Часть 1

Глава 1. «То, что ломается перед тем, как упасть» Вечер пах горелой едой и духами Мередит. Окно было распахнуто, и с улицы тянуло сыростью. Нью-Йорк готовился к дождю. Рик стоял у кухонного стола, сжимая в руках бокал, но не пил. Мередит ходила по комнате, будто играя роль — слишком резкие жесты, слишком громкие вздохи. — Ты опять молчишь, — сказала она, глядя на него. — Ты всегда молчишь, когда нужно что-то сказать. — А ты всегда начинаешь с обвинений, — Рик наконец сделал глоток. Виски был дорогим, но казалось, будто во рту — ржавчина. Мередит усмехнулась — красиво, театрально. — Знаешь, что самое смешное? — она опёрлась о спинку стула, скрестила руки. — Мы собираемся жениться. Жениться, Рик. А ты ведёшь себя так, будто всё уже закончилось. — Может, потому что я пытаюсь спасти то, что от нас осталось, а ты — нет? — он смотрел ей прямо в глаза. Он устал. До боли. Она отвернулась, накручивая прядь волос на палец. — Я… — голос её дрогнул, но только на секунду. — Я сделала ошибку. Тишина опустилась, будто кто-то убрал воздух. Рик не сразу понял, что она сказала. Или скорее не хотел. — Мередит. — Это ничего! — она резко обернулась. — Это было просто… Я была зла! Ты был в туре три недели, и ты не звонил! — Я звонил. Каждый день. — Да? — она фыркнула. — Сначала. А потом — как будто у тебя появились дела важнее. Может, у тебя было вдохновение… а я должна была просто сидеть и ждать? Слова падали, как стекло на камень — бились, ранили. — Кто он? — голос Рика был неожиданно тихим но грубым. Мередит задержала дыхание. Долго. Слишком. — Неважно. — Для меня — важно. — Ты… — она шагнула ближе, глаза сверкнули чем-то тёмным. — Ты сам виноват. Ты никогда не бываешь здесь, когда я нуждаюсь в тебе. Ты пишешь книги о любви, о страсти, о боли, но когда дело доходит до реальности — тебя нет рядом. Она сказала это так, будто уже не могла остановиться. — Ты хороший. Слишком хороший. Слишком правильный. Меня… — она вдохнула — меня от этого тошнит. Рик почувствовал, как что-то очень тихо треснуло внутри. Не громко. Не драматично. Просто — трещина пошла. Он поставил бокал. Громко. — Уходи! Мередит задержалась на секунду — возможно чтобы остаться. Или чтобы убедиться, что он действительно это сказал. И ушла. Дверь закрылась. Дом стал слишком тихим. Рику казалось, что шум его собственного дыхания слишком громок. Он сел. Потом снова встал. Прошёл к бару. Налил. Выпил. Ещё раз. Руки дрожали не от алкоголя — от злости, от унижения, от ощущения, что кто-то вырвал часть груди, оставив дыру. Он взял пиджак. Ключи. Не глядя. Ночной город был влажным, тёмным. В такси пахло бензином и сигаретами водителя. Рик сказал адрес — и сам удивился, что помнил его. Ему когда-то рассказывали о месте, куда приходят не для удовольствия, а чтобы перестать чувствовать. Или чтобы почувствовать слишком сильно. Клуб не имел вывески. Только красный неоновый контур над дверью, мигавший неритмично. Внутри было темно — не уютно, а хищно. Музыка грохотала, как чужое сердце, слишком быстрое, слишком громкое. Свет — красный, фиолетовый, золотой — полосами резал пол. Девушки в коротких платьях смеялись так, будто смех был валютой. Мужчины — тяжелые часы, толстые бумажники, пустые глаза. Здесь никто не спрашивал почему ты пришёл. Здесь всем было всё равно. Рик прошёл к бару. Сел. Бармен даже не спросил — просто налил. Коньяк. Дорогой. Цепкий. Рик выпил. Огонь прошёл по горлу. И впервые за вечер — он что-то почувствовал. Музыка вибрировала в груди, в зубах, в плечах. Смех, взгляды, кожа, блеск. И всё равно — пустота. Он поставил стакан. Стук стекла о дерево звучал, как финальная точка в предложении, которое он не собирался заканчивать.