Глава 7

Отступив немного назад, Светлана поймала себя на мысли, что притяжение между ней и великим княжичем куда сильнее, чем она предполагала. Его руки уверенно скользнули ниже талии, вызывая приятное ощущение тепла, растекшееся по телу. Но так нельзя, неправильно, невозможно… — Ваше сердце требует особого внимания, — прошептал Николай, приближаясь вплотную, его губы едва касались ее шеи. Теплое дыхание щекотало кожу, а нежные прикосновения пальцев оставили следы мурашек по всей спине девушки. Чувства вспыхнули ярче, чем пламя свечи, и в душе полыхнул огонь. Опасность положения смешивалась с чувством желания, постепенно побеждая страх наказания. Светлана хотела оттолкнуть князя, однако каждое движение словно притягивало ее еще больше. Страсть неумолимо росла внутри нее, искушая новыми ощущениями, рожденными неожиданной ситуацией. Николай накрыл ее руку своей ладонью, нежно поглаживая пальцами. Девушку охватило странное чувство противоречия: страх сменялся страстью, желание сражаться — жаждой близости. — Вы останетесь со мной, — сказал князь, осторожно проводя пальцем вдоль линии подбородка. Его глаза сверкали, и она видела в них свой конец. Поддавшись мгновениям безумства, Светлана позволила себе раствориться в его объятиях, забывая обо всем вокруг. Ее губы встретились с губами Николая, и мир перестал существовать, превратившись в огненный водоворот чувств. Однако мысль о Михаиле все еще оставалась в сознании, мучительно царапая совесть. Несмотря на сладостные ощущения, ее сердце разрывалось от двойственности желаний: жаркая страсть к Николаю боролась с нежной любовью к Михаилу. Несмотря на притяжение, исходящее от Николая, спустя несколько дней Светлана осознала, что, если она допустит усиление власти над собой, это грозит ее свободе и будущему. А она собиралась вернуть контроль над своей судьбой. Михаил оставался ее смыслом, символом настоящей свободы и самой чистой любви, ради которого стоило бы рискнуть даже жизнью. Однажды вечером, улучив подходящий момент, она незаметно прокралась к своим вещам, спрятанным в тайнике. Одевшись потемнее, отправилась прочь из дворца, рассчитывая встретиться с членами Северного общества. Светлана шла быстро, пригнувшись, прислушиваясь к каждому шороху и шепоту ночной тишины. Дворцовые сады остались позади, улица вела дальше, к условленному месту встречи. Страх возвращаться к прежним обязанностям и несвободе пропадал с каждым шагом вперед. Вскоре появилась небольшая группа мужчин, ожидающих ее прибытия. Среди них Светлана узнала Полину и радостно улыбнулась. Рядом с подругой она не одинока. Прошло несколько недель, и жизнь вошла в привычное русло. Однако накануне важного собрания Светлане, больше известной как Сергей Муравьев-Апостол поручили задание — доставить бумаги в Семеновский полк. Она поправила фуражку брата, сползшую на глаза, и мельком подумала, что немного волнуется от предстоящей встречи. Она ездила туда и раньше. К Мише. А сейчас без него было пусто и одиноко, даже несмотря на редкие письма. Все прошло успешно, но едва покинула полк, она захотела избавиться от военного костюма. Уверенная, что никто не обратит внимание, Светлана отправилась домой и по привычке сменила мундир на платье. Вернувшись во дворец, девушка была поражена увиденным: возле входа в ее покои стоял разгневанный княжич Николай, сжимавший бумагу в руках. Его лицо выражало негодование и искреннее недоумение. — Что значит этот маскарад? — он угрожающе шагнул к ней, но Светлана даже не шелохнулась. — Вы осмелились переодеться офицером и скрыть свою личность? Но она не оробела. Светлана встретилась взглядом с Николаем, ее сердце бешено колотилось, но голос звучал твердо. — Я сделала лишь то, что должна была сделать! Брат не мог привезти эти бумаги и просил привезти их меня! Николай приблизился еще ближе, его пальцы крепко сжали локоть девушки. — Значит, ради семьи вы готовы обмануть меня? Их решительные взгляды пересеклись, в воздухе повисло напряжение. Николай ослабил хватку и медленно скользнул ладонью вверх по руке Светланы, потом по плечу, и задержал руку на тонкой шее. Девушка почувствовала дрожь, проходящую сквозь тело, но усилием воли подавила эмоции. — Конечно, семья превыше всего, ваше высочество, — ответила она тихо, но веско, пытаясь сохранить достоинство. — Ах вот как, — хмыкнул Николай. — Ваш брат заставляет вас лгать? Руки принца сомкнулись на талии Светланы, прижимая ее ближе. Дыхание Муравьевой участилось, кожа покрылась мурашками. — Это не ложь… — выдохнула она, понимая, насколько опасно положение. Николай придвинулся еще ближе, склоинлся к уху девушки: — Тогда почему вы прячетесь под чужим именем? Почему таитесь от меня? Ее ладонь случайно коснулась груди Николая, пальцы ощутили биение сердца. Промолчать или солгать снова? Отрицать очевидное? Нет, она выберет лучший вариант. — Потому что я принадлежу другому человеку, Михаилу Бестужеву, — произнесла она наконец. Эти слова будто обожгли Николая изнутри. Он резко отступил, лицо помрачнело от ревности и гнева. — Вам известно, какое наказание полагается за подобные поступки? Светлана выдержала взгляд Николая, гордо подняв подбородок. — Да, ваше высочество. Но я готова принять любые последствия. И вновь между ними возникла невыносимая близость, которую трудно игнорировать. Сердца обоих бились учащённо, страсти кипели, грозя вырваться наружу… Только бы не выдать сообщество ни словом, ни жестом… Взывая Господа к милосердию, она смотрела в мрачное лицо княжича, тонула в темной глубине его глаз, и ясно осознавала свою беззащитность. Она могла быть спокойной, чуть насмешливой, даже дерзкой, но как только Николай оказывался настолько близко, становилась бессильной и управляемой. Это было ужасно. Невозможно. Губительно. «Борись!» — словно бы велел ей голос Михаила, который находился вдалеке. Наконец Романов нарушил гнетущую тишину хрипловатым голосом: — Что, если я отправлю вас под домашний арест и велю наблюдать за каждым вашим действием? — Вы вольны сделать это, — кивнула Светлана, — я не отрицаю. Но вам будет важно знать, что я — невеста Михаила Бестужева. Эти слова были ложными, но одновременно имели под собой твердую почву. Миша действительно хотел на ней жениться, как только он вернется в Петербург, или она все-таки вырвется в Полтаву. Тем временем лицо Николая Романова стало ледяной маской, и он перестал смотреть на нее. Отступил на шаг, словно его с силой ударили в грудь. — Хорошо, — проговорил он коротко и резко. — С этого дня вы находитесь под домашним арестом до моих дальнейших распоряжений.