Глава 4

      Однажды Хината призналась ему, что нет на свете звука прекраснее, чем смех их детей. В её детстве после смерти матери не было места беззаботной радости, и Хината говорила об этом с лёгкой грустью. Она мечтала лишь о том, чтобы её дети были счастливы, чтобы могли оставаться собой, не опасаясь осуждения… Именно этого она хочет для своей семьи и для ещё неродившегося малыша, сказала Хината тогда тихо, даже как-то виновато, положив ладонь на округлившийся живот. Они сидели рядом в мягком свете сумерек и наблюдали за детьми, увлечёнными сложной игрой в салки. Старшая дочь мчалась за братом и сестрой-близнецами, а те, визжа от восторга, ловко ускользали от неё. Саске часто задумывался, какой была бы его жизнь, если бы им с братом позволили в первую очередь быть просто Саске и Итачи, а уже потом Учиха. Быть детьми, прежде чем стать шиноби, узнать, что значит жить, перед тем, как отправиться убивать. Тогда Саске не задавал вопросов — другой жизни он не знал и не ждал. Это была его судьба. Но теперь, когда у него росли собственные дети… Саске накрыл ладонь жены своей. Подобное воспитание было не понаслышке знакомо и Хинате. Они оба знали, что значит власть клана над его членами, когда семейные узы направляют каждый шаг, контролируют жизнь. Она провела свои ранние годы в безмолвных коридорах или додзё под неусыпным и неодобрительным взглядом родственников, придавленная их ожиданиями и осуждением. Он же вырос в тени брата, тщетно пытаясь понять причину, стремясь превзойти его, отчаянно стараясь достичь цели, которая едва не стоила ему жизни и счастья. Его дети не унаследуют такую судьбу. Им позволено будет расти вместе, без оков клановых правил, без вражды между братьями и сёстрами, что разъела его семью и чуть не погубила его самого. Да, безмолвно согласился Саске, когда Хината переплела их пальцы и ласково улыбнулась ему, смех их детей и правда самый прекрасный звук на свете.

***

Хината чмокнула его в макушку и опустилась на стул напротив, довольно улыбаясь. Щёки у неё разрумянились от духоты, царящей на кухне, и несколько прядей выскользнули из заколок, с помощью которых она обычно убирала волосы во время готовки. Как же Саске скучал по ней. Он отсутствовал всего три недели (на выполнение миссии ему отвели восемь, но Саске славился скоростью и эффективностью), и всё же ему казалось, что прошли месяцы. И хотя — а может быть, именно поэтому — трое его детей уже были полноправными шиноби, он всё равно тревожился за них и боялся однажды вернуться домой и не досчитаться кого-нибудь. Когда-то давно, в первые годы их с Хинатой брака, Саске иногда просыпался среди ночи в страхе, что снова остался один после гибели клана — в пустом поместье, полном скорбных и осуждающих голосов. С появлением детей призраки прошлого рассеялись. Медленно, шаг за шагом, они с Хинатой создали семью, и жизнь вернулась на безмолвные улицы квартала Учиха. Каждого ребёнка Хинате было тяжело зачать и ещё труднее выносить. Саске часто смотрел на бледное, измождённое лицо жены, пока она спала, и прислушивался к её дыханию, молясь за неё и их ещё нерождённого ребёнка. Но тревога и страх тех долгих месяцев ожидания лишь укрепляли его отцовскую любовь. Его дети. Сама фраза заставляла сердце замирать от гордости.  Что они с Хинатой знали о воспитании детей? Саске, например, боялся быть слишком суровым, но и излишней мягкости опасался. Хотел, чтобы дети стремились быть лучше, и одновременно чтобы принимали себя такими, какие они есть. Но больше всего ему хотелось, чтобы они оставались семьёй, несмотря на различия. Они и правда все были разными. Но, возможно, именно это и делало их такими особенными. Сецуко, сидевшая справа от Хинаты, была их первенцем во всём. Она первой появилась на свет, первая проложила дорогу братьям и сёстрам в деревне, до сих пор настороженно относившейся к любому, кто носил имя Учиха, и была первой — и единственной — обладательницей уникальных, лишённых зрачков алых глаз. Серьёзная, сосредоточенная, полная таланта и упрямой решимости — настоящая дочь своего отца. Следом появились близнецы — два комочка энергии и озорства, которые шли по жизни с энтузиазмом. Они уравновешивали друг друга: Мицуко была шумной, когда Мицуаки молчал, Мицуаки — смелым, когда Мицуко отступала. Темноглазые, темноволосые, они очень походили на Саске в юности. Порой, наблюдая за ними, он задавался вопросом, не таким ли мог быть сам, сложись его судьба иначе. Ну… пожалуй, всё же не таким шумным. Младший — сидящий рядом с Сецуко — был самым хрупким из всех. Тонкий, бледный, слишком маленький для своего возраста, он унаследовал глаза матери. Хикару. Ребёнок Учиха с глазами Хьюга. Подняв голову, он встретился взглядом с отцом, и Саске улыбнулся ему. Мальчик робко улыбнулся в ответ, в этот миг сделавшись совершенно похожим на Хинату. Его семья. Хината, как мать, считала, что они просто совершенны. Саске же, будучи отцом, видел и их недостатки… хотя, конечно, они явно превосходили отпрысков Наруто. Наполнив чашку, Хината взглянула на него и улыбнулась. Саске улыбнулся ответно, невольно гадая, как вообще сумел так долго обходиться без неё, и поднёс чашку к губам. Они были такими разными, и всё же у него не возникало сомнений, что все они — части одной семьи. Со вздохом довольства, радуясь, что  снова дома, Саске раскрыл газету. Он рассеянно прислушивался к разговорам за столом, наслаждаясь звучанием родных голосов: Сецуко объясняла матери, что ей нужно быть на тренировочной площадке примерно через час; Хината расспрашивала Хикару о школе, и тот тихо отвечал; Мицуко же пытала сестру, нравится ли ей мальчишка Узумаки. Саске ощутил, как его кровь обратилась в лёд. Нравится ли ей кто?! — Ну, так что? — протянула Мицуко, даже не замечая внезапного интереса отца. — Нравится тебе Кацу-кун или нет? Кацу? Узумаки Кацу? Старший сын Наруто? Что успело произойти за те несколько недель, пока его не было? Саске уже открыл рот, чтобы запретить кому-либо из них даже приближаться к Узумаки, не говоря уже о том, чтобы заводить столь святотатственный союз, но захлопнул его, натолкнувшись на предостерегающий взгляд жены. Сецуко спокойно жевала рис, словно не замечая повисшей за столом тишины, и не торопилась с ответом. — Сецуко? — не отступала Мицуко. — Он тебе нравится? Сецуко доела и только потом ответила: — Да. — Саске застыл. — Но как друг. — Она отложила палочки. — Я не встречаюсь с ним. Саске выдохнул, даже не осознавая, что всё это время сдерживал дыхание. — Почему? — вдруг подал голос Мицуаки. Странно, что его сын проявил интерес к романтическим делам сестры. Хотя, возможно, он просто хотел убедиться, что она не поддастся чарам того самого мальчишки? Наверное, так оно и было. Оба его сына прекрасно понимали, насколько неподобающим был бы такой союз. — А он мне тоже нравится, он хороший, — несмело добавил Хикару. Предательство! — Он умный, отличный шиноби и к тому же симпатичный, — перечислила Мицуко. — И он уже давным-давно бегает за тобой, — добавила она с укором. Саске одарил Мицуко своим самым мрачным взглядом, но, к сожалению, она как раз не смотрела в его сторону.  — Он раздражает, — отрезала Сецуко, поставив чашку на стол чуть резче, чем следовало. Саске довольно улыбнулся и взялся за рис. Он всегда знал, что его дочь умна. — Нацуки-чан рассказывала, что её мама так же про Наруто-сана говорила, — заметила Мицуко задумчиво. — А теперь у них вон сколько детей! Саске поперхнулся рисом, а Хината закашлялась в чашку с чаем. Сецуко покраснела до ярко-малинового и метнула на сестру убийственный взгляд. — Ты, — проговорила она сквозь зубы, — лучше бы за собой следила. — Я ведь не такая старая, как ты, — беззаботно заявила Мицуко. — У меня ещё полно времени, чтобы найти хорошего мужа! — Ах ты, мелкая… — Я же просто говорю, — сказала Мицуко обиженно. — По-моему, ты просто отрицаешь очевидное. Саске решил вмешаться. Хината не одобряла кровопролитий за столом. — Хватит. — Обе девочки повернулись к нему. — Ни одна из моих дочерей не выйдет за Узумаки, — твёрдо сказал он младшей. — Он не годится в мужья. Мицуко возмущённо воскликнула: — Но, папа! Чем плох Кацу? Он ведь сын твоего лучшего друга! Саске шумно встряхнул газету и украдкой вздохнул, проигнорировав заявление о том, что Наруто его лучший друг (подобные заявления он усердно отрицал последние двадцать лет, но, похоже, ему никто не верил). — У него розовые волосы, — отрезал он. — У потомков Учиха никогда не будет розовых волос. Близнецы дружно застонали, Хикару прыснул со смеху, а Хината только покачала головой. — Это самая нелепая причина из всех, что я слышала, — надулась Мицуко, глядя на отца. — И сюда входят даже все отговорки Какаши-сана по поводу его опозданий! — Не знаю насчёт всего остального, — заметила Сецуко, — но розовый с моими красными глазами смотрелся бы ужасно. — Она усмехнулась, когда сестра от возмущения поперхнулась воздухом, и поднялась. — Я на тренировку. Вернусь поздно. Саске прочистил горло. — Не стесняйся калечить того Узумаки, если он подойдёт слишком близко, — напутствовал он. — Если он хоть отдалённо похож на отца, ему мало будет простого «нет». — Саске! — упрекнула его Хината, но он только пожал плечами. Она ведь не слышала бесконечных признаний Сакуры и не была объектом навязчивой привязанности Наруто. — Это самозащита, — мрачно пояснил он, и старшая дочь (умница девочка!) тут же яростно закивала, соглашаясь с ним. Хината тихо вздохнула. — Хорошего дня, Сецу-чан, — улыбнулась она дочери. — Так точно, — ответила Сецуко, взъерошив волосы Хикару и ухмыльнувшись близнецам. Мицуко дождалась, когда сестра почти вышла из комнаты, и только тогда повернулась к брату: — Слышал новую поэму, которую все цитируют? Он покачал головой, но усмехнулся. — Тогда слушай, — весело пропела Мицуко. — «О, прелестная дева с вишнёвыми устами и глазами в тон, отчего же ты не слышишь мой отчаянья стон…» Она прервала декламацию при виде крайне рассерженной Сецуко, возникшей рядом. Надо признать, старшая дочь двигалась даже быстрее самого Саске. — Откуда… откуда ты это взяла?! — выдавила Сецуко. — Это вывесили на доске объявлений, — тихо ответила Мицуко, отодвигая стул подальше. — Без подписи. — На доске объявлений?! Я убью этого придурка! — И Сецуко исчезла, громко хлопнув дверью. Хината только покачала головой, Хикару округлил глаза, а близнецы довольно улыбнулись друг другу. Довольно? Саске подозрительно прищурился, глядя на них. — Ну и по какой причине вы вдруг так заинтересовались личной жизнью вашей сестры? — поинтересовался он. Они переглянулись и уставились в свои тарелки. — Ну? — мягко подтолкнула Хината, пока они ёрзали под взглядами родителей. — Просто так? — с надеждой выдал Мицуаки. Саске приподнял брови. — Вы не выйдете отсюда, пока я не услышу ответ, — пообещал он. — Решайте. Мицуаки подтолкнул Мицуко, и та вздохнула. — Это миссия, — нехотя призналась она. — От Какаши-сана. — Миссия? — переспросила Хината в замешательстве. — Что за миссия? — Помочь Кацу с Сецуко, — продолжил Мицуаки. — Мы сказали ему, что ей нравятся стихи. — И любовные романы, — подхватила Мицуко. — И что она тайком их собирает. — Но… это же неправда! — воскликнул Хикару. Близнецы самодовольно ухмыльнулись. — Мы в курсе, — хором ответили они. Саске задумался: он и правда стареет или же его дети просто находят удовольствие в том, чтобы его дразнить? Он понадеялся, что верно второе. — Не затруднит ли вас, наконец, дать прямой ответ? — спросил он с усталой иронией. Мицуко и Мицуаки обменялись взглядами. — В чайной для чуунинов есть тотализатор на возможные пары, — терпеливо объяснил Мицуаки. — Некоторые джонины тоже ставят, тут как раз замешан Какаши-сан. И есть ставка на Кацу и Сецуко, хотя ни один из них об этом не знает! Саске начал улавливать суть. — Мы поставили на то, что он не сломит её сопротивление до конца месяца, — азартно пояснила дочь, окончательно подтвердив его догадки. — Какаши-сан сделал ставки за нас в обмен на небольшую помощь, — добавила она. — Представь только, сколько наивных болванов уверены, что ему удастся её уломать! Если так пойдёт и дальше, мы разбогатеем! Саске задумчиво посмотрел на неё. — Можно мне сделать ставку? — Саске! — возмутилась Хината, а он только усмехнулся. Жена гневно посмотрела на него и повернулась к детям. — Мне это не нравится, — твёрдо сказала она. — Речь ведь о чувствах Кацу и Сецуко! Саске едва удержался, чтобы не закатить глаза. — А нельзя было просто сказать ей про это пари? — несмело поинтересовался Хикару. — Мы пообещали не делать этого, да и вообще, это было бы неспортивно, — важно заявила Мицуко. — А ещё она наверняка потребовала бы часть прибыли, — пробормотал Мицуаки. — Хм, — протянул Саске. — Ясно. — Пожалуй, близнецов ожидал серьёзный разговор. Не то чтобы он не восхитился их предприимчивостью, но если бы эта затея сорвалась… Раздался звонок в дверь. — Это за мной Дзиро, — обрадовался Хикару, соскальзывая со стула. — Нам тоже лучше идти, — спохватился Мицуаки. — Сенсей обычно ничего, но если мы опаздываем, она бесится! — И никаких разговоров с Дзиро про Кацу, ясно? — строго предупредила Мицуко Хикару. — Если не умеешь хранить секреты, тебе никогда не стать ниндзя! Хикару вспыхнул. — Я не скажу! — поспешно заверил он, пока близнецы многозначительно переглядывались у него за спиной. — Я умею хранить тайны! Правда умею! — Он умоляюще посмотрел на отца. — Умею же, да? Саске одарил близнецов суровым взглядом, а младшему сыну улыбнулся. — Конечно умеешь, — успокоил он. — А теперь марш в школу, а когда вернёшься домой — потренируемся. Улыбка озарила лицо Хикару, он крепко обнял отца — он был очень ласковым ребёнком, в отличие от самого Саске, — потом мать, и поспешил за братом и сестрой, чтобы встретиться с другом. Когда дети ушли, в доме воцарилась тишина: за столом остались лишь Хината и Саске. — Ну вот, наконец, покой, — вздохнул он, а Хината поднялась, чтобы убрать посуду. — Как эти двое удались такими шумными, когда младший у нас — сама тишина? Хината задумалась на миг и озорно улыбнулась. — Это в них говорит кровь Учиха, — заявила она, и Саске недовольно поморщился. Хината тихо усмехнулась. — А Хикару, наоборот, по характеру ближе к Хьюга — спокойный. — Он очень похож на тебя в юности, — заметил Саске. — Решительный. — М-м-м, — отозвалась Хината, составляя тарелки в стопку, и Саске поднялся, чтобы ей помочь. На её лбу появилась тревожная складка, когда речь зашла о младшем сыне. — Иногда мне хочется, чтобы он не надрывался так, — тихо призналась она. — Он ведь ещё не окреп. — Говорит та, кто продолжала тренироваться, пока не падала в обморок от изнеможения, — саркастично отметил её муж. — Бесполезно ведь было просить тебя не перенапрягаться, правда? — добавил он, забирая у неё тарелки и уходя на кухню. Хината смущённо улыбнулась. — Это другое, — слабо возразила она, следуя за ним. — Не вижу разницы, — усмехнулся Саске, ставя тарелки в мойку. — Упрямство он перенял от тебя, так что можешь винить себя — и за него, и за остальных тоже. — Кто бы говорил, — мягко упрекнула Хината и, закатав рукава, открыла кран и принялась мыть посуду. — Всё же, — с грустью добавила она, — если они что-то решили, трудно переубедить их. Особенно Сецуко — она редко меняет мнение. — Надеюсь на это, — мрачно ответил Саске. — Если Кацу переубедит её, мне, пожалуй, придётся самому его убить.

***

Саске обхватил Хинату за талию, уткнувшись лицом ей в волосы. — Скажи, ведь не может же она и вправду выйти замуж за сына Наруто? — спросил он с нехарактерной жалобной ноткой. Хината улыбнулась, ополаскивая приборы. — Узумаки Кацу — очень хороший мальчик, — мягко заметила она. — Но у него розовые волосы, — мрачно повторил Саске, и она тихонько рассмеялась. Он нахмурился. — Если он хоть пальцем тронет Сецуко… — Она умеет постоять за себя, ты сам не раз это отмечал, — напомнила ему Хината, складывая сухие тарелки. — К тому же, — добавила она с улыбкой, — думаю, её интересует кто-то другой. Саске замер. Сам факт, что у его дочери может появиться объект симпатии, был для него открытием, и не сказать чтобы приятным. — Разве она не слишком юна для всего этого? — удивился он. — Ей шестнадцать, — ответила Хината. — Юна, но не слишком. — Она повернулась к нему и улыбнулась. — Мы ведь были ненамного старше, когда начали встречаться, помнишь? — Хм, — пробурчал Саске. Хината могла бы не акцентировать внимание на таких мелочах. Ведь они с ней были куда зрелее, чем этот сопляк, вознамерившийся обольстить его невинную дочь. С этим юнцом нужно было поговорить. По-мужски. И чем скорее, тем лучше. — Ну и, — произнёс он, стараясь казаться невозмутимым, хотя прекрасно понимал, что Хинату это не обманет, — кто он? Хината покачала головой. — Секреты твоей дочери может рассказывать только она, а моё дело их хранить, — назидательно произнесла она, легонько стукнув его ложкой по носу. — И не смей следить за ней, чтобы узнать. Саске тихо вздохнул. — Ты не скажешь мне? — попытался он разжалобить её, но Хината твёрдо покачала головой, не заметив, как заблестели его глаза. Саске усмехнулся, подхватил её и, не обращая внимания на протесты, легко перекинул через плечо и понёс к дивану. Хината взвизгнула, когда он бросил её на мягкие подушки и угрожающе навис над ней. — Непокорная жена, — прорычал он с игривой суровостью. — Мне придётся применить силу, чтобы узнать его имя? — Я не выдам никаких секретов, даже под пыткой, — заверила его Хината, стараясь не улыбаться. — Никогда? — спросил Саске, наклонившись так близко, что их носы почти соприкоснулись. — Никогда, — хихикнула она, — но уверяю тебя, его волосы подходящего цвета.