Глава 1. Аномальная жара

В Хэмпстед-Гарден был самый разгар лета, и Гермиона как никогда жалела, что не может использовать магию на каникулах. Август накрыл Лондонскую агломерацию невыносимой жарой, вынуждая горожан торчать возле вентиляторов чуть ли не голышом, и Грейнджер уже не казалось такой уж страшной идеей нарушить Статут о секретности, используя чары охлаждения. Честное слово, ей же почти семнадцать. Неужели Министерство не могло бы простить ей один-единственный Глациус?* Она лежала, облокотившись на подоконник, лицом к вентилятору в своей детской спальне, и поражалась тому, как жара, казалось, становилась еще сильнее — особенно в обстановке тотальной скуки. Гермиона тосковала по магии. С каждым днем она все больше понимала, что в маггловском Лондоне ей было нечем заняться и почти не с кем общаться. Казалось, будто проведенное в школе время, истончили и так непрочные связи с местом, откуда она была родом. И теперь эти связи напоминали ей беспорядочный клубок ниток, который невозможно распутать. Каким бы изолированным ни был волшебный мир, возращение домой принесло ей чувство одиночества. Здесь все ее общение строилось на полуправде и тщательно скрытых деталях. Она могла показать лишь тень самой себя — вечно немного не в курсе актуальной повестки новостей и поп-культуры, что делало все разговоры натянутыми. Гермиона испытывала тоже самое едкое чувство, как и в первые недели в Хогвартсе, когда каждую непонятную отсылку встречали с насмешкой. Возможно, быть маглорожденной ведьмой значит не принадлижать целиком ни одному из двух миров. Она балансировала между ними, расставив ноги по разные стороны стремительно разрастающейся пропасти, и каждый прожитый год лишь увеличивал разлом, грозя ей фееричным падением на острые скалы внизу. В последнее время этот разлом все больше напоминал бездну. Дома было тихо. Гермиона привыкла к постоянной суете между уроками в коридорах замка, болтовней с однокурсниками во время обедов и шумным вечерним посиделкам в гостинной Гриффиндора. Сейчас же, будучи ограниченной в общении, она чувствовала себя опустошенной. По будням родители с утра до вечера работали в их семейной стоматологии, а девушка большую часть дня была предоставлена сама себе. Мама предлагала ей встретиться со старыми друзьями, но Гермиона перестала общаться почти со всеми одноклассниками-маглами еще с одиннадцати лет. Да и тогда она не была душой компании. Единственной сверстницей, с кем доводилось пообщаться в последнее время, была соседская девочка Мелисса, с которой Гермиона училась в начальной школе. Девушки иногда обменивались приветствиями у садовой калитки дома семьи Грейнджер. Вежливые дежурные фразы: как семья, как учеба (Мелисса сокрушалась из-за недавних экзаменов на аттестат A-levels**, а Гермиона напрополую врала). Мелисса была милой жизнерадостной девушкой, при случае она всегда звала Гермиону с собой на вечеринки и тусовки. Прекрасно понимая, что все это было ничем иным как формальной вежливостью, Грейнджер никогда на них не ходила, но, тем не менее, была благодарна за приглашения. За окном на улице с шумом носилась на велосипедах стайка мальчишек, с грустью напоминая ей о Гарри и Роне. Жарко. Одиноко. Скучно. Гермиона официально попала в девятый круг Ада. Бесцельно слоняясь по дому, Гермиона попутно перебрала свои книги и накрасила ногти лаком ужасного лилового оттенка, который нашла в тумбочке под раковиной своей матери. Когда она без особого интереса просматривала почту, её окликнула соседка Мелисса с тропинки перед домом. —О, Гермиона, привет! — Мелисса помахала рукой. Она была одета в платье-сеточку без рукавов, через которое проглядывал ярко-розовый купальник-бикини. На кончике ее носа виднелось неразмазаное пятнышко солнцезащитного крема, а подбородок блестел от пота. — Ну и пекло, правда? Я как раз иду на пруд, хочешь со мной? — она обмахнулась рукой и бросила сочувственный взгляд на Гермиону. — Я просто плавлюсь от этой жары. Мама уверена, что все это из-за их глобального потепления, о котором без конца твердят на Би-Би-Си, но я думаю, что она ищет способ обвинить во всем мэра и консерваторов***. Гермиона лишь моргнула в ответ на столь страстный монолог и неожиданно для себя согласилась, отчаянно нуждаясь в спасении от жары и скуки. — Конечно, хочу, — голос звучал немного робко. — Если только ты уверена, что я не помешаю. — Не говори ерунды. Иди переоденься, — ответила Мелисса, удивленно ухмыльнувшись на такой ответ, и кивнула в сторону дома. — Я подожду тебя. — Буду через минуту, — пообещала Гермиона, и сразу заколебалась, припоминая, что у нее осталось из магловской одежды. — У меня купальник с тринадцатилетнего возраста. Я буду выглядеть как сосиска в обтяжку. — Старичков это, может, и шокирует, — Мелисса озорно хихикнула, чем ужасно сильно напомнила ей Джинни. — Им полезно! Взбодрятся хоть немного. Не желая заставлять Мелиссу долго ждать, Гермиона бежала вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. «Это не из жалости» — строго напомнила она себе. — Это обычное летнее приглашение. Так делают нормальные девушки». Нормальность — та маска, которую Гермиона никогда не могла примерить на себя. Она натянула старый когда-то скромный синий купальник, теперь же его скромность была под большим вопросом. Сейчас ткань натянулась так сильно, что купальник выглядел очень вызывающе, но какая разница, все равно Рита Скитер не сидит в засаде у пруда ради фото ее задницы. Накинув на себя одну из отцовских футболок, Грейнджер схватила солнцезащитный крем, прихватила «Пособие по противозаклятиям»**** и перед выходом из дома — ну так, на всякий случай, бдительность важнее всего — вытащила свою палочку из тумбочки. Гермионе не нужно было придумывать темы для разговоров. Всю дорогу к пруду Мелисса без умолку трещала о своих неудавшихся романтических отношениях. —... а когда я застукала его с Кристой, решила избавиться от этого придурка раз и навсегда. Раз солгал, а на век лгуном стал. Так мама говорит. — Звучит разумно, — сказала Гермиона неуверенно. У нее никогда не было подобных разговоров с Гарри и Роном, это больше было похоже на то, что обсуждают Лаванда с Парвати, укрывшись за пологом кровати. — Если бы я была разумна, — ответила Мелисса в замешательстве. — Ты… эээ… сошлась с ним снова? — Пока нет. — ответила Мелисса. — Но, к сожалению, я знаю, что моментально глупею, когда речь идет о симпатичных парнях. Так что, если мы встретим его на пруду, напомни мне об этом, и неважно, как хорошо он будет выглядеть без футболки. Она придержала ворота на пути к пруду, пропуская Гермиону вперед, и указала ей свободное место на лужайке. Кажется, здесь собралась половина жителей пригорода Лондона: малышня плескалась на мелководье, мальчишки постарше играли в мяч, а девчонки задрали свои и так весьма откровенные купальники, чтобы загар лег на все возможные участки кожи. — Он прям типичный парень, Гермиона, — мрачно продолжила Мелисса, расстелив полотенце. — Вот с чем мы имеем дело. В твоей школе-интернате есть такие же типы? Гермиона с ухмылкой размышляла над этим, вспоминая, как Рон кричал, что она общается с врагом после танца с Виктором Крамом. — Я думаю мальчишки везде одинаковые. Она расстелила полотенце рядом с Мелиссой, которая перелистывала страничку модного журнала, рекламирующую заколки для волос в виде бабочек. Гермиона решила открыть свою книгу, но что, если Мелисса увидит название? Как ей объяснить его? Что она изучает любительские фокусы или интересуется оккультизмом? — Поплаваем? — она решила проблему иначе. — Давай через пару минут, — ответила Мелисса, нанося на живот масло для загара. — Я хочу немножко загореть перед началом семестра, а то уже похожа на бледную поганку. Гермиона старалась не смотреть на воду так вожделенно. — Если так невыносимо, иди, — Мелисса махнула рукой в сторону воды. — Я догоню тебя. Вспотевшая до нитки после долгой прогулки Гермиона, не чувствуя ни стеснения, ни смущения, сбросила с себя всю одежду и вошла в воду. Какое облегчение. Наконец-то! Она погрузилась по плечи и откинула голову назад, чтобы намочить кудри. Наслаждаясь приятной прохладой, Гермиона подняла ноги и легла на спину, чтобы рассмотреть облака. Несмотря на то, что пруд был переполнен — вокруг галдели подростки, некоторые пожилые женщины обмахивались бумажными веерами, дети плескались и хихикали — впервые за это лето Гермиона чувствовала себя умиротворенно. Она плохо спала с тех пор, как побывала в Отделе Тайн два месяца назад. После провальной спасательной операции в Министерстве Гермиона очнулась в больнице Св. Мунго и обнаружила, что ее уже подлатали от воздействия темной магии. Лиловое проклятье, почти задушившее ее, оставило след на груди. Ей повезло, что Долохов не смог произнести его вслух. Такой же, как само проклятье, лиловый шрам, сверкающий на ее груди после стычки с пожирателем, тянулся высоко и виднелся из декольте купальника. Но куда больше внешнего вида Гермиону беспокоила остаточная темная магия от проклятья. Она проявлялась в виде повышенной тревожности, которую было невозможно унять, и рези где-то за ребрами. Она прочитала все, что смогла найти о шрамах, которые остаются от проклятий. Но заклинание Долохова было невербальным, а по цвету и движениям палочки чрезвычайно трудно определить наверняка, чем именно в нее выстрелили. Если в ней осталась часть темной магии, словно кусок шрапнели, может ли это навредить ей? Единственный человек с подобным шрамом, которого она знала, только за последний год подтвердил, что подобные отметки бесследно не исчезают. Гарри было очень непросто. Всплеск, раздавшийся позади нее, прервал ее размышления. — О боже, это прекрасно, — простонала Мелисса, плавая вокруг Гермионы кругами. — Я все решила. Я собираюсь провести остаток этой ужасной жары под водой. Пусть меня вытащат, когда начнутся занятия. Гермиона выпрямилась и повернулась лицом к берегу. Она хотела вежливо поинтересоваться, что Мелисса планирует изучать в университете, но во рту у нее моментально пересохло: краем глаза она заметила яркую словно от маяка вспышку платиновых волос. Есть только один человек с такой светлой шевелюрой, как будто даже бесцветной. И этого цвета не должно быть здесь. Не в этом мире, не в ее мире. Этой прическе самое место между стенами замка и паром от котла. Гермиона моргнула и тряхнула головой, думая, что окончательно свихнулась. — Эй, — спросила Мелисса, заметив тревогу на лице Гермионы. — Ты в порядке? От чего у тебя затряслись коленки? Гермиона открыла рот и тут же закрыла его. — Гермиона? — Ты видишь того парня? — тихо спросила она, и Мелисса тут же завертела головой. — Нет, не поворачивайся! Просто посмотри за ворота, там где кусты. Незаметно. — Что ж, он симпатичный, но не в моем вкусе, — улыбнулась Мелисса. — Я не по блондинам. Одет странно, да? Немножко жарковато для всего этого. — То есть ты тоже его видишь? — Гермиона, ты точно в порядке? Ты его знаешь? У нее все внутри сжалось. Нет, она была не в порядке, потому что Драко-чертов-Малфой стоял в маггловском пригороде Хэмпстед-Гарден, словно фантом из другого измерения. Он смотрел на нее с выражением ужаса, настолько пронзительного, что лицо его стало почти неузнаваемым. Шрам на ее груди начал пульсировать тупой, яростной болью, которая отдавала в конечности. — Да, — сказала она мрачно, выходя из воды. Все то отстраненное спокойствие, которое она так старательно поддерживала, рассыпалось в прах. Осталась только Гермиона — до боли настоящая и испуганная, как ребенок. — Я его знаю.