Часть 6. ч. 1. Городской совет

Утро не принесло облегчения. Кхаса чувствовала досаду. И на что она только надеялась? Словно стоит открыть глаза, и тревожные мысли встанут в ряд, проясняя картину? Но озарения не случилось. Вчерашние события как вводили в замешательство, так и вводят. Даже выдохнуть толком не получилось. Лицера пристала с расспросами, стоило им влиться в толпу по дороге на кухню. Кхаса описала произошедшее в общих чертах, не называя имён и предметов. Всё-таки столовая не лучшее место для подобных разговоров. Лицера согласилась, поэтому подробности решили обсудить вечером перед отбоем. Кхамелис порадовалась возможности всё обдумать. Она не собиралась утаивать факты, лишь слега скрасить нюансы. Однако тон и настроение, с которым ей предстоит убеждать собратьев, не менее важны. Завтрак вышел богаче, чем обычно. Огайро расщедрился в преддверии городского собрания. Грядут великие события, как выразился он, и потому присутствовать в храме Атис надлежало всем. Сбор кланов назначили на полдень следующего дня. Похоже, новостей будет много. Кхамелис могла только гадать, что готовят им главы совета. Рабочая смена прошла спокойно. Сначала уборка в ремесленном кольце, потом глажка в прачечной. Обед пришлось пропустить из-за загруженности, но Лицера принесла им с Фаасом перекусить, так что остаток дня был терпимым. На ужине первосвященник снова проявил милость. Кхаса чуть не померла от счастья, вгрызаясь в сочное мясо, чей вкус уже успел позабыться. Собратья разделяли её радость, отчего над столами вместо привычных разговоров висела блаженная тишина. Все старались плотно наесться, пока имелась возможность. Кто знает, какие лишения ждут завтра? Проблемы с продовольствием или наказание за проступки — и здравствуйте голодные времена. Впрочем, рептилиям грех жаловаться. В отличии от прочих оборотней они неплохо переносили голод. Болезненное чувство пустоты быстро заменялось поверхностной слабостью, что прогрессировала со временем, если не подкрепляться. Именно это позволяло Огайро заигрывать с едой, не боясь бунтов и волнений. Вечернюю службу провели без изменений. Когда Кхаса с сёстрами вернулась в детский корпус, до отбоя оставалось чуть больше часа. Водные процедуры пришлось проводить в спешке, но умывание помогло снять усталость и привести мысли в порядок. Позднее, предупредив соседок, Кхамелис с Лицерой улизнули из комнаты. В каморке под лестницей их ждал Фаас, спустя несколько минут к компании присоединился Шазер. Больше людей в чулане не помещалось, но так даже лучше, поскольку у остальных прийти бы не получилось. Марцидаль жила на этаже советников, а у Иссо была встреча с наставником. — Как вы достали ключ? — поинтересовалась Кхаса. — Одолжили у воспитательниц и отдали Шаорису, тот помог сделать дубликат, — Фаас изобразил пальцами кавычки на слове одолжили. Кхаса кивнула, хоть в полумраке жесты не различались. — А, вот оно как. — Так тебе удалось получить дневник? — Лицера нетерпеливо взмахнула хвостом. — Да, но есть пара загвоздок, — Кхамелис кратко пересказала события прошлого вечера. — Кларана, и правда, так много знает? Очень скверно… — Фаас нахмурился. — Ну, это было ожидаемо. Не просто так ведь она глава клана, — сестра отреагировала на удивление спокойно. — Согласен, нам следует быть осторожнее, — Шазер прижал перепончатые рога к голове, — Но Кхаса — ткач реальности? Вот это действительно неожиданно. — Честно говоря, звучит так, будто твоя наставница поехала крышей. — Не исключено, — Кхамелис пожала плечами. — Ладно, главное дневник их не так сильно интересует, как мы думали, а дальше уже разберёмся. Больше ничего содержательного в разговоре не было. Шазер согласился, что Кхасе следует отдалиться от детской компании. Но будет странно, если Кхамелис порвёт сразу со всеми. Поэтому Лицера осталась посредницей между ней и собратьями. Всё же лучшая подруга и самая близкая сестра как-никак. День городского собрания объявили выходным. Но если кланы ремесленников и земледельцев освободили от работ, то слугам пришлось похлопотать по хозяйству. Приготовление пищи и лёгкую поддерживающую уборку никто не отменял. Кхасе досталось мытьё полов в храмовом туннеле, после чего следовало переодеться в чистую одежду и поспешить в храм. Когда Кхамелис вошла в святилище, верхние ряды амфитеатра уже заполнялись молодёжью Кресса. Детей на совете рассаживали первыми, чтобы они потом не мешались взрослым. Огайро поощрял присутствие юных горожан. Он считал, что каждый ящер должен сызмальства проникаться политикой и идеалами родного серпентария. Кхаса разыскала сектор клана слуг и двинулась к ученическим местам. Она увидела машущую ей Лицеру и спустилась ниже, поравнявшись с сестрой. Та успела занять места для неё и соседок по комнате. Шаз сидела по правую руку, а вот Юта запаздывала. — Юты пока нет? — Кхаса почувствовала беспокойство. За опоздание на важное мероприятие могли серьезно наказать. — Она работает. Говорят, ей доверили готовить к совету саму принцессу. Заплетать косы, чистить украшения и всё такое… Честно говоря, — Шаз понизила голос, — я ужасно завидую. Она ведь увидит столько прекрасных роскошных вещей. У Кхасы от сердца отлегло. Если у сестры есть уважительная причина, то проблем не предвидится. — Ну, мы тоже ещё успеем полюбоваться. Уверена, советники будут при полном параде. Советницы так точно. Лицера ободряюще погладила Шаз по предплечью. Одна из воспитательниц бросила на девушек внимательный взгляд. Уж не сплетничают ли они? Молодёжи внутри клана не запрещалось общаться между собой, но только если разговоры касались работы и не мешали окружающим. Заметив опасный интерес, Кхаса поспешила сменить тему. Благо сёстры сразу поняли в чём дело и не стали возражать. Стоило смотрительнице скрыться, как все трое облегчённо выдохнули Потихоньку начали пребывать взрослые. Конечно, кланы пришли не в полном составе. У ремесленников имелись дела, требующие постоянного присмотра, часть стражи охраняла границы, а паре земледельцев всегда приходилось оставаться в пределах наземных и грибных полей. Без сомнений, соклановцы поделятся новостями, но пропускать столь важное событие всё равно обидно. Для собрания в храме жители Кресса старались надеть самое лучшее. Хоть в условиях неравенства, установленного первосвященником, это было трудно осуществимо, рептилии умудрялись выглядеть нарядно. Да, пусть бедно, но зато чисто, опрятно и свежо. А вот советникам и их приближённым было где разгуляться. Первой появилась Кларана. Как воплощение строгого величия она в зелёном, расшитом золотом платье уверенно шла меж рядов. На шее наставницы, притягивая взгляд, покоилось крупное рубиновое колье. Его камни сияли так ярко, будто вобрали в себя языки пламени. Волосы Кларана собрала в идеально ровный пучок из двух колосков, венчающих голову подобно короне. Глава клана была как всегда безупречна и всем своим видом показывала, что знает об этом. Советница элегантно обошла сектор слуг, уточняя не нужно ли чего соклановцам и не сложилось ли у них каких проблем с подготовкой. Кхаса встретилась с ней глазами, наставница едва заметно кивнула. Напоследок она одарила слуг парой ободряющих слов и спустилась к нижним трибунам, туда, где восседали члены совета. Вместе с ней к центру последовал первый повар и главная прачка. Затем показались четыре советника от клана ремесленников. Первой шла высокая массивная старуха. Когда-то она была крепкой и мускулистой, но года сделали своё дело. Тара больше не могла ковать железо как раньше, однако её бесценный опыт в кузнечном деле сделал её уважаемой советницей как внутри клана, так и вне его. Следом семенил худощавый мужчина средних лет. Его длинные каштановые волосы были убраны в аккуратный конский хвост. Как представитель портных, Марех носил в кармане двухлинзовый монокль в золотой оправе, который постоянно доставал, нервно протирая пылинки. За ним спускался Орих хороший плотник, отличный начальник и вообще рубаха парень, как о нём отзывались обычные мастера. Последним, делая долгие паузы, шёл главный каменщик и строитель Лорн. Кхамелис не сразу его узнала. Тот был бледен, на лбу его выступила испарина, даже в дорогой одежде он выглядел неважно. У Кхасы появилось плохое предчувствие, она поняла, что совершенно забыла про подозрительный разговор на кухне и потому не оповестила собратьев о подслушанном. Тем временем в храм вошли главы клана земледельцев. Советница Тилл отвечала за благополучие грибных полей. Она посвятила жизнь изучению грибницы и подобно Шаорису прибыла из другого серпентария. Но в отличии от лекаря женщина не имела милости богини, поскольку её родной город, как и Кресс, был ортодоксальным. Стоит отметить, что одевалась Тилл просто: узкие брюки из плотной ткани, туника длиной ниже бёдер и короткая кожаная куртка, спасающая от холода подземелий. Однако для общегородского собрания советница принарядилась. Вместо рабочей одежды на ней красовалась изящная блуза, расшитая янтарным бисером. За Тилл следовали Кессо и Шен, одни из самых верных последователей первосвященника. Первый следил за наземными полями, именно трудами его людей город обеспечивался, рожью, пшеницей и овсом. Второй занимался урожайностью фруктово-ягодных садов. Пожалуй, аграрии были единственным кланом, чьи главы в полном составе являлись учёными по совместительству. Спустя минуту в святилище показался капитан стражи. Церис был крупным мускулистым мужчиной, одним из тех, кому несказанно повезло обращался в динозавра. Командир слыл строгим, но справедливым. Цериса считали человеком чести, однако Кхаса относилась к нему с настороженностью. Она знала: с его доблестью могла соперничать лишь его несгибаемая вера в первосвященника. Капитан рьяно отстаивал дисциплину и поддерживал всякие ограничения, способствовавшие, по его мнению, спасению души. Конкретно с его подачи в Крессе веком ранее ввели телесные наказания. Другая глава клана воинов почему-то запаздывала. Но её отсутствие отошло на второй план, когда в зале совета появился Огайро. Его размеренный непоколебимый шаг гулким эхом отражался от стен храма. Несмотря на почтенные годы, первосвященник был высок и крепок. Пусть, благородная седина обильно тронула его длинные волосы, на лице не имелось ни одной дряхлой морщинки — лишь вековая мудрость вокруг глаз, да суровые складки на лбу. Словно сама старость обходила его стороной. Что же касалось короткой бороды и аккуратных усов, то их кристально чистая белизна лишь придавала Огайро статности. В купе с роскошной церковной мантией его образ казался абсолютно неземным. Первосвященник благодушно улыбался приветствующим его рептилиям. Пройдя чуть вперёд, он галантно уступил дорогу своей воспитаннице. Марцидаль поклонилась и не стала задерживаться, она понимала, что Огайро захочет перекинуться парой слов с главами и что влезать в разговор взрослых будет невежливо. Принцесса ступила на лестницу. Что ж сегодня она выглядела под стать опекуну. Но там, где Огайро казался высеченным из мрамора, Марцидаль была соткана из света и воздуха. Её нежное небесно-голубое платье струилось подобно предрассветному туману. Жемчужные нити в серебряных волосах мерцали при каждом шаге, а розовый кварц на тонкой шее ловил свет храмовых ламп, отражая его мягким перламутровым блеском. Принцесса двигалась настолько легко и изящно, что походила на небожительницу. Следом после непродолжительного обмена приветствиями начал спускаться главный лекарь. Марцидаль подождала учителя на площадке между рядами. Шаорис выглядел усталым. Под глазами залегли тени, а между бровей застыла задумчиво угрюмая складка. Для совета молодой лекарь облачился в лучшие одеяния: тёмные брюки, древесного цвета рубаха с вычурной вышивкой и белоснежная парадная накидка. Длинные волосы Шаорис заплёл в неизменно тугую и аккуратную косу. Постепенно благоговейный трепет от появления первосвященника схлынул, и по рядам рептилий покатился тихий шелест разговоров. — Вы слышали? Бригадиру Лорну становится всё хуже. — Неужели снадобья главного лекаря оказались бесполезны? — Должно быть, Лорн прогневал богиню своим упрямством… — Да быть не может, чтобы Шаорис был не в силах его вылечить! — А что говорит первосвященник? Не следует ли попросить его помощи, пока не поздно? У Кхасы мурашки поползли по спине. — Прошу вас, братья и сёстры, давайте не будем сплетничать! Разве это достойно праведных людей? Голос Огайро разнёсся над толпой. — То, что мой преемник допустил ошибку, весьма прискорбно, но он не бросает лечение и признаёт свой промах. Так давайте же отнесёмся с пониманием, ведь наш главный лекарь ещё так юн и неопытен. Да и мы всего лишь люди. Кому не свойственно ошибаться? Толпа согласно загудела. — Я рад, что наши сердца бьются в унисон. И конечно, же я не оставлю коллегу без помощи. Господин Лорн, не переживайте, отныне мы с Шаорисом позаботимся о вас. Верьте, вы в надёжных руках. У Кхасы ком встал в горле. Вот тебе и забывчивость. Огайро сейчас так ловко унизил первого лекаря, выставив себя в лучшем свете, что и добавить нечего. Кто знает, случилось бы это, если бы Кхаса донесла информацию до собратьев? Кхамелис повернулась к Лицере, ей стало ужасно тревожно и стыдно. — Лорну не просто так стало хуже, — сообщила она полушёпотом, — когда я пару дней назад ползла по вентиляции, услышала, как повара подсыпали что-то советнику. Причём делали они это по наставлению Огайро. — А? Погоди ка… Что? — Лицера ахнула, её зрачки недовольно сузились. — И ты говоришь об этом только сейчас? Её голос сорвался в возмущённое шипение. Ящеры вокруг удивлённо переглянулись. Сестра, поняв, что привлекает нежелательное внимание, понизила голос. — Почему ты нас не предупредила? Скажи ты об этом раньше… О богиня, а если бы Лорн умер? Это же вопрос жизни и смерти, как ты могла о таком умолчать! — Я не знаю, забыла. Столько произошло за последнее время, что попросту из головы вылетело. К тому же, как я поняла, отравители не знали, что они отравители. Им сказали о лекарстве. Не хотелось бы бросаться пустыми обвинениями, не имея доказательств. — Ну, поздравляю, твоя неуверенность стоила Лорну здоровья, а Шаорису репутации! Ты довольна? Лецера выдохнула сквозь зубы. Кхаса понимала её раздражение. Мучительный стыд за свой глупый промах заставил её нервно теребить кончик хвоста. — Прости, мне жаль, что всё так вышло. Но ведь лучше поздно, чем никогда? Теперь, когда известно, в чём проблема, Шаорис сможет придумать решение. — Сможет конечно, но время упущено, и мы даже не знаем, из чего была та отрава. В общем, подвела ты нас, Кхаса. Подвела. Я разочарована, я-то думала, мы семья… Кхаса поморщилась. С первой частью фразы она была согласна. А вот вторая очень уж смахивала на манипуляцию. Но Кхамелис не стала это комментировать, лучше не раздувать конфликт, тем более вина её действительно имелась. По рядам поползли изумлённые шепотки. Кхаса с Лицерой обернулись, чтобы выяснить в чём дело, и сами чуть не раскрыли рты. По широким ступеням спускался Король Кисар в сопровождении сына. Принц Рецелл, один из лучших следопытов Кресса, вернулся в серпентарий. Мужчина был одет на звериный манер. Длинный чёрно-зелёный камзол с вышивкой из горного хрусталя, толстый кожаный пояс и лёгкие высокие сапоги. Принц выглядел внушительно и в то же время пренебрежительно небрежно. Всё дело в расстёгнутом вороте и непослушных волосах — беспорядочных тёмно-графитовых кудрях, что он унаследовал от матери. Король же, напротив, преисполнился монаршего достоинства. Изумрудная мантия, отделанная золотом, напоминала о некогда обширном влиянии. Идеально гладкие пепельно-серебристые волосы говорили о серьёзности носителя, даже его массивная старинная корона была отполирована до блеска. Но несмотря на безукоризненный, будто сошедший с портрета образ, Кхаса знала — смерть супруги не пощадила короля. Кисар в своём всепоглощающем трауре давно и безнадёжно отошёл от дел. И тем неожиданнее смотрелось его сегодняшнее появление. Ведь будучи в летах, Кисар всегда носил с собой трость, но сейчас он демонстративно опирался на руку сына, показывая благосклонность к опальному принцу. Огайро, глядя на эту картину, заметно помрачнел. Он воздержался от возмущения, но за него это сделали другие. — Какие гости! Неужели принц Рецелл удостоил нас своим вниманием? — Первым отреагировал командир Церис. — Да, уж. Господа, что-то не припомню, чтобы мы отсылали лишнее приглашение, — вставил слово глава садовников Шен. — А с чего вы взяли, что нашему принцу нужно приглашение? — Воздух разрезал звонкий женский голос, — Как житель серпентария и верный следопыт он имеет полное право участвовать в общегородском собрании. Или вы хотите сказать, что перед взором Атис не все равны? Дерзкое замечание принадлежало ещё одной главе клана воинов — первой охотнице Кресса, Зартерии. Как и большинство змей, высокая и стройная, она обладала почти божественной красотой. Густые локоны советницы переливались, словно расплавленное золото, а глаза цвета тёмного янтаря смотрели с вызовом. При том надменное презрение во взгляде её ничуть не портило. Настоящая фурия, прекрасная, как закат, и смертоносная, как удав, коим она и являлась. Зартерия знала об этой притягательности и бесстыдно пользовалась ею. Охотница обожала откровенные наряды и гордо демонстрировала мерцающую песочную чешую, что изящными узорами опоясывала всё тело. — Лишь богиня вправе определять границы своего милосердия. Я не возражаю против участия принца. Слова Зартерии поставили Огайро в тупик, и тому пришлось согласиться. Спустя пару минут приготовлений, суетливых переговоров и торопливой рассадки по местам, Огайро вышел в центр и воздел руки к топазовому небу. Все звуки в храме тут же стихли. Не слышно было ни шороха одежд, ни покашливания, ни скрипа скамей.