровь, и гадал, не испортит ли он себе репутацию навсегда, если сейчас вдруг упадёт в обморок. Он уже подумывал выйти на минутку, но приглушённый крик вернул его внимание к Хинате, и тут же все мысли о бегстве исчезли. Она так сильно сжала его руку, что Саске уверился — несколько костей точно сломано, но не отдёрнул её. Глаза Хинаты казались огромными на побледневшем лице; на лбу у неё выступила болезненная испарина. — Я не сдамся, — прорычала она со стальной решимостью во взгляде. Саске чуть заметно улыбнулся, промокая её лоб влажной тряпкой и стараясь не морщиться от боли в другой руке. — Наш ребёнок справится, — тихо сказал он, пока ей вводили лекарства. — Он сильный. — Э-это д-девочка, — прохрипела Хината перед тем, как потерять сознание. 

***

Младенец со сморщенным личиком и худым тельцем, опутанный трубками, мирно спал под тонкой пелёнкой, а рядом сидели его любящие родители. Для Саске это был самый красивый ребёнок на свете. И ему не верилось, что он вместе с Хинатой сумел создать это совершенное крохотное чудо — их дочь. — Она будет сильной, — сказал Саске, и Хината молча кивнула, очерчивая кончиком пальца силуэт малышки на стекле, отделявшем их друг от друга. — И красивой, — продолжил Саске с лёгкой улыбкой. — Придётся научить её поколачивать отпрыска Наруто, — добавил он тише. — Саске! — Хината посмотрела на мужа с мягким упрёком. Саске искоса взглянул на неё. — Ей придётся уметь защищаться, если он окажется таким же настырным, как его папаша, — пояснил он. Хината хихикнула и прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться вслух. Саске усмехнулся при виде её порозовевших от сдерживаемого смеха щёк, и Хината с притворным укором покачала головой. — Она будет сильной, — тихо повторил он уже без тени улыбки. — Как ты. Хината вздрогнула и с изумлением посмотрела на мужа. — Я не сильная, Саске! — горячо возразила она. — Сильная, — настаивал Саске. — Я бы сам никогда не осмелился пережить это снова, — добавил он, кивнув на их дочь. — Ты сильнее меня. — Он хотел попросить прощения, сказать Хинате, что ошибался, когда считал её слишком слабой, чтобы выдержать всё это. Но слов не находилось. Хината накрыла его руку своей. — Ты дал мне силы, — тихо сказала она. — Ты — моя сила, Саске. Она улыбнулась ему с такой нежностью, что он отдал бы всё, лишь бы суметь высказать, что чувствует и как много она для него значит. Саске поднёс её руку к губам и поцеловал в раскрытую ладонь. В глазах Хинаты мелькнуло удивление: он всегда презирал открытое проявление чувств, и такой жест от столь сдержанного мужа был для неё непривычен. — Я рад, что ты моя жена, — просто сказал он. Хината тихо рассмеялась и поцеловала его. — А я счастлива, что у меня такой муж, — прошептала она, устроив голову у него на плече. Он обнял её, и вместе они молча наблюдали за тем, как дышит их дочь.