Глава 8. Одуванчик значит «счастье»

Густые кроны деревьев сомкнули свод, укрыв чащу от дневных лучей. В этом проклятом месте легко было не только затеряться, но и утратить счёт времени. Полдень ли до сих пор или близился закат? Люсьен раздражённо поднял голову к небесной синеве, пробивающейся сквозь редкие прорехи в листве: – Почему так мрачно? – нахмурился он, пытаясь разгадать секрет мистического леса. – Не зря прозвали его Чернолесьем, – улыбнулась Мелисса. – Так уж устроено оно: чем дальше вглубь, тем гуще тени. Инквизитор ничего не ответил — лишь недовольно хмыкнул и свернул карту в трубку. Карта, что служила им верным проводником, имела собственную историю. Её создал прославленный картограф Абрахам Ортелий, и само её появление в роду Винтерсов было примечательным… Как-то в начале 1590-х годов, во время своего пребывания в Лондоне, Абрахам обратился в церковь за помощью: он боялся собственной жены, чьим телом завладел демон. Но в Англии экзорцисты не имели большого уважения: их слава жила по ту сторону моря, в католической Европе. – Где одержимая? – холодно обратился Юджин I Винтерс, Великий инквизитор и правая рука Верховного. В юности он постигал искусство изгнания под руководством своего первого наставника. Когда-то Юджин I мечтал стать экзорцистом, но годы и власть изменили его взгляды. И всё же, к большому удивлению Великого инквизитора, приобретённые навыки оказались полезными: он провёл ритуал изгнания. В благодарность Абрахам пообещал составить карту английских земель. И он сдержал слово, позднее вручив прадеду Люсьена два экземпляра чертежей. «Да только толку от неё? Ни черта не видно», – Винтерс-младший заозирался, силясь понять, где они. Парень не был силён в ориентации на местности, а мелкие отметки на карте лишь сильнее запутывали и уже, казалось, двоились в глазах от обилия. Вдали же, по земле, расплывалась непроглядная молочная пелена, будто само Чернолесье не желало отпускать их за пределы своих владений. Мужчина мотнул головой, стряхнув напрасные опасения: – Нет уж. Мы выберемся, – он вновь развернул помятую карту. – Мелисса, если поднялся туман, значит, где-то рядом есть река. Верно? Рука с цветами зависла над корзинкой и дрогнула. Табун мелких мурашек прокатился по телу, а в лёгких так внезапно перестало хватать воздуха, словно что-то вытеснило его. В ушах зашумело бурное течение реки. Отчаянные писки зазвенели, пробивая слух: – Помо…гите!.. Маленькая голова едва мелькала на водной глади. Ребёнок захлёбывался, глотая с каждым движением всё больше пресной жидкости. Страх не вынырнуть пересиливал разум, а ноги и руки немели от лихорадочных взмахов. – Спа…сите… – истошно вопила девчонка, отхаркиваясь. – На! По…мощь!.. Силы покидали, сознание плавало где-то там, на грани. Отчаянно стараясь оставаться на поверхности, она хватала ртом воздух и всё слабее барахталась, подставив лицо безразличным небесам. Оттуда на Мисси взирала такая же ледяная лазурь, как и та, что тянула её вниз. Рвано выдохнув, девочка устало прикрыла веки, ощутив раздражающую резь в глазах, и отпустила всё напряжение в теле, полностью сдавшись перед неумолимой судьбой. Где-то рядом раздался всплеск воды. Подводный мутный мрак сменился ярким белым светом, заставил протестующе жмуриться. – Ты это… Не умирай только тут… – донеслось сквозь собственные хрипы и отхаркивающийся кашель. «Мелисса! – зазвучало откуда-то сверху. Она и не сразу осознала, что обращались к ней. Зажмурилась и лишь чаще задышала. – Мелисса!» – вновь повторилось. – Жива? – морщинистый лоб нахмурился сильнее от беспокойства. Пожилой мужчина протянул к ней руку, но та ощущалась крепче положенного… Откуда у старика столько силы?.. Тихий, сипловатый голос зазвучал бодрее. Он стал резче прежнего, настороженнее, донёсся из-за спины: – Эй! Мелисса? Девушка вздрогнула. Инквизитор осторожно убрал широкую ладонь с её плеча. Голоса из прошлого затихли, сошли на нет, избавив повзрослевшую Мисси от наваждений. Она развернулась и сделала несколько маленьких шагов назад: – Ты о чём-то спрашивал? – Тут есть водоёмы? – переспросил недоверчиво Люсьен. – Всё хорошо? Ты бледнее обычного… Края губ Мелиссы слегка приподнялись, и она, стараясь выглядеть непринуждённой, сложила руки на груди: – Припоминаю, тут некогда проходила река, что брала начало у околиц Кроли. Некоторое время мужчина молча смотрел в лазурные глаза напротив. Обратившись вновь к чертежам, отметил однако про себя странности в поведении спутницы: «Что-то не то», – почесал затылок в растерянности он. Колдунья встревоженно вздохнула, а когда подняла взгляд перед ней уже возникла немая фигура Эдда. Пустынник протянул ей ладонь с пучком травы, вырванным из земли с корнями, и вопросительно склонил голову набок: – Нет, обычная трава нам не нужна, – она покачала головой и, порывшись в корзинке, вытащила цветок. – Гляди, мне нужен синий, с острыми лепестками. Держи, иди и поищи такие же. – Хо…ро…шо, – неторопливо отозвался Эддрик: ему всё ещё было тяжело говорить, будто воздух с особым усилием проходил через лёгкие. Мелисса внимательно оглядела лес в поиске полезных трав. Она очень любила варёные корни одуванчика и суп из полевого хвоща; первоцвет хорошо избавлял от кашля, а зверобой — от проблем с животом. Среди буйства всей зелени взгляд зацепился за пестреющую жёлтую шапочку знакомого цветка. Потянувшись к тонкому стебельку, мягким движением девушка сорвала маленькое солнце и в задумчивости протянула руку к инквизитору впереди. Она прищурилась, присматриваясь, как если бы примеряла находку. – Люсьен! – позвала Мисси, приблизившись к нему. – Что?.. И прежде чем он опомнился, Мелисса уже вплела красочный цветок в густые пряди его волос: – Смотри-ка, как хорошо смотрится на тебе, – хихикнула она. Мужчина с подозрением воззрился на неё: «Чего это она вдруг?» После пробуждения Эдда Люсьен сторонился Мелиссу: боялся ту ведьму, что крылась внутри неё. «Управляет погодой, подняла на ноги мёртвого… На что ещё она способна?» – содрогнулся Винтерс. А сейчас перед ним стояла самая обыкновенная девушка, ничем не отличавшаяся от городских. Так, словно ничто из этого её не касалось, она смеялась и забавлялась с ним, инквизитором. С тем, кто в любой момент мог обернуться против неё. Это приводило Люсьена в замешательство, заставляло задуматься: «Какая из них настоящая Мелисса?» Девушка сделала шаг назад и отвернулась. Улыбка однако не спала с лица. И глядя ей в спину, Винтерс потянулся вслед. Ему вдруг захотелось раскрыть эту тайну: – Погоди, – бросил он. Мисси послушно остановилась. С любопытством, застывшим на лице, она следила за тем, как парень бегло огляделся по сторонам, а потом шагнул в сторону и склонился к траве. Девчонка приподнялась на носочки — хотелось разглядеть, что он там искал, — но расстояние мешало. Люсьен поднялся, бросил быстрый взгляд через плечо. Чародейка поспешно отвела глаза и спрятала руки за спиной. Всем своим видом она будто говорила: «Я не подсматривала, честное слово». Издав короткий смешок, мужчина в два шага оказался перед девушкой и, закрепив одуванчик в чёрных волосах, заключил: – Так куда лучше. Мелисса неуверенно коснулась подушечками пальцев нежных жёлтых лепестков, и щёки её против воли вспыхнули пунцовым: – «Счастье», – пробормотала она. – Что? – Одуванчик на цветочном языке означает «счастье». – Вот как, – Люсьен в задумчивости достал свой цветок и покрутил его в пальцах. – Значит, мы только что пожелали друг другу счастья? Ничего особенного. Однако отчего-то сердце девушки забилось чаще положенного, и жар на лице не спадал. Сияющее лицо молодого инквизитора вдруг показалось ей невероятно притягательным. Винтерс-младший под пристальным взглядом неловко опустил глаза и, прочистив горло, сменил тему: – Похоже, ты совсем не печалишься о покинутом доме. – Ведьмы, если их обнаружат, ищут новые места жительства. Люсьен припомнил, что читал о подобном в справочниках. У ведьм, по сути, и нет дома в привычном смысле этого слова. В этом они были похожи. У него не было места, которое можно так назвать: «Дом должен быть наполнен чувством любви, уюта и безопасности. Место, в которое хотелось бы возвращаться». – Однако ты не покинула его сразу. – В Чернолесье я была в безопасности. – Как же, чудовища тебя ни разу не беспокоили? Я до сих пор перед собой вижу те дикие, жаждущие смерти глаза оборотня. – Люсьен, я ведь не простой человек, – напомнила Мелисса. Разумеется, дело было не только в её сущности, но стоило ли делиться всем с тем, кто оставит тебя? Дедушка Генри учил маленькую Мисси: – Никто не сможет быть с тобой до конца, – предупреждал он. – Тебе стоит научиться самостоятельности. Будь сильной. – Я буду, дедушка. Я буду. Эти слова юная ведьма повторяла в голове по сей день. И никогда не забывала о том, кто перед ней. Люсьен же, пускай иной, но так и не отринулся от инквизиции. – Они? – возникший рядом Эддрик продемонстрировал пучок синих цветов. «Мелисса с самого рождения была свободна. А Эддрик? Кажется, теперь он тоже беззаботен… – Винтерс-младший с интересом наблюдал за ровесником. Он не завидовал. Нет, но… – Быть вольным… наверное, это хорошо». – Они самые.

***

– Люсьен, откуда ты? Ты же не из местных, верно? – Из Лондона, – сосредоточенно отозвался парень, не отвлекаясь от маршрута. – В Кроли меня отправили на задание. Мол, здешние инквизиторы столкнулись с чем-то необыкновенным, – многозначительно взглянув на ведьму, объяснил он. Девушка с любопытством оглядела мужчину. Он не казался ей экзорцистом, знающим толк в мистических делах, или опытным инквизитором. – Почему прислали именно тебя? – озвучила вслух свои мысли ведьма. – Разве не очевидно? Потому что я искусен в этом ремесле. Края девичьих губ приподнялись в ухмылке, как бы ответив: «Ну как же». И Винтерс-младший, посмеявшись над неверием Мисси, раскрыл ей правду: – Отец желает, чтобы я занял место Верховного инквизитора. Для этого я должен проявить и показать себя достойным, и тогда король одобрит мою кандидатуру. – И ты продемонстрировал себя во всей красе. Ирония в её тоне была уж слишком явной: чертовка даже не пыталась скрыть насмешку. – Я просто сжалился над тобой. А так… – на мгновение он умолк. – Сгорела бы ты в очищающем огне. – Но без меня ты бы не пережил то утро, – подмигнула ведьма. Эдд тем временем безучастно глядел под ноги, покорно плетясь вслед за хозяйкой. В голове было пусто, и он вслушивался в короткие переговоры Мелиссы с Люсьеном: они отлично разбавляли гнетущую тишину. Пустынник ощутил на себе пристальное внимание и плавно повернул голову вбок. Взгляд встретился с глубокими глазами того парня. Деринг собирался отвернуться, но блеск на груди инквизитора внезапно привлёк его внимание. В глубине сломанной памяти что-то ёкнуло, и он подался вперёд. Рука с нечеловеческой силой вцепилась в предплечье мужчины, губы лениво разлепились: – К… кре… Винтерс болезненно сморщился, но из хватки не вырвался. Он с интересом следил за тем, как взгляд Эддрика задержался на подвеске, будто она что-то ему напомнила. Пальцы пустынника скользнули к серебряному кресту, и в тот же миг его рука отлетела в сторону. Пошатнувшись, мертвец виновато покосился на Мелиссу: – Нельзя! – сведённые у переносицы брови и плотно сжатые губы выдавали волнение. – Зачем оттолкнула его?! – возмутился Люсьен, поражённый внезапной сменой настроения девушки. – Нечисть не должна прикасаться к святому. И инквизитор осёкся, только осознав, что едва не навредил другу. «Но почему Эддрик сам к нему потянулся? Он что-то вспомнил?» – Идём. Нам надо успеть найти место для ночлега. – Да… – заторможено отозвался Люсьен. – Это уже Редхилл. Но в сам город лучше не соваться: не думаю, что нам там обрадуются. Мужчина осмотрелся в поисках подходящего места, где можно было бы скрыться от посторонних глаз. По обе стороны от тропы раскинулись зелёные ели: высокие и низкие, ровные и искривлённые, пушистые и почти голые. – Посмотрим, что там? – предложила Мелисса, указав в гущу. Чем дальше в лесную глушь они пробирались, тем плотнее становился туман. Но здесь всё было иначе, чем в Чернолесье: сумрак дарил ощущение уединения и покоя. Лишь ярко-красные плоды волчеягодника таинственно мерцали в темноте. Еловый аромат заполонил всё в округе. То тут, то там среди сухой травы, нападавших шишек, обломанных ветвей и осыпавшихся иголок выглядывали шапочки грибов. Среди них должна найтись и парочка пригодных к употреблению. – Ну, что думаете? – обернувшись, окликнул Люсьен. – Слишком далеко уходить тоже небезопасно. Переночуем здесь, а наутро уйдём. – Мелисса, поищешь среди грибов съедобные? Мы с Эддриком пойдём за камнями и хворостом для костра. Деринг приподнял бровь и бросил вопрошающий взгляд на ведьму. – Идите. И Люсьен направился вперёд, петляя меж деревьев. Эдд, точно тень, бесшумно следовал по пятам. Всё, что находил, инквизитор тут же вкладывал в руки напарнику. Мисси же принялась аккуратно срезать каждый гриб и, как учил дедушка Генри, смотрела, не посинел ли срез.

***

Девичье сердце подпрыгнуло, когда из кустов вдруг вынырнуло веснушчатое лицо, а с другой стороны донёсся бодрый голос: – Мелисса, гляди, мы наловили немного рыбы! – обойдя девушку, Люсьен ткнул в бок Деринга, и тот поднял руку с уловом.