Эффект бабочки

Шесть месяцев спустя. Лондон.       Она видела блеск алеющих глаз. Слышала шепот сотен голосов. Темные скрюченные пальцы пытались достать, схватить, тянулись отовсюду. Тьма расползалась в ее сознании, пульсировала красным. Было страшно. Только по-другому. Этот страх не угрожал ей. Это был страх перед неизвестностью. Перед тем, что еще не произошло, но вот-вот должно было случиться.       В ушах мерзко и настойчиво звенело. Одри не могла разобрать, откуда исходил звук, пока не открыла глаза. На ее смартфоне разрывался будильник. Экран тускло светился, показывая время 06:45. Девушка разочарованно замычала, уткнувшись в подушку лицом. Спустя пять минут усилием воли заставила себя подняться.       Давно ей не снились такие сны. Иногда казалось, что подобные ночные грезы остались далеко в детстве. Но нет. Доказательством тому была минувшая ночь. Все тело ломило, словно Одри сражалась с кошмарами в реальности, а не в собственном воображении.       В сознании всплыло воспоминание.       — Милая, ты впустила их в свою душу. Впустила демонов. Они не просто так приходят к тебе во сне, — полушепотом звучал голос матери. — Прости меня, я рассказала все твоему отцу. Рано или поздно он все равно узнал бы. — Было слышно, как мать сдерживает слезы.       Служить религиозной общине и не допускать греха было одним из важных постулатов. Тем более когда ты дочь пастора. И, если в твои мысли явился сам дьявол, проблема точно была в тебе, иной причины быть не могло.       Одри поняла, что ее ждало. Ощутила еще до того, как услышала тяжелую поступь отца.       — На колени, — тон его голоса не оставлял выбора и места вопросам, — и молись, Одри. Пусть он услышит твои молитвы.       Встав на колени и упершись локтями в кровать, девочка сложила руки в молитве. Она слышала, как за ее спиной звякнула бляшка ремня, как отец приблизился к ней. Почувствовала, как надавил на лопатки, заставив полностью уткнуться в кровать грудной клеткой, и как задрал подол ее платья. А затем первый жгучий удар. От боли затряслись ноги. Девочка не смогла сдержать крик.       Одри на минуту зажмурилась, прогоняя образы прошлого. Подойдя к окну, она медленно раздвинула шторы. Лондон смотрел на нее хмурым, тяжелым небом. Морось стелилась по крышам домов, вызывая только одно желание: снова вернуться в объятия кровати. Поборов это искушение, Одри направилась на кухню.       Крепкий и ароматный кофе прогнал остатки сна, а контрастный душ взбодрил окончательно.       Укладывая локоны волос легким облаком, девушка уже не думала о ночных кошмарах. Все мысли были заняты предстоящими лекциями и встречей с профессором Синнером. Ее профессором. Одри улыбнулась своему отражению.       Она была довольно уверенной в себе студенткой последнего курса кафедры психологии. Однако знаки внимания, которые уже в течение трех месяцев ей оказывал профессор Синнер, заставляли нервничать, переживать и смущаться, но от этого лишь сильнее ждать встречи с ним. Ей это нравилось. Было бы глупо отрицать этот факт, а еще запрещать себе чувствовать и проживать жизнь. Поэтому она со всей ответной взаимностью принимала его ухаживания. И конечно же, Одри было интересно, когда же он все-таки решится пригласить ее на свидание. Разговоры и вкусный чай в кабинете профессора Синнера, естественно, сблизили их еще сильнее, но претендовать на звание «свидания» навряд ли могли.       Роял Холлоуэй находился в часе езды от ее дома. Поэтому, накинув плащ и взглянув на часы, девушка поспешила.

***

      — Вы согласны, профессор Синнер? — голос Одри слегка дрогнул, когда она произнесла его имя.       Аудитория замерла — студенты редко спорили с Малеком Синнером, легендой кафедры судебной психиатрии. Одри не входила в их число. Ее пытливый ум всегда тянулся к знаниям и возможности усвоить новое.       Мужчина медленно поднял глаза. Его холодный взгляд казался острым, словно сотни маленьких иголочек впивались в кожу. Он склонил голову чуть вбок:       — Нет, мисс Вейн. — Малек отвернулся. Его пальцы сжали мел, оставив на доске белые следы. — Современная психиатрия рассматривает одержимость как частный случай психического расстройства, — профессор Синнер продолжал чертить. — Понимаете, психиатрия и демонология — две пограничные области. Опытный специалист должен понимать это и как следует в этом разбираться, — мужчина сделал паузу. — Ведь демоны не «вселяются» в людей. Они лишь распахивают дверь, которую человек приоткрыл сам.       В помещении повисла гробовая тишина.       «Он это всерьез?» — Одри почувствовала, как воспоминания о сегодняшнем кошмаре вновь проникают в сознание. По спине пробежал холодок. Профессор закончил рисовать и повернулся. На доске красовался сигил — перевернутая звезда в переплетении линий и символов, вписанных в круг.       Засунув руки в карманы, Малек оглядел аудиторию и, не выдержав, простодушно хохотнул:       — Решили, что ваш профессор сошел с ума? Расслабьтесь, я всего лишь пошутил. А это, — он указал на доску, — то, что вырезают на своей коже люди, которые верят в одержимость. Лекция закончена. К следующей нашей встрече подготовьте реферат на тему «Форма мономании», а конкретно демономании, которая существовала в психиатрии в прошлом. Все свободны.       Шуршание страниц сменилось голосами людей. Студенты спешно покидали аудиторию, переговариваясь на ходу. Но Одри задержалась. Спустившись со своего места, она переложила пиджак и сумку на первые студенческие столы и принялась внимательно разглядывать сигил.       — Вам стоит быть осторожнее с такими символами, мисс Вейн, — Малек подошел к ней со спины вплотную.       Его взгляд лаской прошелся по ее фигуре, отмечая то, как выгодно и изящно подчеркивало каждый изгиб тела платье цвета бордо.       От него пахло жасмином и ветивером. Свежестью, что остается после грозы, когда воздух разряжен. А еще немного книгами. Одри силой поборола желание отклониться назад и прижаться к его груди.       — И почему же? — она повернулась к профессору.       Малеку казалось, что она намеренно провоцировала его такими вопросами. Он наклонился ближе, его дыхание щекотнуло шею Одри.       — Потому что… Демоны иногда отвечают. — Губы профессора едва коснулись ее уха. Он отстранился.       Одри пристально посмотрела на него, а потом, не выдержав, прыснула:       — Профессор Синнер, ну вы и сказочник. Решили меня напугать? — ладони девушки легли на его плечи, коснувшись почти невесомо.       — Скорее всего, подразнить, моя драгоценная, — Малек приобнял Одри в ответ, не нарушая допустимых границ.       Его руки нежно поглаживали ее спину, расположившись чуть выше поясницы. Он склонился, привлекая девушку к себе. Прижался своей щекой к щеке Одри и начал покачиваться, будто танцуя, а в другой миг действительно перехватил ее руку и повел в танце.       — Малек! — девушка охнула, счастливо улыбнувшись.       Было комфортно и спокойно находиться здесь и сейчас с этим мужчиной. Прижиматься к нему в ответ, без стеснения и с наслаждением вдыхать его запах. Одри слегка потерлась о его щеку своей, чувствуя, как легкая щетина приятно покалывает кожу. Малек улыбнулся, прикрыл глаза. Сейчас он по-особенному чувствовал себя живым. Нежная, как кошка, доверчивая, но темпераментная — эта девушка являла все, она являла саму жизнь. Хотелось еще больше узнавать ее, пробовать, слушать, погружаясь в этот удивительный мир чувств и эмоций. Человеческих чувств и эмоций. Малек вдруг подумал о том, что был бы готов открыться Одри. В свое время.       В голове девушки зазвучала песня Элвиса Пресли «Can’t Help Falling In Love», прогнав все лишние мысли прочь. Такие моменты были для них непозволительной роскошью, хотя так далеко они еще не заходили. Их отношения, как и полагалось, развивались не спеша и логично.       — Вы не перестаете меня удивлять, профессор Синнер. — Одри слегка отодвинулась, чтобы лучше видеть его.       — Это вы меня удивляете, мисс Вейн, — Малек продолжал покачиваться. — Одри, у тебя очень острый ум. Мне нравится твоя эрудиция, твой потенциал и то, с каким любопытством первооткрывателя ты окунаешься в новое. Это приведет тебя к успеху. Ты будешь прекрасным специалистом. Ты уже являешься таковой.       Да, перепрыгивать в общении с обращения «вы» на «ты» тоже было их своеобразной манерой.       — В таком случае мы можем поговорить о моей научной работе. Предлагаю по традиции обсудить все за чашечкой чая. Какой пьем сегодня: с бергамотом или английский завтрак? — Одри игриво подмигнула.       — А я предлагаю нарушить традиции. Заеду за тобой сегодня в 18:00. — Мужчина не спрашивал, ставил перед фактом. — Поэтому, — профессор Синнер взглянул на часы, — тебе стоит поторо…       Закончить фразу он не успел. Дверь в аудиторию распахнулась.       — Малек! Кхм, извините… Профессор Синнер, не думал, что вы не одни, — в дверном проеме стоял Гаррет Уэст, чей липкий взгляд без стеснения прошелся по мисс Вейн.       Малек как ни в чем не бывало медленно отступил, выпустив Одри из объятий. А вот девушка смущения сдержать не смогла — ее щеки заалели.       — Доктор Уэст, — она кивнула в знак приветствия.       — Мисс Вейн, вы можете идти, — профессор Синнер «надел» маску непроницаемости. — Вопросы по вашей научной работе обсудим в следующий раз.       Учтиво кивнув на прощание, Одри покинула аудиторию. Гаррет проводил ее взглядом.       — Что вам понадобилось, Уэст? — теперь Малек с пренебрежением смотрел на должника.       — У меня к вам все тот же разговор, профессор, — доктор немного замялся, но продолжил: — Я пересмотрел свое отношение к жизни! Клянусь, Малек! Я все больше времени провожу с дочерью, забочусь о ней! Да я, черт возьми, вкалываю на двух ставках! Беру внеурочные часы в морге… Моя жизнь теперь ничем не отличается от жизни обычных людей, вы должны были убедиться в этом за прошедшие полгода. Я прошу вас пощадить мою душу! — Гаррет всплеснул руками в отчаянии. — Я могу вам пригодиться. Да, точно! Вы можете использовать меня!       — Закройте рот, Уэст, — Малек повернулся, фривольно спрятав руки в карманы брюк, сделал шаг к Гаррету. — Я не понимаю, вы сейчас жалуетесь или презентуете себя? В любом случае вышло паршиво. Стоит поработать над актерской игрой, — еще один шаг. — Я вижу твою душу насквозь, грязную, пропитанную не одним грехом, слышу твои гнусные мысли, — атмосфера в помещении начала давить. — Ты не раскаиваешься, не ищешь прощения. Ты ищешь лазейку, — снова шаг. — Если бы у твоей души был хоть какой-то мизерный шанс, я тебе не явился бы.       — Я не могу просто взять и умереть! — Гаррет сорвался. — А вы, Синнер?! Чем вы лучше меня?! Только что нахально лапали эту студенточку и пускали слюни! Или таким, как вы, это можно?! Нравятся наши смертные сучки? Уже оценил, как она сосет?       В одно мгновение Малек оказался возле Уэста, преодолев оставшееся расстояние. Его рука сомкнулась на шее мужчины, приподняв его тело вверх. Гаррет захрипел, заскреб носками туфель по паркету, схватился за свое горло в жалких попытках ослабить хватку.       — Я же просил заткнуться, — глаза Малека полыхнули красным, голос зазвучал очень низко, стал ледяным, могильным. — В какой момент твое чувство страха, Гаррет, атрофировалось? Что же это? Глупость или отчаяние? — мужчина заглянул в глаза коллеге. — Я мог бы прямо сейчас с большим удовольствием ме-е-едленно оторвать тебе голову. Но! Я с таким же удовольствием буду смотреть на то, как каждый день рвут твою душу, как тебя сажают на раскаленные шпаги. М-м-м, поверь мне, аттракционы увлекательные.       Малек ослабил хватку и разжал ладонь. Гаррет завалился на бок, цепляясь пальцами за профессорский стол, и зашелся кашлем.       — Н-но… п-почему… я-я? — доктор Уэст пытался восстановить дыхание.       — Потому что пришло время, Гаррет. — Малек отошел к окну, скучающе разглядывая пейзаж. — Всегда и везде должно быть равновесие, понимаешь? Именно поэтому я иногда, — мужчина ухмыльнулся, — вмешиваюсь в бренное течение ваших жизней. Хаос порождает порядок и наоборот. Я не тот, кого можно призвать, не демон желаний. Я иной. И прихожу тогда, когда человек уже переступил грань. У меня особое чутье на грешные души. В своем мире вы зовете меня Антихристом. И все, кому я когда-либо являлся, носят мою печать. Печать зверя. Даже после смерти. Эти души принадлежат мне, и, если будет необходимо, я призову их. Как и вас, коллега. И он сделает, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их, — голос Малека шипящим шепотом расползался в сознании грешника. — Откровение 13:16–17 из книги «Откровение». А теперь, — профессор махнул рукой, не обернувшись, — проваливайте, Гаррет.       Уэсту не пришлось повторять дважды. Он сжал в кулак правую ладонь, на которой остался шрам и чуть ли не бегом покинул аудиторию.       Поджилки тряслись, пока Гаррет спешил в свой кабинет. Залетев внутрь, он плотно прижал дверь, подперев ее стулом. Метнулся к шторам и прикрыл их. Помещение погрузилось в полумрак.       — Вы были правы, господин, — сиплый голос доктора Уэста нарушил тишину. — Он очень увлечен и заинтересован этой девушкой. Чуть было не придушил меня, сучий сын, когда я его спровоцировал! Я подумал, что мне конец!       Тьма в углах заворочалась. Из нее проступил чуть видный силуэт.       — Тиш-ш-ше, Га-а-арет… Ты с-с-сделал вс-с-се, как нуж-ж-жно, — тени зашуршали в ответ. — Дальш-ш-ше дейс-с-ствуем по пла-а-ану. Ты обретеш-ш-шь с-с-свободу, как только выполниш-ш-шь вс-с-се ус-с-словия договора.

***

Лондон. Тремя днями ранее. Королевский госпиталь. Прозекторская, 03:15.       Гаррет расположился в рабочем кресле, заполняя медицинское свидетельство о смерти. Стиснув зубы, он старался не думать о том, что мог бы неплохо заработать с мужчины, которому только что провел вскрытие.       На столе царил беспорядок: то тут, то там были хаотично разбросаны документы, заметки, газетные вырезки статей прошлых лет о возможных встречах с потусторонними существами. Здесь же лежали книги по демонологии и оккультных науках. Да, доктор зашел далеко в поисках и попытках освободить душу, однако результата ему это не принесло. Время шло, утекало сквозь пальцы тонкими струйками песка, так же как и никчемная жизнь Гаррета.       — Малек, будьте вы прокляты! — Уэст в сердцах швырнул ручку на стол. — Лили, прости меня, тебе осталось так мало… Этот ублюдок Синнер дал мне всего год!       Мужчина откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Внезапно лампы над головой Гаррета монотонно загудели, начали мигать. Воздух наполнился запахом горелой серы.       — Ну что еще? — Гаррет открыл глаза, собираясь встать. — Что за черт? Кто вы?       — Доктор… Какое трогательное зрелище, — на операционном столе, ближе к выходу из прозекторской, сидел мужчина, поигрывая скальпелем в руке. Его глаза мерцали в полумраке помещения.       — Как вы сюда попали? — доктор Уэст поднялся со своего места и обошел стол.       — Вернее сказать, не как, а зачем, Гаррет, — мужчина растянул губы в очаровательной улыбке. — Меня зовут Кейн. Поверьте, доктор, цель моего визита вас очень обрадует.       Кейн спрыгнул со стола и расслабленной походкой двинулся в сторону Гаррета. Новый знакомый обладал необычной внешностью, но выглядел статно. Высокий, подтянутый, он имел гордый профиль, выразительные черные брови и яркие ореховые глаза, которые контрастировали с его пепельными волосами, аккуратно собранными в пучок. Мягкости внешности добавляли пухлые губы и легкая усмешка, которая касалась этих самых губ время от времени. Приблизившись к доктору, мужчина заглянул ему в глаза.       — Не боишься и не удивляешься, — Кейн потянул носом, будто принюхиваясь, склонился ближе. — Да-а, действи-и-ительно, страха нет, только бессильная ярость. Ты искал такого, как я, — мужчина кивнул в сторону книг на столе, его взгляд снова загорелся, сменив цвет на терракотовый. — Так хочешь спасти свою душу и малышку-дочь?       — Я… я не понимаю, — Гаррет внимательно вглядывался в лицо мужчины. — Я ведь не призывал вас, точнее, пытался, но у меня ничего не вышло. Почему именно сейчас?       — Потому что ты громко думаешь, — Кейн беспечно дернул плечом, закатив глаза. — Гаррет, ты призывал не меня и даже не кого-то из низшего круга. Хотя направление ты выбрал верное, но шел бы к осуществлению задуманного долго, а я, — он сделал паузу, — не люблю ждать. Не умею. Поэтому почтил тебя своим присутствием раньше времени.       Демон обошел доктора Уэста и манерно расселся в его кресле.       — Я предлагаю тебе сделку, — Кейн сложил руки в замок. — Мне нужно, чтобы ты подобрался к моему брату. Уж слишком он заигрался со смертными. Приручил одну маленькую, никчемную овечку и радуется. — Демон фыркнул. — Убей эту девчонку, и твоя дочь очнется. В фантазии можешь себе не отказывать. Да, о твоей паршивой душонке я тоже позабочусь.       — Вы сможете вылечить синдром Локвуда? И… и спасти мою душу? — взгляд Гаррета загорелся надеждой.       — О-о-о, прошу, обращайся ко мне исключительно «господин». Ты должен осознавать и понимать, кто перед тобой. И да, милый грешник… я сделаю куда больше, — Кейн рассмеялся, швырнул на стол контракт, внезапно оказавшийся в его руке. — Ее зовут Одри Вейн. Последний курс психологии. Главный преподаватель и куратор дипломных работ этого курса — Малек Синнер. Одри — его ручная зверушка. Принеси мне ее душу до полнолуния, и твоя малышка задышит без аппаратов. У тебя три дня. — Демон взглянул на воображаемые часы на руке. — Время пошло. Чувствуешь? Наконец-то появилась возможность поквитаться и навсегда избавиться от метки. Действуй, Гаррет, — терракотовые глаза хитро полыхнули.       — Что мне нужно сделать, господин? — доктор Уэст вернул себе прежнюю уверенность в голосе.       — Подпишем контракт, — Кейн придвинул ближе опаленные листы договора. — Мне нужна твоя кровь, грешник.

***

Настоящее. Лондон. Квартира мисс Вейн, 17:25.       Одри казалось, что она потеряла свою душу в этом ворохе одежды. Малек должен был скоро заехать, а из всего, что она смогла на себя надеть, было только нижнее белье.       Разочарованно вздохнув, девушка уставилась на черный брючный костюм.       — Вся надежда на тебя, милый.       Темные брюки-клеш обтянули красивые, длинные ноги, выгодно подчеркнув ягодицы. Удлиненный пиджак слегка прикрывал аппетитные формы, а легкости образу придавала шифоновая блуза в стиле бохо. Одри последний раз покрутилась возле зеркала, когда телефон издал звук оповещения.       Сообщение от профессора Синнера:       «Я внизу. Спускайтесь».       Кратко. Лаконично. Еще одна потрясающая черта этого мужчины.       Предвкушение от встречи накатывало сладкими волнами. Слегка коснувшись губ ароматной вишневой помадой и прихватив маленькую сумочку, Одри поспешила за дверь. Оказавшись на улице, огляделась, пытаясь понять, к какой машине стоило идти. За плечом раздалось:       — Мисс Вейн.       Обернувшись, девушка замерла. Вздох удивления сорвался с губ. Профессор Синнер, мужчина, олицетворяющий саму тактичность и аристократичность, стоял у байка, придерживая рукой шлем. Так редко появляющееся в эти дни солнце бликовало на отполированной стали мотоцикла. Несмотря на все, этот черный «зверь» был под стать своему хозяину. Начиная с обуви и заканчивая свободной рубашкой, по-хулигански расстегнутой сверху, наряд Малека был в полном total black. Приближаясь к мужчине, Одри с жадной заинтересованностью пыталась рассмотреть и запомнить каждую деталь его образа и внешности. Как же все-таки прекрасно, что она надела брюки.       — Одри, — профессор приобнял девушку. — Великолепно выглядишь, — чмокнул в щеку. — Это тебе. Меня убедили в том, что девушке должно понравиться подобное. Добавим немного дерзости твоему образу.       Малек протянул ей шлем… с рожками! Стильный, необычный, в черном лаковом цвете. Одри покрутила его в руках, прежде чем надеть.       — Довольно креативный подарок для первого свидания, — щелкнула ремешком, зафиксировав шлем, — но мне нравится. Спасибо.       — Про мотокуртку я тоже не забыл, — Малек искренне улыбнулся, наслаждаясь озорным и заинтересованным взглядом девушки. — Подойди, я помогу надеть.       Одри подчинилась, ожидая, словно маленький ребенок, пока профессор Синнер справится с замком.       — И что же? Теперь я могу оседлать твоего «жеребца»? — девушка улыбалась одними глазами сквозь наличник.       — По-моему, вы опережаете события, мисс Вейн. Или вы о байке? — Малек уже успел справиться со своим шлемом и теперь лукаво смотрел на Одри. Его взгляд медленно прошелся по ее телу, остановившись на глазах.       Девушка нервно сглотнула от трепетного волнения, ударившего в грудь и разлившегося по телу.       — Пожалуй, оставлю этот ответ на волю вашей фантазии, профессор Синнер, — Одри грациозно перекинула ногу и удобно устроилась на сидении.       — Как пожелаете, — по тону голоса можно было понять, что мужчина усмехается. — Держитесь крепче, наездница.       Малек опустился рядом, уверенно обхватив руль. Открыл топливный кран, включил зажигание и щелкнул кнопку пуска.       Одри обхватила мужчину сзади, вплотную прижавшись к его спине, повторив изгибы и положение тела. Женские пальцы как бы невзначай, но с большим удовольствием, прошлись с нажимом по торсу. Малек ухмыльнулся про себя. Ему нравилось то, как она смущенно, но смело проявляла симпатию к нему.       Мотоцикл зарычал, выкатываясь на проезжую часть и набирая скорость. Рисунок города плавно смазался, даря обоим ощущение полета.

***

      Малек привез Одри в популярный ресторан «Sapphire», который находился в центре Лондона. Место ранее известное, как собор Святого Дунстана, теперь являло собой сочетание архитектуры прошлого века и высокой гастрономии. Какое-то время собор простоял заброшенным, а потом за него взялись неравнодушные люди, превратив в культурную достопримечательность и пространство для встреч.       Готические своды собора были украшены лепниной и выгодно подчеркивались подсветкой, отчего создавалось впечатление их бесконечности. Стены покрывали фрески с падшими ангелами и некоторые эпизоды из произведения «Божественная комедия» Данте Алигьери, выполненные современными художниками, которых Одри, увы, не знала. От масштабности и великолепия захватывало дух. Девушка с восхищением разглядывала все вокруг, когда подали вино.       — Сколько же времени и сил сюда вложено. Удивительно! — мисс Вейн приняла протянутый ей бокал вина. — Благодарю.       — Я знал, что тебе понравится. Предлагаю тост, — Малек качнул своим бокалом навстречу бокалу Одри, раздался приятный звон соприкоснувшегося стекла.       — За что пьем? — девушка потянула бордовую жидкость, позволив насыщенному вкусу разлиться по языку.       — За нас, — Малек отставил бокал, чтобы официант смог поставить перед ними блюда. — Считаю, что самое время. И место. Понимаете, моя драгоценная Одри, мне не хотелось бы больше тянуть. Я наслаждаюсь нашим взаимодействием и времяпрепровождением, и я устал это скрывать. Что скажите?       — Боже мой, Малек, что же о вас подумают? — девушка его подначивала. — Что скажут коллеги? Обвинят в том, что соблазнили студентку. М-м-м, как нехорошо, профессор.       — А вы хотите, чтобы я вас соблазнил, милая Одри? — вмиг изменившийся тон и взгляд профессора Синнера дали понять, что эта идея пришлась ему по вкусу.       Мужчина сделал глоток, смакуя густое, терпкое вино. Его взгляд опустился на губы мисс Вейн, скользнул ниже по шее, прошелся по фигуре и снова вернулся к лицу девушки.       Одри облизнула губы, судорожно сглотнув. Вино пьянило, горячило кровь, унося мысли в совершенно неверном направлении.       Девушка попыталась взять ситуацию в руки:       — Малек, думаете, у вас это выйдет так легко?       — Вопросом на вопрос? Какая же вы хитрая лиса, Одри. Вы так убедительно скрываете смущение. Представим, что я не заметил этого. Еще скажите, что верите в демонов.       Девушка слегка нахмурилась:       — Я верю в психоз. Хотя ваша шутка была сегодня достаточно убедительной.       Малек рассмеялся — этот звук был теплым и одновременно опасным, искушающим. Так иногда урчит сытый хищник. Довольно и расслабленно.       — А если бы кто-то попытался доказать вам, мисс Вейн, что они реальны? Что бы вы предприняли? — профессор придвинул стул чуть ближе, расположившись рядом с девушкой.       Его рука скользнула по плечу Одри, очертила ключицы, выделяющиеся под блузкой, мягко, с особым трепетом пальцы погладили шею, устремившись немного выше, в волосы.       Девушка всего на секунду прикрыла глаза, но этого хватило, чтобы испытать шок. Там, в глубине сознания, за закрытыми веками, она видела все.       Тьму. Крылья. Глаза, горящие, как угли. Ее сон оживал наяву. Она легонько тряхнула головой, прогнав наваждение.       Малек слегка отстранился:       — Я напугал вас?       — Нет-нет, все в порядке, — Одри подняла взгляд, растерянно улыбнувшись. — Это все вино. Я быстро пьянею. Демоны, да? Если мы говорим о демономании как о психозе, для начала я абстрагировалась бы и попыталась бы диагностировать болезнь, опираясь на поведенческие симптомы, провела бы клиническую оценку. Позже при необходимости назначила бы дополнительные исследования, чтобы исключить другие заболевания.       — Вы напросились на следующий тост, — Малек поднял бокал. — За ваш профессионализм, дорогая.       Раздался звон.       — У меня встречный вопрос: как бы вы отреагировали на подобное заявление, профессор Синнер? Верите ли вы в демонов? — теперь уже Одри подобралась к Малеку вплотную, прижалась к нему плечом.       — Я верю в себя, Одри. Верю в то, что можно увидеть, потрогать, почувствовать. В данный момент я чувствую ваш заинтересованный взгляд, ощущаю ваши прикосновения. И, наверное, это самое приятное в сегодняшнем вечере. А демоны? Демоны пусть подождут.

***

      Всю обратную дорогу Одри разглядывала проплывающий пейзаж, глубоко погрузившись в свои мысли. Ее взгляд цеплялся за проносящиеся мимо здания и людей. Девушка пыталась понять, что это было. Почему ее кошмары так грубо вторгались в реальность? Почему сейчас?       Мотоцикл вильнул, свернув на парковку возле супермаркета, замедлив ход. Малек сдвинулся вперед, заглушив мотор и повернув ключ.       — Мы прибыли, спрыгивайте, дорогая, — профессор стянул шлем и повесил его на руль. — Вам точно не нужна помощь?       — Нет, все в порядке, Малек, спасибо, — Одри улыбнулась, расстегивая куртку. — Иногда женщине хочется просто пройтись по магазину, даже если в этом нет острой необходимости.       Аккуратно сложив мотокуртку, девушка передала ее вместе со шлемом мужчине.       — Прибережем это до следующей нашей вылазки, — профессор убрал вещи и повернулся к мисс Вейн, опершись на байк.       Его взгляд застыл на Одри, стоявшей напротив. Кажется, в эту секунду остановилось само время. Ее кожа, подсвеченная золотом заходящего солнца, манила прикоснуться, слегка приоткрытые губы просили о том же. Она была красива. Чертовски хороша. Само искусство. Ей хотелось поклоняться. Да, Творец постарался на славу, создавая ее.       От легкого ветра несколько непослушных прядей прилипло к губам девушки. Малек расслабленно, в свойственной ему манере убрал их с лица Одри, заправив волосы ей за ухо. Жест получился весьма нежным, отчего та опустила взгляд, залившись румянцем. Ладонь профессора погладила ее щеку, большой палец очертил линию скул, двинулся ниже и замер на подбородке, слегка надавив на него, заставив тем самым губы Одри приоткрыться. Другой рукой он медленно, почти лениво притянул ее за талию к себе, все так же продолжая опираться бедром на припаркованный мотоцикл. Как же ему нравилось наблюдать за реакцией Одри, ловить слегка нервные вздохи, видеть, как расширялись ее зрачки, как опускались ресницы и как она смотрела на его губы, чувствовать, как учащался ее пульс. Все-таки не зря ему была дана вечность, хотя бы поэтому. И не зря он решил провести ее среди людей.       Малек усмехнулся уголком рта:       — Хочу украсть твой поцелуй. Очень хочу. А в желаемом не привык себе отказывать.       Ответить Одри он уже не позволил. Губы мужчины мягко накрыли губы девушки. Ласково и без спешки. Он наслаждался вкусом ее вишневой помады, смакуя каждое движение. Так сладко… Она могла бы претендовать на самый вкусный десерт. На такой десерт, после которого тянет облизывать пальцы. И профессор наплевал бы на правила этикета. Да вообще на все правила. Ладонь Малека нырнула в ее волосы и легла Одри на затылок. Мужчина углубил поцелуй, прижав ее ближе к себе. Их языки встретились в нежном и глубоком танце, и у Одри ушла земля из-под ног. Все тело стало тяжелым, наполненным негой и возбуждением. Единственной опорой сейчас была грудь Малека и его рубашка, которую Одри судорожно сжимала пальцами. Его губы были мягкими, настойчивыми, пьянящими. А то, как он втягивал и прикусывал ее нижнюю губу во время поцелуя, окончательно лишало девушку рассудка.       Мимо по парковке, улюлюкая и подсвистывая, пронеслись подростки на скейтбордах:       — Эй, любовнички! — их смех раздался чуть дальше. — Папаша, аккуратнее, ты ее так проглотишь! Ха-ха-ха!       Пара прервала поцелуй.       — Боже, какая бестактность. — Одри покачала головой, смущенно улыбнувшись.       — Этим засранцам еще предстоит вырасти и влюбиться. Я посмотрел бы на их розовые уши и бегающие глаза, когда они будут искать внимания девушки, которая им понравилась. — Малек хохотнул.       — Так вы еще и сквернословить умеете, профессор? — девушка засмеялась в ответ.       — О-о-о, мисс Вейн, вы не представляете, насколько я грешен, — мужчина подмигнул ей, забравшись на байк. — Дайте мне знать, как окажетесь дома.       Мотоцикл рыкнул, медленно тронувшись с места. Подъезжая ближе к подросткам, Малек резко нажал на газ, выжимая сцепление. Те посрывались с места, бросая скейты и выкрикивая ругательства вслед уезжавшему байку.

***

      Свернув в знакомый, пустой переулок, Одри пыталась найти ключи в сумке, параллельно придерживая пакет с продуктами. Тени подкрадывались со спины, прятались за мусорными баками, прыгали по ржавым пожарным лестницам у стен. Неясная тревога заставляла девушку торопиться.       — Ах, вот вы! — Одри победно сжала в руке ключ от дома.       Впереди мелькнула тень, перекрыв выход из переулка. За ней шагнула другая. Девушка, не понимая, что происходит, попятилась назад. Ключи выпали, с глухим металлическим звоном коснувшись брусчатки. Со спины раздался голос:       — Мисс Вейн, — мужчина прочистил горло. — Добрый вечер.       — Доктор Уэст? — Одри обернулась, удивленная встречей. — Вы слегка напугали меня, а еще эти двое впереди, я подумала… Ах, в общем, не важно.       Страх и облегчение, смешавшиеся в голосе девушки, не ускользнули от Гаррета.       Он иронично усмехнулся:       — Разрешите вам помочь.       Мужчина шагнул ближе. Нагнулся, поднял ключи, забрал пакет из рук Одри, а в следующую секунду сделал то, чего она совершенно не ожидала.       — Думаю, нам это больше ни к чему, — замахнувшись, Гаррет резко откинул вещи в ближайший мусорный бак.       — Что вы?.. — закончить Одри не успела, ее кто-то грубо схватил.       — Хороша, девчонка, смазливенькая, — приятель Гаррета, сжавший в кулаке пиджак девушки, тряхнул ее за шкирку.       Да, это те двое, что появились в начале переулка. Одри упустила момент, когда они приблизились. От мужчин разило алкоголем, сигаретами и каким-то приторно-сладким синтетическим запахом. Девушка дернулась, пытаясь освободиться. Липкий страх, поднимающийся из самых глубин, застал врасплох. В ушах начало гудеть. Хотелось закричать, но язык словно онемел. Резкий всплеск адреналина в крови заставил глаза Одри расшириться от ужаса. Наверняка себя так чувствуют молодые коровки, которых ведут на убой. Ничего не подозревают, невинно хлопая ресницами, пока им в лоб не упрется станер. Сознание обожгло догадкой. Это не шутка, не попытка разыграть.       — Что?.. — голос Одри сорвался на шепот.       Гаррет приблизился, сжав щеки девушки одной рукой. От него несло плотным перегаром, похлеще чем от его приятелей. Державший Одри худощавый парень гнусно усмехнулся.       — Ну что, Одри, лекции закончились? — рот доктора Уэста растянула страшная улыбка предвкушения.       Гаррет отошел в сторону, позволив своему рослому, коренастому приятелю приблизиться.       Последние безмолвные попытки девушки вырваться прервал удар кулаком в живот. Одри согнулась, воздух вырвался из легких запоздалым кашлем. Ее резко дернули обратно, заставив выпрямиться. В следующий миг лицо обожгло тяжелой, хлесткой пощечиной. Тело дернулось вместе с головой, повело вправо. Девушка всхлипнула по инерции, рот наполнился металлическим привкусом. По нижней губе и подбородку потекло что-то теплое. Кровь. Одри не успела осознать произошедшее. Худощавый с мерзким смехом наслаждения схватил ее за волосы, рывком опрокинув на землю. Стесав ладони и колени в кровь, Одри зашипела. В немых попытках подняться она встала на четвереньки. И снова удар под дых, но теперь ногой. Затем второй удар. Внутри что-то хрустнуло. Ребро. Бок опалила невыносимая боль. Одри упала на локти и зашлась свистящим кашлем, попыталась отползти.       — Куда собралась, киса? — худой навис сверху, прижав ее лицо к брусчатке. Его слюнявые губы прилипли к уху девушки. — Не дергайся, сучка, а то хуже будет.       Гаррет возник рядом с Одри, забрав эстафету у друга. Склонился, перевернув девушку, и уселся сверху.       — Эй, Уэст, заканчивай свои игры! Я уже хочу насадить ее! — коренастый друг доктора смачно затянулся, выпустив клубы сизого дыма.       — Всё в порядке очереди, Роб, — Гаррет достал из внутреннего кармана острый тонкий предмет.       В руках мужчины блеснул медицинский скальпель. Именно тот, который держал Кейн, явившись к нему. Почему-то Гаррету показалось это символичным.       Одри забилась под мужчиной, несмотря на боль во всем теле, и наконец-то закричала:       — Помогите! Прошу! Помог…       — Заткнись, дура! — доктор Уэст больно сжал ее лицо. — Иначе я выколю твои прекрасные глазки.       Его взгляд метнулся ниже, на вздымающуюся грудь девушки.       — Посмотрим, что ты там прячешь, — мужчина облизнулся.       Взмах, и Гаррет разрезал скальпелем ее окровавленную блузку — медленно, как будто вскрывал учебный препарат. Ткань разошлась, полностью обнажив кожу. Нижнее белье он тоже задел. Лезвие оставило тонкую красную линию на груди. Доктор залюбовался открывшимся ему зрелищем. Недолго думая, он шлепнул по обнаженной груди ладонью и грубо сжал.       Процедил сквозь плотно сжатые зубы:       — Надеюсь, Малек с вами поразвлекался. Будет обидно, если он не успел вас раздеть, — Гаррет покрутил скальпель в руках, прицелился ниже пупка девушки. — А давай посмотрим, как ты устроена?       Боль — острая, жгучая — пронзила тело, когда лезвие вошло в кожу живота. Затем еще раз, но только левее, и еще — теперь ниже. Одри забила ногами в агонии. Из глаз катились горячие, соленые слезы. Она кричала, но зажатый силой чужой руки рот пропускал только мычание.       — Роб? Джон? — Гаррет встал, отряхнувшись. — Друзья мои, желаю вам приятного веселья. Только не забудьте оставить немного и мне.       Роб без колебаний двинулся на девушку. Одри попыталась снова отползти, но эти жалкие попытки спасти себя не дали ей ничего. Она уперлась лопатками и затылком в мусорный бак, приняв всю безысходность. Воняло гнилью, протухшей едой и мочой. Неужели так и закончится ее жизнь? Здесь, в подворотне? Буквально в шестидесяти метрах от ее дома?       К Лондону медленно подкрадывалась ночь. Сумерки шелковым покрывалом накрыли город. Текли багровыми красками с фасадов и крыш домов, текли по обшарпанным стенам. Вместе с ними Одри покидала жизнь. Медленно. С ужасом, отчаянием, окрашиваясь в такой же багровый цвет.       Коренастый рванул брюки девушки вниз, порвав ткань. Не церемонясь и не выбирая поз, вошел в нее первым, рыча от усилия. Одри практически ничего не ощущала, нижняя часть ее тела онемела, за что стоило поблагодарить доктора Уэста. Из ран сочилась кровь, девушка слабела и уже мало отдавала отчет тому, что происходило вокруг. Она хотела, чтобы это закончилось. Хотела умереть. Смерть для нее сейчас была бы роскошью.       Худой Джон, достав свой член и не прекращая дрочить, смотрел на то, что вытворял его приятель с несчастной девушкой. Когда подошла его очередь, мужчине хватило лишь пары движений, чтобы согнуться в экстазе. Но синяков и укусов на теле Одри он оставил много. Наверное, его это забавляло, нравилась беспомощность девушки.       Он все время приговаривал:       — Ну что же ты, птичка? Подергайся еще.       Доктор Уэст приблизился к Одри последним. Приподнял ее повисшую голову за волосы, посмотрел каким-то диким взглядом, полным нездорового азарта и предвкушения.       — Профессору Синнеру понравилось бы то, как ты выглядишь сейчас. Жаль, у тебя не выйдет передать Малеку привет. Его братец Кейн очень соскучился, — Гаррет захохотал в голос. — И запомни, дорогая, пешка всегда жертвует собой.       Пальцы Уэста сомкнулись на шее Одри. Он поднял ее вверх. Взгляд девушки поплыл, она словно ослепла, ничего не видела из-за слез и грязного от крови лица. Девушка больше не кричала, ее голос умер десять минут назад, дыхание с хрипами вырывалось из груди.       — Держите ее! Только покрепче. Я возьму эту девку стоя. — Гаррет смачно плюнул на ладонь, взялся за свой член, размазывая слюну по всей длине. — И не смей сдохнуть, сука, пока я буду доставлять тебе последнее удовольствие.       Его дружки мерзко захохотали, придерживая девушку за руки с двух сторон. Доктор Уэст, пыхтя и корчась, толкнулся в тело Одри. Вместе с этим ее ключицу пронзила резкая боль. Доктор оставлял на ней узоры острым скальпелем, продолжая насиловать. Лезвие то плыло по коже, то ныряло глубже, не давая девушке молча принять свою участь. Кажется, Одри снова кричала… Или ей так казалось.       Трое ублюдков бросили ее здесь же, даже не задумываясь хоть как-то скрыть следы преступления.       Накрапывал дождь.       Пальцы Одри дрожали, цепляясь за мокрую кладку брусчатки. Кровь из разрезов стекала по коже, смешиваясь с грязью. В воспаленном сознании вспыхивали и гасли образы. Малек. Его улыбка, объятия. Лица родителей, что с неожиданным теплом тянули к ней руки. Снова Малек. Лекции, споры. Сигил, что рисовал профессор. Сигил…       Девушка собрала последние силы. Если это действительно правда, то ей нечего терять. Тело била предсмертная дрожь. Обмакнув палец в собственную кровь, Одри принялась рисовать сигил на стенке мусорного бака — кривой, рваный, но узнаваемый.       — Умо… ляю…       Девичья рука упала. Смерть на мягких крылья спустилась к Одри, даря вечные объятия без боли. Она чувствовала, как начало холодеть ее собственное тело. Дыхание стало тяжелым, медленным. Перед глазами заплясали яркие вспышки.       Это конец…