Пролог

— Имя? — девушка у доски сверлит его взглядом, явно недовольная опозданием. Собрание киноклуба началось полчаса назад. Будь у него выбор, то Рики бы сейчас не стоял на пороге медиа-класса и не ловил на себе укоризненные взгляды всех присутствующих. Интересно, они здесь находятся добровольно, или как и он — не успели записаться на более полезный факультатив? — Нишимура Рики, — вздыхает он, стойко выдерживая на себе взгляд Хан Чаэлин. Она, можно сказать, университетская знаменитость. Председатель киноклуба, глава студенческого телевидения. Кажется, на общих собраниях даже ректор появляется реже, чем эта особа. Длинные тёмные волосы убраны назад, горло серой водолазки плотно обтягивает шею, юбка короткая, но не вызывающая, а плотные колготки лишь подчёркивают стройные ноги. Простоту в Чаэлин выдают только высокие конверсы, но Рики не заостряет на них внимание, как и на прочих деталях её внешности. Он здесь только ради дополнительных баллов, чтобы закрыть семестр без долгов. — Ты опоздал, Нишимура Ники, — сухо произносит она, смеряя Рики взглядом. — Знаю, — он обыденно пожимает плечами, поправляя лямку рюкзака. — Но я Рики. — Я так и сказала, — хмурится Чаэлин, скрещивая руки. — Как скажешь, — вздыхает он, избавляя их обоих от ненужной полемики. Как будто Чаэлин первая, кто не может произнести эту проклятую «Р» в начале его имени. Корейский язык, конечно, структурирован и гениален, но в любой системе можно отыскать изъян — как программист, Рики хорошо это знает. А правила произношения — и есть тот самый изъян. — Я могу войти? — уточняет он ради приличия. — А ты не хочешь что-то сказать? — вскидывает бровь Чаэлин, всё ещё стоя в оборонительной позе, будто такой как Нишимура Рики способен разрушить атмосферу, которую ей удалось создать за минувшие полчаса с начала собрания. — Извините? — тянет Рики, понятия не имея, чего от него ждут. Не будет же он просить позаботиться о нём всех остальных — это не в его стиле. Наверное, нет в университете того, кто бы не знал его, как отшельника, занимающего в столовой на большом перерыве стол напротив окна. Будь кто-то посмелее, то уже бы сказал ему что-то — это ведь самое вакантное место с шикарным видом на университетский двор. Но никто не трогает его, а Рики никого не трогает в ответ. Интересно, что их отпугивает больше: его вечно угрюмое лицо, на которое спадает непослушная угольная чёлка, или такая же чёрная, как и его волосы, одежда и ноутбук, обклеенный кислотными наклейками, с которым он не расстаётся? Как бы там ни было, Рики наплевать на это. Как и наплевать, что о нём подумает председатель киноклуба, или какой статус здесь носит Хан Чаэлин. — Садись на свободное место, — Чаэлин кивает на один из пустующих стульев, и Рики автоматически переводит взгляд на собравшихся. — Все уже разделились на пары и тебе придётся работать в одиночку. …Рики не привыкать. — Ага, — хмыкает он через плечо, пока идёт к ближайшему свободному стулу в первом ряду. Конечно же, никто не захотел садиться так близко. Зато весь последний ряд битком забит. Комната Е3011, где теперь Рики придётся регулярно появляться до конца семестра, просторная, но завалена хламом. Складывается впечатление, что здесь очень давно никто не собирался, хотя киноклуб не прекращал своей деятельности с тех пор, как Рики поступил сюда три года назад. — В этом семестре у нас рекорд по количеству людей, — голос Чаэлин вынуждает Рики отвлечься от разглядывания угла, забитого сложенными софтбоксами и какими-то рулонами. — Надеюсь, что этим составом мы продержимся до конца года, а может, кто-то даже вернётся и в следующем семестре. Планы у Чаэлин весьма грандиозные. Вот только Рики вовсе не уверен, что они осуществимы. Он уже успел заметить среди собравшихся Ли Хисына — звезду баскетбольной команды. Рики на деньги готов спорить, что Хисын здесь оказался тоже лишь по велению случая. Уже минимум два человека не собираются задерживаться в киноклубе дольше, чем того подразумевает учебный план. — А сколько было в прошлом семестре, если не секрет? — задаёт вопрос кто-то из парней, но Рики с ним не знаком. И пока Чаэлин скромно произносит цифру «пять», Рики разглядывает надпись на маркерной доске. В две колонки выписаны имена участников киноклуба — всего двенадцать, если не считать Рики и председателя. Да, почти в три раза больше, чем было ранее. Интересно, здесь правда настолько отстойно, что никто не хочет приходить, или есть что-то ещё? Может, быть творческим теперь уже не настолько модно? Когда-то в детстве Рики увлекался оригами — сейчас тоже бывает находит. Это помогает структурировать мысли и на какое-то время абстрагироваться от реальности. Складывать бумагу по чётким линиям намного проще, чем разобраться в людях. …или разобраться в себе. Бумага не спорит, не требует объяснений, не задаёт вопросов. Иногда сопротивляется, но Рики знает, как с этим справиться. А вот как справляться с людьми — он до сих пор так и не понял. У них слишком много изгибов, неправильных углов, неаккуратных заломов и абсолютно никаких схем. Логике они не подчиняются, а значит рассчётам не подлежат. Если в компьютерном коде обнаруживается ошибка — её устраняют. Но подобная корректировка как будто не работает с людьми. Над их ошибками нельзя поработать — они даже сами над ними не работают. Помогает лишь полная очистка кэша — никакого мусора. Так зачем тратить на это ресурсы, если проще и вовсе не засорять память? — Можно поменяться? — поднимает руку одна из девушек, вставая с места, и Рики оборачивается, глядя на неё через плечо. — Раз теперь есть выбор, могу я быть одна или хотя бы с этим, — она кивает на Рики, делая неприятный акцент на последнем слове, будто Рики и вовсе неодушевлённый предмет. Её имя он не может припомнить, но её фото уже больше года висит на стенде «Гордость Университета» у главного корпуса. Идеальная укладка, рубашка и жилетка. Девушка не выглядит как зубрилка, которая не вылезает из библиотеки и портит по ночам зрение, самостоятельно изучая продвинутый курс узкой специальности. Но есть в её манере речи что-то такое, что даже на долю секунды не даёт усомниться в завышенной самооценке заядлой отличницы. — Ники, ты согласен работать с Джихё? — с толикой раздражения интересуется председатель киноклуба, и Рики возвращает к ней внимание. — Нет. Ему без разницы, с кем работать над проектом. Но если есть выбор: с этой выскочкой или одному — он выберет второе. Себе он доверяет, а вот ей… Нервы дороже оценки «отлично». Он здесь лишь для того, чтобы заполнить пустое поле в семестровом табеле. Пауза затягивается, а Рики специально не оборачивается — знает, что отличница Джихё сейчас буравит взглядом его угольный затылок. Буквально чувствует, как начинает гореть кожа под волосами, но реагировать никак не собирается. — Значит, пары остаются такими, какие выбрал жребий, — подытоживает Хан Чаэлин, со звонким чпоканьем срывая с красного маркера колпачок. И пока она записывает имя Рики в самом низу списка, на удивление, не делая грамматической ошибки, где-то за его спиной раздаётся противный скрежет ножек стула о потрескавшийся ламинат. — Проклятье, — доносится едва слышно фырканье Джихё, но Рики лишь беззвучно ухмыляется себе под нос. Она наверняка привыкла всегда получать то, что желает. Но, судя по тому, что написано на доске, её напарником будет никто иной, как спортивная звезда университета Ли Хисын, рядом с которым Рики занял свободное место. — Не переживай ты так, — Хисын оборачивается на раздражённую Джихё. — Я способный. — Не сомневаюсь, — шипит Джихё, корча неприятную мину, отчего на переносице появляются маленькие морщинки. На этот раз Рики с любопытством наблюдает за её реакцией, но не более. Обзаводиться врагами не входит в его планы. Но эта девчонка так забавно психует, что даже становится немного жаль бедолагу Хисына — она ведь очевидно помотает ему нервы. — У вас ещё будет время обсудить командную работу! — председатель Хан Чаэлин хлопает дважды, чтобы восстановить порядок и вернуть к себе внимание. — Каждый год в мае проходит студенческий кинофестиваль короткометражных фильмов. За первое место дают неплохие призы. И… — Чаэлин замечает пару поднятых рук, но не позволяет себя перебить, заканчивая мысль, — предвидя ваши вопросы, говорю сразу: да, финансовое вознаграждение тоже полагается, и нет, не на личные цели. По помещению разлетается эхо раздосадованных вздохов, но Чаэлин не показывает лишних эмоций. Очевидно, она ожидала подобной реакции. — А наш университет когда-то выигрывал? — бесцеремонно задаёт вопрос Ли Хисын, будто лишь для приличия лениво вскидывая запястье. — Я не привык проигрывать. По лицу Хисына тут же растекается самодовольная улыбка. Этот парень действительно местная знаменитость, что ещё больше удивляет Рики. Зачем такому, как он, киноклуб? — В прошлом году мы были вторые, — вместо Чаэлин отвечает какой-то парень в сером худи на последнем ряду. Неужели есть те, кто возвращается сюда снова? Это действительно удивляет Рики. Выходит, не все из присутствующих новички. Интересно, до этого семестра дошли все пять ветеранов прошлого состава или только этот парень и председатель Хан Чаэлин? — В этом году мы будем первые! — заверяет Чаэлин, и в её голосе нет ни капли сомнения в собственных силах. — Тематика для фестиваля всегда свободная, поэтому тему можно выбрать любую. И, если никто не против, то я бы хотела совместить её со своей дипломной работой по режиссуре… — Я против. В комнате Е3011 на несколько мгновений повисает гробовая тишина, будто все с замиранием сердца ждут начала фееричного шоу. Чаэлин смотрит на Рики в упор, будто не понимает, точно ли правильно его услышала. Но этот взгляд он с лёгкостью выдерживает, продолжая играть с ней в гляделки. — Почему? — как-то совсем наивно спрашивает она, наконец-то разрывая тишину. — А с какой стати мы должны горбатиться на чужой диплом? — также наивно не понимает Рики, высказывая своё мнение. — Потому что это её киноклуб, чувак, — вступается всё тот же парень в сером худи. — Сонбэ в этом году заканчивает универ. Тут всё держится буквально на ней. — Сону, всё нормально, — останавливает его Чаэлин. — Да, мы будем все вместе работать над проектом. Но многим из вас этот факультатив нужен лишь для набора баллов в табель. А для меня это опыт и практика, которые я буду в дальнейшем использовать в своей карьере. Если у кого-то есть возражения, то давайте обговорим всё после собрания в индивидуальном порядке. А сейчас, могу я рассказать подробнее о предстоящем проекте? — Я подойду после собрания, — стоит на своём Рики, на что Чаэлин коротко кивает и отворачивается к доске, начиная писать в самом верху ровные печатные буквы, складывающиеся в слово «Paranormal».