Глава 9. Скажи мне, кто твои друзья...

Первыми, ещё в ночном полумраке, запели малиновки. Напыжив свои крохотные ярко-рыжие грудки, они исполняли переливчатые, нежные, почти меланхоличные, трели. А следом, будто бы соревнуясь за первенство, защебетали и голосистые дрозды-чернозобики. – Итан! Итан! Гляди, белка! – девушка схватила возлюбленного под локоть и указала на ясень вдалеке. – Где? – Та вон же! Громкие голоса спугнули рыжую, и с шишкой в зубах она тут же юркнула в своё укрытие. – Ну вот… Убежала… Люсьен, укрытый высокими кустарниками лещины, закусил в задумчивости внутреннюю сторону щеки. Вполоборота он оглянулся на расположившегося подле Деринга. «Надо было сразу уходить, – раздражённо выдохнув, нахмурился инквизитор. – Кто б знал, что сюда заявятся в такую-то рань…»

Чуть ранее

Люсьен проснулся первым — по крайней мере, так ему показалось. Мелисса с Эддриком всё ещё отдыхали. Винтерс-младший скользнул мимолётным взглядом по пустыннику, отметив, что даже ему необходим сон. Тот совсем не походил на живого мертвеца из легенд. «Возродившаяся душа, наверняка, точнее соответствует его сути», – перебирал Люсьен, но он по-прежнему знал слишком мало о подобных Эддрику. Мужчина исчез за широкими древесными стволами, бесцельно бредя дальше. Ему хотелось насладиться прохладным рассветным воздухом, настроиться на новый день. И лишь хруст веток за спиной выдал чужое присутствие, вынудил резко обернуться: – А, это ты… – облегчённо выдохнул Люсьен. – Подумал, у нас гости. Нарушитель покоя стоял неподвижно, молча следил за ним. – Мне казалось, ты спишь ещё. А Мелисса? Эддрик покачал головой. – Прогуляешься со мной? Бывший инквизитор ничего не ответил: то ли тяжело, то ли не захотел. Его змеиные, проницательные зрачки оставались сосредоточены на свисающем кресте Винтерса. Люсьен коснулся подвески, взглянул на неё и тихо произнёс: – Это крест. Ты узнаёшь его? – Кр…ест… – глухо выдохнул мертвец. – Я… Он хотел продолжить, но вдруг схватился за грудь. Пальцы лихорадочно шарили по телу, словно ища что-то знакомое. Ничего не найдя, Эддрик мрачно опустил голову. «Искал свой?» – пронеслось в голове Винтерса. Он шагнул ближе. Однако чужие голоса остановили его. Люсьен пригнулся и жестом велел Дерингу последовать его примеру.

Настоящее время

– Итан! Там, кажется, что-то интересное, – с восторгом пролепетала девчонка, явно желая исследовать попавшую в поле зрения местность. – Пройдёмся? Скрывшиеся в тени густой листвы парни насторожились, готовые бежать в любой момент. Точнее, Люсьен. Эддрик же наблюдал за каждым его движением. Лёгкий ветер шевелил ветви над головами, бросая на землю дрожащие пятна света, и каждый звук казался громче, чем был на самом деле. – Эй, Эдд, – зашептал одними губами Винтерс. – Предупреди Мелиссу: надо как можно скорее отсюда убираться. Кивнув, пустынник украдкой покинул укрытие. Лишь глаза его сверкнули под сенью. – Ой, там что-то в кустах! – испуганно ахнула горожанка из Редхилла, цепляясь за льняную рубашку парня. Инквизитор сжался, прикидываясь частью зарослей. Сердце забилось, словно в тисках, когда Итан двинулся в его сторону. Напряжённая тишина повисла, будто сам лес задержал дыхание. И только трепыхание крыльев слышалось то с одной, то с другой стороны. Справа из-за дерева показалась серая мордочка зайца. Длинные уши дрожали, улавливая каждый шорох. Лесной житель замер на одних задних, всматриваясь в глаза затаившегося мужчины, и осторожно шевелил крошечным носиком. Не ощутив угрозы, он выскочил на тропу и промчался мимо путников, словно лёгкий ветер, тут же растворяясь в зарослях. – Тьфу ты! Бетт, это просто заяц! «Спасён… – выдохнул Люсьен. – Они уже, должно быть, собрались. Надо поспешить, пока не ушли далеко». Если так подумать, ему с Мелиссой не было нужды скрываться: достаточно притвориться влюблённой парой, сбежавшей от городской суеты для единения с природой. Эддрику это было необходимо. По крайней мере, пока не станет более схож на живого человека.

С последними лучами солнца

День близился к своему концу, и солнце устало катилось за линию горизонта. На вечернем небосводе уже проступали очертания нетерпеливой луны, а кое-где мерцали первые звёзды. С сумерками ночное светило только становилось ярче, насыщеннее, точно набирало силы. Эддрик завороженно всматривался в чёрные силуэты крыланов, что купались в холодном мерцании лунного света. На некогда белоснежную — теперь уже, скорее, серую, перепачканную в пыли и крови — рубашку умостилась парочка кровопийц. В этом году они оказались уж чересчур назойливыми. Парень поднёс руку с кровожадными насекомыми ближе к лицу, с интересом рассматривая крох. Вряд ли пресытившись, они улетели на поиски свежей и тёплой крови. Места, где несколькими мгновениями ранее сидели маленькие чёрные существа с прозрачными крылышками, Дерингу теперь отчего-то хотелось разодрать. Он ярко ощущал жгучий, нарастающий с каждой секундой зуд. Пустынник почёсывал комариные укусы, осознавая новые ему ощущения. А неподалёку раздавался негромкий гомон женских голосов, сопровождаемый весельем. Люсьену хохот показался едва ли приятным и вряд ли хорошим предвестником. Зато Мелиссу, наоборот, привлёк. – Я взгляну, что там происходит, – предупредив Винтерса, она направилась к источнику шума. Шаг за шагом она отдалялась, словно неведомая сила звала её. – Погоди! Это может быть опасно!.. Однако девушка не отозвалась, и Эддрик тоже отправился вслед. Люсьену не осталось ничего иного, как поспешить за ними. Посреди пустой опушки к небу вздымался опасный костёр, но никто не спешил его тушить. Вокруг кружили, приплясывая, юные девы в прозрачных исподних сорочках. В обжигающий кожу своим жаром огонь летели подношения: травы, личные обереги, лоскуты собственных одеяний, туши мелких животных. Сплетая пальцы рук, они пели песню на языке, который инквизитор уже слышал ранее из уст Мелиссы. Зажав пальцами нос, Винтерс-младший сморщился от зловония, что распространялось ветром по округе. Вперёд выплыла старшая из дев. Плавными движениями подняла с травы ритуальный кинжал и, ничуть не сомневаясь, сжала в ладони лезвие. Единым движением выдернула его и стиснула кулак над костром. Языки пламени угрожающе вспыхнули, разбрызгивая свои искры в стороны, когда алые капли утонули в его вечно голодной пасти. Вдохнув удушливый запах горелой шкуры и мяса вперемешку с другими зловониями, Эддрик чуть пошатнулся. Брови сдвинулись, рот приоткрылся в страдальческом хрипе, и восковое лицо исказилось ужасом. Инстинктивно, ощутив нечто знакомое и пугающее, он отступил назад, схватился за волосы и мучительно замычал. Напуганные поведением друга Люсьен и Мелисса подскочили к нему, кладя ладони на плечи и заставляя успокоиться. Девушка потянулась на носках, доставая губами до уха и тихо зашептала: – Quiete, quiete* Ведьма у костра повернула голову в сторону еловых гигантов. Скользящей походкой, словно её тело ничего и не весело, она двинулась в сторону гостей. Властный голос разлился и зазвучал точно со всех уголков: – Кто вы такие? Мелисса пронзила острым взглядом незнакомку, угрожающе сдвинув брови к переносице. Расправив плечи, с гордой осанкой она вышла на поляну и представилась: – Мелисса. Незнакомка подбоченилась, упирая руки в тонкую талию, и оглядела гостью. Янтарь глаз скрылся за густотой тёмных ресниц, когда ведьма подозрительно сощурилась. Она повела длинным носом с горбинкой, как делали дикие животные. Ощутив нечто знакомое в воздухе вокруг Мисси, позволила улыбке коснуться губ: – Рада знакомству. Я Вивиен, а это, – девушка оглянулась на наблюдавших со стороны дев, – мои сёстры. Ты такая же, верно? – Боюсь спросить, что же меня выдало? – с иронией отозвалась Мелисса. – От тебя веет запахом нечистой силы, – Вивиен взглянула на вышедших вслед за новой знакомой парней. – Кто тут у нас? Люсьен напрягся, враждебно поглядывая на собравшихся полуночниц. Заметив его, Вивиен отступила назад, косясь исподлобья на инквизитора: – Что здесь делает он?! Сын Юджина молча стоял позади и не решался вступать в диалог: неизвестно, к чему он мог их привести. Успокоившийся разум Эддрика теперь находился где-то на грани реальности, и сам парень едва улавливал всю суть происходящего. Повернув голову вполоборота к мужчине, девушка ответила: – Он мой друг. Не стоит переживать на его счёт. Обозначив роль Люсьена, тем самым Мелисса продемонстрировала другим: «Тронуть его — объявить мне вражду». Услышав слова своей спутницы, инквизитор позволил себе немного расслабиться. – Как дивно. Пусть так, – едко усмехнулась Вивиен. – Оставайся с нами. Мы не возражаем, если ты присоединишься к нам, – вздёрнув острый нос, предложила она. Мисси впервые встретила подобных ей. До сих пор она слышала лишь о сожжении невинных женщин. Таких, как её мать Дебра: с нечистью и чёрной магией их ничего не объединяло. Колдуньей была Шейла, бабушка девушки, которую при жизни ей не удалось застать. Впрочем нельзя было сказать, что юная ведьма была счастлива судьбоносной встрече. Пускай их ритуалы и показались ей занимательными, но проблема крылась в самой Вивиен. Мелисса не привыкла быть за спиной и ей не нравилось то, каким тоном с ней общалась колдунья. – Не хочу, – усмехнулась она. – Нам с тобой не сладить. Но Вивиен ничуть не оскорбилась: – Не зря говорят в народе: «Скажи мне, кто твои друзья, и я скажу, кто ты». Не пора ли сменить круг общения? Чем дольше они находились на этой трёклятой поляне, тем больше отравлял незакалённые организмы дурман жжённых трав. От дыма першило в горле, и сухой кашель вырывался всё чаще. А вместе с тем с низов поднималось отвратное чувство тошноты. Люсьен ухватился за Мелиссу, точно та была его опорой. Эддрик, ощущая нечто похожее, покачивался из стороны в сторону, но упорно стоял поблизу с инквизитором. – Что ж, я обязательно обдумаю это как-нибудь на досуге, – скривив губы, выдавила девушка из себя. Мелисса повернулась спиной к ведьмам и кивнула мужчинам, готовая продолжать их путь. Но когтистая рука схватила её раньше, развернув к себе лицом. Острые, колючие ногти продавили лёгкую ткань рукава, цепляя кожу. Вивиен недобро сверкнула глазами: больше всего она не терпела отказы. – Мы не закончили. Люсьен потянулся в попытке вырвать Мисси из чужой хватки. Пустынник, почувствовав угрозу его хозяйке, метнулся вперёд и обогнул Вивиен. Оказавшись у неё за спиной, протянул костлявые кисти и обвил вокруг бледной шеи ведьмы. Тиски сжались, перекрыв доступ к воздуху, заставив кожу синеть, покрываться тёмными венами. Хрипя от нехватки воздуха, она загоготала и, скрипя зубами, выплюнула презрительное: – In genua procumbite!* Удушливое кольцо на шее колдуньи, наконец, ослабло. Колени приятелей Мисси послушно подогнулись, следуя приказу: оба рухнули наземь, склоняя головы. Девушка с ненавистью заглянула в ядовитые глаза Вивиен, зашипела от злости: – Revertatur!* Однако налитые свинцом головы всё так же были тяжелы, и лбы клонились к траве. – Занятные у тебя зверушки однако, – с неприкрытым самодовольством произнесла ведьма. – У тебя не получится отменить мой приказ. Знаешь почему? Ты выбираешь не тех. – Morere! Ведьма громко захохотала и обнажила клыки. Лёгкие, пока еле уловимые чужим глазом, морщины проступили на лице. Бледная кожа теперь же была больше похожа на серую. Взгляд золотых глаз утратил всю осознанность — осталось лишь безумие. Мелисса с неприкрытым ужасом глядела на неё: «Показывает настоящий лик… Осталось ли в ней что-то человеческое?..» – Ну что же вы, сестрицы, замерли? Прошу, насладитесь сим скромным ужином. Не младенцы, но и их души вполне съестны! – Нет! Синие глаза заблестели яростью, белки застлала кровь, — увидь её такой Люсьен, сбежал бы он? — и пальцы, точно зная, что нужно, вцепились клещами в редкие волосы. Потянув спутанные, как паутина, рыжие пряди на себя, притянула старую каргу ближе: – Питаешься чужими жизнями?! – прошипела Мелисса. – Тогда нам точно не по пути. Вновь дёрнув женщину, свободной рукой Мисси выхватила серп из-за пояса. Она приставила сверкающее лезвие к горлу Вивиен быстрее, чем её последовательницы успели бы приблизиться. – Не старайся, милая. Ты не более, чем мотылёк попавший в сети паука, – насмешливо косясь на разгневанное лицо такой же ведьмы, прокряхтела рыжеволосая. – Тебе не по силам убить меня. Сдавайся. – Отчего же? Чей голос шепчет тебе? – Зачем мне чей-то шёпот? – вновь засмеялась ведьма. – Я подчиняюсь лишь себе. Моя воля только моя, понимаешь? У тебя по-другому? – снисходительно объяснила она. – Что?.. «Он обманул меня! Щенок адов!» – в голове раздался загробный хохот и эхом пронёсся по всему телу. – Ferrea vincula corpus ligant; tace et immobilis esto!* В ушах зазвенело, и, точно змея, от ног к шее поднималось что-то тяжёлое, холодное и жёсткое. Не в силах шевельнуть пальцами, девушка безмолвно замерла на месте. Незримые цепи впивались в тело, сдавливая кожу до красных пятен. Подавив своё обиженное эго, Мисси всё же воззвала к тому, с кем некогда заключила сделку. Однако он молчал, не торопился выходить на связь. Как если бы ожидал, когда подопечная окажется в худшей ситуации, хотя, казалось, куда уж хуже? – Приятного аппетита, девчонки! Никто вам более не помешает, – улыбнулась покровительственно старшая сестра. Ведьмы обступили несчастных жертв и, склонившись к ним, жадно принюхались. Обведя шершавым, покрытым волдырями языком притуплённые клыки, самая младшая раскрыла свою пасть шире. Голодные глаза сверкали алым в темноте, и Люсьен готов был поклясться, что слышал утробный рык. Тонкие руки в нетерпении прикоснулись к щекам мужчины, приподняли голову. Клыки едва коснулись чужой плоти, обдавая кожу шеи дыханием смерти. Инквизитор прикрыл глаза, вспоминая давно заученные наизусть слова, зашептал. Молитва, которую матушка ещё с детства наказала запомнить и ни за что не забывать. Мысли поплыли вперёд, погружая Люсьена в прошлое: – Вера, молитва, крест — вот истинная сила инквизитора, Люсьен, – наставлял отец. – Кинжал же — «оружие истины». Он тебе поможет «обнажить» ложь или нечистую силу. Они не любят серебро, поверь. Ведьма стиснула сильнее пальцы на предплечьях мужчины, не давая ему сдвинуться с места. Зубы сильнее впились в шею, оставляя след, но чудовище не спешило. Оно наслаждалось вкусом, слизывая небольшие алые капельки, проступившие тут же на поверхности. Заключительное слово прозвучало тихо, но уверенно: – Аминь! Женщину отшвырнуло невидимой, но ощутимой силой назад. Греховные тела сковали скрытые от людского глаза серебряные цепи, лишая свободы. Мучительная агония проняла их, разрывая изнутри. Хватаясь за голову, закрывая уши, они, словно черви, извивались на земле. Внутри их очернённые, чёрствые души горели самым ярким пламенем. Как тот, в котором они сжигали подношения Дьяволу. Вместе со смертью ведьм исчезли и все заклятья. Но подняв, наконец, голову, Люсьен заметил склонившегося Эдда: тяжело дыша, почти задыхаясь, он упирался дрожащими, ослабшими руками в землю. Каждое произнесённое слово молитвы отдавало до сих пор набатом в голове, било по телу, словно невидимым бичом. Он содрогнулся, а в глазах его проблеснуло что-то человеческое — свет души, пытавшейся прорваться сквозь оковы тёмных чар. – Эдд! Держись… Слабый, тихий голос сорвался с бледных губ, едва прошелестел в воздухе: – Люсьен… М-мне нехорошо… Ногти впивались в траву. Затуманенная синева глаз отчаянно искала знакомого инквизитора. Превозмогая жжение в теле, девушка тянула ладонь к Люсьену, безмолвно моля не оставлять её. И Винтерс, глядя на неё, замер на месте. Мотнув головой, он вновь повернулся к другу. Стоило помочь в первую очередь ему. – П-по-помоги мне, прошу… Поджав губы, инквизитор остановился: «Что я делаю? – пронеслось где-то на задворках подсознания. – Она ведь не бросила меня». Вздохнув, он прикрыл глаза и развернулся назад.